Дмитрий Распопов – (Не) Все могут короли (страница 23)

— Связь держите через моего дядя Джованни, — показал я им на стоящего рядом человека, который горестно всхлипнул при этих словах, — жду вас как можно быстрее, да начнётся стройка!

Ошарашенные люди выходили из дворца, делясь небывалыми новостями, а мы остались с родственником одни.

— Вы не нойте сеньор Джованни, — улыбнулся я, увидев, как тот схватился за голову, — у нас столько лоботрясов в роду, взять хотя бы моих двух братцев. Ещё раз повторюсь, привлекайте к делу всех, кого можете. Лентяев и балбесов мы быстро отсеем тяжёлой работой.

— Прощай личная жизнь, прощай молодая жена! — простонал он в ответ.

— Ну вы возьмите её тоже к себе в помощь, — рассмеялся я, — и родственников её захватите — это же иудеи, посадите их за все расчёты и бухгалтерию, ну конечно они воровать начнут, как без этого, так вы раз в полгода устраивайте показательные проверки с порками.

Он ошеломлённо на меня посмотрел.

— Привлечь иудеев, на постройку католического собора?

— А что тут такого? — притворно изумился я, — есть все хотят, вот увидите, прибегут вам руки целовать, за такое предложение.

— Я спрошу Амиру, — он покачал головой, — но последствия будешь разгребать сам, особенно с церковью.

Достав цепочку с перстнем, я покачал его на весу.

— Вы дядя больше ноете. Я вам только сегодня два раза сказал, гребите помощников себе лопатами, поскольку собор — это не всё, что я хочу построить.

— Что? Как? — с его лица ушла кровь, он побелел.

— Собор, только первая ступенька, — я поманил его к себе и когда он нагнулся, я тихо произнёс, — построю потом больницу, общественную библиотеку и ещё несколько соборов, чтобы город наводнили толпы путешественников и желающих увидеть чудеса Венеции!

Он отшатнулся от меня, постоянно крестясь, в глазах я впервые заметил страх.

— Витале, ты безумен! Это огромные траты! Где ты возьмёшь столько денег?!

Чем ещё больше насмешил меня.

— Вы не раз были у меня в комнате, — я потыкал пальцем в сторону второго этажа, — много роскоши вы там видели?

— Да там только стол, стул, кровать, пара стеллажей и больше вообще ничего нет! — не понял он мои слова.

— Вы можете думать, что хотите дядя, но я буду большинство своих денег вкладывать в наш город, а не в предметы роскоши для себя, — хмыкнул я, — хотя от этого не отказываюсь, но больше всего хочу, чтобы через тысячу лет, или даже две, наши потомки ходили по этим улицам, и смотря на соборы и величественные здания, которые я построил, вспоминали из нашего времени только меня — Витале Дандоло!

Его взгляд, до этого непонимающий и негодующий, стал проясняться и я его добил.

— Так что если хотите, чтобы где-то внизу мелким почерком, на табличке под моим именем, которую будут рассматривать люди через две тысячи лет, появилось и ваше имя дядя, то вам нужно очень сильно постараться.

Взгляд родственника превратился в восхищённый. Он упал на колени рядом с носилками, схватил мои руки и прижавшись к ним губами, стал горячо молиться.

— Да, Витале! Да, я с тобой! — возбуждённо бормотал он, — я до сегодняшнего дня не знал, не понимал, для чего ты это всё делаешь! Но теперь, твоё желание стать известным не сейчас, не через десять лет, а через много веков вперёд, потрясло и захватило меня! Я словно прозрел и поддержу тебя! Всё, что ты не попросишь, отныне в твоём распоряжении! Моя жизнь и честь, принадлежат тебе!

Такой внезапный приступ преклонения от взрослого человека удивил и испугал меня, я не думал, что мои слова, хоть и правдой, так на него повлияют. Я взял и крепко пожал его руки.

— Дядя Джованни, поднимитесь, а то увидят родственники, будут потом к нам вопросы, — увещевал я его, — вы знаете, я прошу лишь помогать мне, не больше. Ведь мало кто заглядывает так далеко, как я. Набить живот и оприходовать симпатичную женщину, вот что хочет сейчас большинство мирян.

Он, вытирая слёзы с глаз, поднялся и закивал головой.

— Да, и только теперь я понимаю тебя, Витале, и это непривычно для меня, смотреть так далеко вперёд.

— Идите, договоритесь с женой, по ней и её родне. Так и большую часть времени будете вместе, увлечённые одним делом, да и пользу нашему делу принесёте.

Он яростно покивал и ещё раз перекрестив меня, бросился наверх.

Сзади раздались тихие шаги и на плечо опустилась мягкая рука.

— Что ты такого ему сказал? — тихо поинтересовалась мама, — я впервые его вижу таким.

Я поднял на неё взгляд и потёрся щекой о руку.

— Ты ещё не поняла, что я изменю этот мир?

Она отрицательно покачала головой.

— Давно в этом не сомневаюсь сынок. Даже верю, что только тебе это под силу.

