Дмитрий Распопов – Фараон. Книга 1 (страница 9)

– Тогда могу я поинтересоваться о дальнейших твоих планах? – осторожно спросил он.

– Жить и никому не мешать, пока твой царь не вернётся обратно от Амона, – я пожал плечами, – желательно при этом ни во что не вмешиваясь.

– Это вызовет небольшие проблемы для нас, – нехотя признался он, снизив голос до шёпота, – мы строили планы мягко отодвинуть царицу в сторону, пока она не сделала царём и свою дочь тоже.

Я почесал подбородок.

– Как-то это не входило в мои планы, – признался я, поскольку крайне не хотелось влезать в местные разборки, несмотря на слова богини, что мне будет не везти, если я не стану выполнять её просьбу. Меня пока полностью устраивала беспечная жизнь фараона.

Визирь задумался, поскольку было видно, что моё появление нарушило не один его план.

– Что ж, – наконец огорчённо вздохнул он, – похоже, у нас и правда нет другого выхода, кроме как услышать ответ богини Бастет.

– И как часто она отвечает смертным? – на всякий случай поинтересовался я.

– Своим жрецам довольно часто, так что будем надеяться, что и в этот раз они её услышат.

– Будем надеяться, – согласился я.

На этом наш обед был окончен, и мы разошлись с ним. Меня после прибытия царицы переселили в дальний угол, что явно являлось признаком неуважения, но сделать с этим я ничего не мог, главным царём считалась сейчас она, мне же с моими двумя спутниками пришлось довольствоваться малым.

Глава 6

Три дня меня никто не беспокоил, городу было чем заняться, ведь прибыл царь, так что встречи, выражение верноподданных чувств и дарение подарков монарху от местных элит заслонило собой всё остальное. Зато я в полной мере ощутил то, что наверняка обычно чувствовал в такие моменты сам Тутмос III, когда ты вроде как царь, а вроде как и нет. Пару раз лишь заглядывал визирь, справиться, как у меня дела, но и всё, в присутствии главного царя никто ко мне больше не рвался засвидетельствовать своё почтение. Мне лично было всё равно, я в политику не рвался ни у себя дома, ни тем более здесь. Но подстраховаться я решил, и в один из дней ожидания поездки мы выехали на прогулку на колесницах, и я проехался вдоль заболоченных полей, засаженных пшеницей и ячменём, ища одну траву, которая помогла бы мне в городе, полном кошек. Поиски увенчались успехом, и, набрав немного нужных корней, я засунул их в кожаный мешок и вернулся к колеснице, ничего, разумеется, не объясняя спутникам. Но они, в принципе, давно уже привыкли к моему странному поведению и ничего не спрашивали.

***

Наконец ожидание закончилось, и по начавшейся утренней суете, меня разбудившей, я понял, что наконец мы отправляемся в поездку. Быстро поднявшись, чтобы слуги провели стандартные утренние процедуры, я отдался им на долгие два часа, поскольку начал привыкать, когда меня всего бреют и намазывают ароматными маслами, а также подводят глаза синим цветом, что, оказалось, здорово спасает на палящем солнце. Оно не так сильно слепило глаза при нанесённой косметике.

После нехитрого завтрака за мной зашёл сам визирь, и мы в сопровождении моих спутников и охраны отправились на корабли, стоящие на реке. На них, собственно, и прибыла Хатшепсут в Мемфис. Я их раньше не видел, так что оказался весьма впечатлён размерами, а также тем, что сделаны они были из дерева, хорошо засмолённом и покрашенным. Качественная древесина в местных широтах была в большом дефиците, поскольку кругом в саванне росли в основном хилые акации или тростник, так что наличие таких больших досок стало для меня откровением.

– Откуда дровишки? – поинтересовался я у идущего рядом со мной Усерамона, показывая рукой на корабли.

– Народы Восточного Речену торгуют с нами деревом аш, – ответил он, но я не знал таких слов и топонимов, поэтому лишь кивнул.

Народу, сопровождающего визиря, было очень много, но все почтенно следовали за нами, не думая даже обгонять. Как я понял, все грузились на корабли раньше царя, чтобы Хатшепсут потом никого не ждала. Поэтому взойдя на борт своего судна, мы поднялись на корму, смотря, как слуги и рабы таскают тюки с одеждой, едой, кувшины с вином и прочим, что понадобится в пути весьма уважаемым людям.

– А есть шанс, что царь задержится у Амона больше, чем на человеческую жизнь? – внезапно спросил у меня Усерамон.

Тут я сделал вид, что глубоко задумался, он не мешал, лишь затаил дыхание в ожидании моего ответа.

– Это очень хороший вопрос, визирь, – наконец я очнулся и посмотрел на него, – время в мире мёртвых течёт не так, как здесь. Я не знаю ответа на этот вопрос.

Он склонил голову.

– Благодарю за честность, бог Монту.

