Дмитрий Распопов – Фараон. Книга 1 (страница 8)

Встав на колесницы, мы поехали обратно быстрее отряда сопровождения, вынужденного нас догонять на своих двоих, но едва показался город, как мы поняли, что в нём что-то происходит. Огромное количество народа стекалось внутрь, а также слышались звуки труб и арф, других музыкальных инструментов.

– В город кто-то приехал, – тут же сказал более опытный воспитатель, подъехав к нам на своей колеснице, – явно важный.

– Нам осталось узнать кто, – хмыкнул я, и мы направились по утоптанной дороге к воротам, а народ расходился по сторонам, завидев колесницы.

– Царь! – ахнул Бенермерут, когда увидел десятки колесниц, которые находились в городе. – Это её охрана.

– Видимо, новости о моём прибытии достигли её ушей, – понял я, – хотя странно, могла послать кого попроще, а не явиться сюда сама.

Бенермерут недоумённо на меня покосился.

– Бог Монту, для нас, людей, появление богов не такое частое событие, – осторожно сказал он, – поэтому неудивительно, что царь Хатшепсут, объявившая себя «супругой бога» и плотью от плоти Амона, обеспокоена вашим появлением.

– А-а-а, – понял я, – думаешь, заволновалась, что я составлю ей конкуренцию на троне?

Мужчина осторожно кивнул.

Мы же тем временем пробрались через огромное количество колесниц, повозок, носилок, в общем, целый огромный обоз из важных людей, слуг, рабов, сопровождавших Хатшепсут, что, впрочем, было и неудивительно. Завидев нас, внутрь бросились чиновники, и вскоре во двор вышел человек, облачённый в белоснежные одежды, с белой накидкой на голове и с золотым обручем. Вся его одежда была украшена камнями и золотыми цепочками, а на набедренной повязке впереди был какой-то шерстяной передник.

– Отец, – шепнул мне парень, стоявший рядом со мной.

Неторопливо и величественно, визирь, опираясь на золочёный посох, подошёл к нам. Оба моих спутника низко поклонились, я же привычно дерзко посмотрел прямо ему в глаза, бога нужно было отыгрывать максимально нагло – это я уже понял.

– Царь Хатшепсут хотела бы видеть того, кто называет себя богом Монту, – дипломатично сказал он, обращаясь только ко мне.

– Идём, – я пожал плечами, спустился с колесницы, и пошёл не позади него, а, ускорив шаг, плечом к плечу. Он это сразу отметил, но никак не прокомментировал, да и лицо его осталось спокойным. Так мы и прошли с ним в тот зал, где я обычно обедал, через сотню людей, которые ошарашенно смотрели на наше дефиле. Я тут никого не знал, а это значило, что прибыли они вместе с Хатшепсут.

Вскоре мы вошли в знакомое помещение, где уже успели убрать циновки и установить высокий трон, на котором восседала женщина лет за тридцать, судя по виду, одетая в мужской наряд, причём царский. Такой же, как был сейчас на мне. Все те же обязательные атрибуты власти: урей, намес, искусственная борода, – всё было на ней, что очень странно смотрелось на женщине. Вокруг неё стояло очень много пожилых людей с посохами и шкурами леопардов на плечах, обритые наголо, лишь с оставленным небольшим чубом из волос. В том числе и местный верховный жрец Птаха, которого я не видел с тех пор, как оттаскал его за ухо.

Мы с визирем подошли ближе, и он склонился перед царём, затем обогнул меня и, приблизившись к трону, встал от него справа. В зале наступила тишина, а мы с Хатшепсут скрестили взгляды. Она с виду миловидная, чуть полноватая, но, несомненно, поскольку сумела столько лет держать власть в своих руках среди мужчин, была сильной и неординарной личностью, поэтому и смотрела на меня пристально и даже чуть угрожающе. Я же с лёгкой улыбкой на лице смотрел прямо и открыто, словно мне нечего было переживать и бояться. Это она поняла и заговорила со мной первая.

– Это правда? Ты занял место нашего возлюбленного царя Менхеперра? – поинтересовалась она.

Меня её постановка вопроса смутила и напрягла, поэтому я ответил в противовес.

– Не знаю, что считать правдой, царь, это понятие очень субъективное, но я ничьё место не занимал. Я нахожусь на том месте, на каком повелел быть мой отец.

– И кто же он? – поинтересовалась она.

– Амон, – скромно сказал я, вызвав тем самым бурю возмущений и возгласов негодования позади её трона, особенно среди жрецов.

– Ты можешь это доказать? – она подняла одну бровь вверх.

Я рассмеялся в ответ на такую наивную проверку. Все в недоумении посмотрели на меня.

– А ты можешь доказать, что Он приходил в опочивальню к Яхмос? Отец такого, например, не помнит, – с улыбкой поинтересовался я в ответ. Делая намёк на то, что Хатшепсут сама объявила себя ребёнком от бога Амона, что тот якобы обрюхатил её мать, прикинувшись Тутмосом I.