— Ладно, давай там своих девушек, — примирительно сказал я, — рассмотрю варианты.

— Ты серьёзно? — удивилась она, — не все согласятся быть просто любовницами, из-за твоего сана, но ещё больше согласятся ими быть, если ты официально подтвердишь, что ваши совместные дети, будут твоими прямыми наследниками.

— Обойдёмся пока без детей. Подбери просто тех, чьим родам что-то от нас нужно. Года через два-три у меня от желания обладать девушками изо всех мест польётся, нужно сразу иметь на примете кого-то, чтобы не ходить по шлюхам.

— Фу Витале, что за слова, — поморщилась она, но тут же задумалась.

— Странно от тебя слышать столь правильные мысли на подобную тему, но мне не привыкать. Поэтому хорошо, я подберу тебе список кандидаток, с родами которых можно будет рассчитаться землями, должностями или деньгами, сделав обязанными нашему дому. Устроим смотрины, всё как положено.

— Ну вот и помирились, — улыбнулся я, поцеловав её руку.

— Прости мой малыш, — она нагнулась и поцеловала ответно меня в макушку, — но иногда твоё поведение срывает в адские муки, даже мою, привыкшую к твоим неожиданным поступкам душу.

— Но всё же по итогу оказывается к лучшему? — улыбнулся я, но под её ироничным взглядом поправился.

— Ну почти всегда.

Она легко рассмеялась, и предложила составить ей компанию, поскольку к ней придут гости из других великих домов. Только помирившись, отказываться было некрасиво, так что я согласился, вызвав у ней приступ благодарности, отбиться от объятий которого, удалось уже с трудом.

Глава 17

Вечер, как я и предполагал, оказался донельзя скучным, я с трудом смог вытерпеть кудахтанье маминых подруг, лишь поддакивал в нужное время и делал комплименты. Этого с головой хватило, чтобы они звали меня «милый мальчик». От этого словосочетания у меня только что пар из ушей не валил, но ради мамы пришлось потерпеть.

— О чём задумались сеньор Витале? — Роксана, с жалостью смотря на мои руки и ноги, помогала одеваться, когда утром я размышлял о бездарно потраченном вчера времени.

— Я кстати в Константинополе встретился с новгородскими купцами, — вспомнил я, — может всё же подумаешь вернуться?

Она скосилась на меня и пошевелилась, вытаскивая из одежды, сухую, неподвижную вторую руку.

— Как с этим можно вернуться сеньор Витале?

— Поищи уже сама лекарей, что ли, кто может этим заняться, — вздохнул я. Дел навалилось столько, что я подзабыл данное давно обещание служанки. Не то, чтобы я сильно хотел от неё избавиться, так-то она меня полностью устраивала, но всё же, правильным поступком было отправить её домой, я так по крайней мере считал.

— Это ведь наверняка будет очень дорого сеньор Витале, — отрицательно покачала она головой, вызывая у меня подозрение, что несмотря на своим слова, сама не очень-то хочет и лечиться.

— Роксана — это мой приказ. Обойди всех лекарей Венеции, и найди того, кто готов будет заняться твоей рукой, правда предупреди сразу, услышу в его лексиконе слова «кровопускание» и «клизма» для лечения неправильно сросшихся переломов, сам сломаю ему руки в нескольких местах и буду лечить ведёрными клизмами, пока лечение не подействует.

— Я постараюсь сеньор Витале, — нехотя склонила она голову.

— Роксана! Посмотри мне в глаза и ещё раз скажи это, — мой голос приобрёл стальные нотки, услышав которые она не стала противиться, так как хорошо знала, что обычно за ними следовало.

— Вот и отлично, заканчивай с одеждой.

Поправив надетый на мне камзол, она позвала охрану, которая привычно понесла меня на завтрак.

— Ты…грязнокровная выскочка…, - услышал я резкие слова, прежде чем меня внесли в общий зал.

Хорошее настроение сразу пошло вниз. Я оглядел собравшихся: Амира, с опущенной головой и заплаканными глазами, сидящие напротив неё два моих брата, оба с довольными лицами и куча заинтересованной родни, видимо лишь слушающих перепалку, даже не думая вмешаться. Что в общем-то было не удивительно — это было далеко не первый раз, когда родичи пинали простолюдинку, непонятно за какие заслуги вошедшую в патриарший венецианский род. Я показал носильщикам поднести меня к стулу иудейки и посадить рядом. При моём появлении её глаза блеснули, а вот лица остальных родственников мигом скисли. Я решил, что нужно преподать всем урок, пока девушку совсем уж не загнобили, я ведь за неё был теперь ответственен.

Отряхнув в полной тишине салфетку, я заправил её спереди за ворот, и взял в руки нож с ложкой. Роксана стала отбирать любимые мной овощи и кусочки тонко нарезанной телятины, накладывая в тарелку. Когда слуги принесли небольшой чайничек с моим любимым напитком, который я разрешал заваривать только себе и родителям, тоже пристрастившимся к китайскому чаю, она налила жидкость в фарфоровую пиалу и подула, чтобы он не был горячим, только после этого передала её мне.