– Я понимаю тебя, это всё усложнит в твоих планах, – тихо сказал я, – но я не знаю, чем могу тебе помочь, не хочу нарушать ход вещей в вашем мире. Такой задачи у меня не было.

– Мы позже с твоего позволения поговорим об этом, – снова склонил он голову.

«Толковый мужик, жаль, конечно, его разочаровывать», – вздохнул я про себя, но и правда, желания куда-то влезать не было от слова вообще.

Не в моей натуре было прилагать большие усилия для достижения целей, особенно когда не было для этого нужной мотивации. Я-то в олимпиадах побеждал и школу окончил с золотой медалью только потому, что отец за каждую победу обещал мне награды. Причём это были не мелочи, а крупные покупки. Например, за общероссийскую олимпиаду по немецкому языку я получил от него квартиру в центре Москвы, так что там я знал, за что рву жопу, поглощая знания и оплачивая десятки репетиторов. Здесь же жизнь бездельника и лентяя царских кровей меня полностью устраивала.

Оставшееся время до прибытия царя мы стояли молча, наблюдая, как осуществляется погрузка. Вскоре заиграла музыка, загудели горны, и на прилегающую к причалу территорию высыпало много народу, который пришёл проводить Хатшепсут. Вскоре появилась и она сама, взойдя на борт соседнего с нами корабля и уже оттуда произнеся речь народу Мемфиса. Крики ликования и возгласы поддержки и здравницы в свой счёт она восприняла с улыбкой, и под эти крики мы вскоре все отчалили. Первыми плыли два военных корабля, на которых были только гребцы и воины, а за ними уже шли остальные, с огромным царским судном посередине. Замыкали процессию тоже военные, которых я видел со своего места.

Плыть оказалось не так весело, как когда я это делал здесь же, но три тысячи лет спустя на огромной частной яхте с девочками и выпивкой, поэтому пришлось просто проводить время в одиночестве. Ко мне почти все боялись подходить. Даже мои спутники чаще были с визирем, что-то тихо с ним обсуждая, чем со мной, но я их в этом не винил. Я вёл себя как чужак, и это пугало их, часто до дрожи в коленях.

Когда зашло солнце и на реку опустилась темнота, мы причалили к берегу, и слуги стали готовить шатры, а также зажгли множество костров для готовки.

– Бог Монту, не составите мне компанию? – ко мне подошёл Усерамон, показывая на берег. – Приглашаю вас заночевать в своём шатре.

– Благодарю, – я не стал артачиться и пошёл за ним.

Большие полотна ткани, растянутые на красиво украшенных столбах, на которых всё и держалось, покачивались от небольшого ветерка, а многочисленные слуги пачками подбрасывали в костёр тростник и тонкие стебли акаций, которые собирали и рубили в округе рабы.

– Прошу, – визирь проводил меня внутрь, где на деревянных подставках стояли исходящие паром блюда: птица, бобы и что-то тушёное в овощах.

– Знаю, что вы любите отжатые фрукты, – сказал он, показывая на три кувшина, – я попросил слуг сделать вам ваши напитки.

– Благодарю, – я склонил голову, – обязательно посещу вас, когда вы умрёте, и воздам те же почести, какие вы делаете для меня сейчас.

Усерамон также склонился в благодарности, для египтян это было важнее, даже чем какие-то земные блага, которые я мог ему предоставить со своими крайне ограниченными ресурсами. У меня ведь ничего не было своего, тут мне всё давали, стоило только попросить. Позвав к нам за стол также Бенермерута и Меримаата, мы разделили с ними трапезу. Разговоры вели в основном они, обсуждая насущные дела, больше касающиеся текущей ситуации в Нубии, где возникли волнения и взбунтовались племена, а также издевались над какими-то своими знакомыми, перечисляя их недостатки.

– Может быть, чтобы развеять скуку, пару партий в сенет? – обратился ко мне Усерамон.

– Я не знаю, что это, – я развёл руками.

– Расскажу тебе о правилах, это не проблема, – он достал деревянную коробочку, внутри которой находились фигурки.

Он показал и на пробной партии рассказал, кто как ходит и что нужно делать, расставляя фигуры.

– Буду с вами милосерден, – улыбнулся он, – я лучший игрок в сенет в царстве.

– Благодарю, – склонил я голову, поняв принципы игры, и за полчаса раскатал его в ноль, убрав с поля все фигурки, достигнув похожей на ладью фигуркой края поля.

Его лицо вытянулось.

– Я правильно понял, как играть? – спокойно поинтересовался я у него.

– Более чем, – удивлённо сказал он, – ещё партию? Твои ходы настолько непривычны мне, что я растерян.

– Конечно, это довольно весело, – согласился я и выиграл у него следом десять партий из десяти. Визирь оказался азартен и, главное, никак не мог поверить, что я играю в сенет впервые в жизни. Да уж, знал бы он о наличии у меня разряда по шахматам, наверняка бы не стал проигрывать так много.