В зале мгновенно повисла тишина, а лицо Хатшепсут перекосило от гнева. Из миловидного оно в мгновение ока превратилось в оскаленную маску волка. Визирь наклонился к ней, шепнул пару слов, и Хатшепсут взяла себя в руки, снова став внешне спокойной.

– Все вон, – сказала она.

Сначала кто-то не понял, кто-то не расслышал её, но, когда она повторила уже жёстче, зал мигом очистился, осталась только охрана, визирь и главные жрецы в количестве четырёх штук.

Усерамон сделал несколько шагов вперёд, подходя ближе ко мне.

– Давайте не будем конфликтовать сразу с момента знакомства, – встал он между нами, – это никому не принесёт пользы.

– Мне просто не очень нравится, когда человек оскорбляет меня, сомневаясь в моей божественной сути, – я пожал плечами, – наверно, нужно по возвращении в Дуат попросить Хапи пару лет не разливать Нил. Думаю, за пару хороших жертвоприношений он меня послушает.

Лица жрецов осунулись, поскольку не разлив Нила грозил голодом, а если это произойдёт в течение двух лет, то и вымиранием большей части населения.

Визирь поднял руку.

– Бог Монту, мы не сомневаемся в твоей божественной сущности, просто ты должен понять наше смущение. Боги лично, без жрецов, не появляются рядом с простыми людьми.

– Слушайте, вопрос не ко мне, спросите Бастет, – я пожал плечами, – она меня сюда закинула по распоряжению отца, причём против моей воли, я замечу. С неё и спрашивайте.

– А что, это неплохая, в общем-то, идея, да, твоё величество? – Усерамон повернулся к женщине. – Главный храм богини Бастет находится в нескольких днях пути отсюда, я мог бы спуститься по Нилу вместе с богом Монту и проверить это его утверждение.

– В Бубастис мы отправимся вместе, я сама хочу быть свидетелем её ответа, – процедила она без особого раздумывания, – выходим через три дня.

– Как пожелает его величество, – визирь склонился перед ней, видимо, поняв, что спорить бесполезно.

На этом аудиенция была, в общем-то, окончена, и он повёл меня на выход, где нас ждали его слуги, подчинённые, а также рабы, сидевшие на корточках вдоль стены.

– Нам нужно поговорить, если бог, конечно, не против, – обратился он ко мне.

Я пожал плечами.

Он, явно тут хорошо ориентируясь, повёл в то крыло дворца, где я раньше не бывал, и вскоре мы остались с ним только вдвоём и принесённой едой. Визирь, явно показывая, что еда неотравленная, попробовал по кусочку от всего, что стояло на столе. Я кивнул, показывая, что понял это, затем достал свою вилку и ложку, поскольку теперь носил их всегда с собой в мешочке на поясе, и, переложив часть еды на одно золотое блюдо, стал спокойно есть. Он внимательно за этим наблюдал, сам взяв ложку и нож, отрезая себе от тушки птицы по кусочку.

– Можно попробовать? – он показал рукой на вилку.

Я вытер её и ложку о ткань, застилавшую деревянную подставку, и протянул ему оба предмета. Кстати, золото, из которого были созданы оба предмета, оказалось нечистым, я это понял в процессе эксплуатации приборов. Они не ощущались мягкими, как было бы с металлом высокой пробы, а судя по чуть светлому оттенку, это электрум, сплав золота и серебра. Именно поэтому приборы были удобны в еде и не гнулись.

Попробовав с помощью ложки и вилки поесть, он поднял на меня взгляд.

– Удобно, – сказал он, также вытирая их и возвращая мне обратно, – так едят все боги?

– Мы не будем обсуждать это, большая часть знаний о жизни богов запретна для людей, – я сделал вид, что извиняюсь, – большие знания, большие печали.

Он удивлённо посмотрел на меня.

– Какие мудрые слова, – признался он.

– Ладно, к делу, – я отложил приборы и посмотрел на него, – чего хочет Хатшепсут? Не думаю, что в её интересах будет ссора с богами. Убьёт оболочку своего племянника, которую я занимаю, это мало того что вызовет гнев как минимум двух богов, планы которых она нарушила, так ещё и я обязательно вернусь мстить, и поверь мне, завоевание гиксосов, которые захватили Египет, покажется просто весёлым приключением по сравнению с тем, когда я лично займусь вами.

Несмотря на спокойствие, Усерамон вздрогнул.

– Хочу, чтобы ты знал, бог Монту, я сейчас говорю не от имени царя Хатшепсут, – мягко сказал он, – я сам не хочу, чтобы с телом моего царя Менхеперра что-то случилось.

– А-а-а, да, у вас же тут конфронтация между силами, которые хотят оказывать влияние на царей, – вспомнил я, – жречество и номархи со стороны Хатшепсут, против тебя и военной элиты на стороне Менхеперра.

Его глаза расширились.

– Ты очень хорошо ориентируешься в наших непростых проблемах, бог Монту, – он склонил голову.

– Ой, – я легко отмахнулся, – для того, кто живёт в Дуате, это не составляет труда.