Сражение на линии Маннергейма: первый штурм неудачный, с тяжёлыми потерями для наших танков и пехоты, потом целый месяц подготовки, разведки и потом второй штурм, который увенчался успехом.
Дмитрий Пучков: Ну, наши были тоже не дураки, и войну эту сложно назвать проигрышной.
Баир Иринчеев: Скорее, слишком оптимистичный был план, это первый момент. Второй – если финны начали уже в октябре готовиться потихонечку к войне, на всякий случай, то Мерецков начал разработку плана наступления на Финляндию только 15 ноября. То есть у него было две недели, чтобы Ленинградский военный округ привести полностью в боевое состояние. Всё это делалось на коленке, в страшной спешке. Действительно, сначала решили, что так сойдёт, всё равно сейчас финны разбегутся и всё будет нормально, но потом оказалось, что ничего не нормально.
Дмитрий Пучков: Никто никуда не разбежался, как раз наоборот.
Баир Иринчеев: В результате Мерецков в конце декабря обратился к Шапошникову, начальнику Генерального штаба Красной Армии (бывшему полковнику царской армии), и сказал: вы знаете, финны хорошо подготовились, у них здесь хорошо подготовленная долговременная оборона, поэтому нам нужно тоже подготовиться к штурму этой обороны. Провести разведку, усилить пехотную группировку, усилить артиллерийскую группировку и нормально всех одеть.
Дмитрий Пучков: Что-то мне это напоминает штурм города Грозного силами одного парашютно-десантного полка. Как-то незаметно повторяется.
Баир Иринчеев: Повторяется очень часто, как это ни странно.
Дмитрий Пучков: И гражданин Мерецков случайно не за это сел, нет?
Баир Иринчеев: Мерецков сел позже, в 1940 году.
Дмитрий Пучков: Когда уже совсем накопилось?
Баир Иринчеев: Сложно сказать. Но уже через неделю после начала Финской войны его понизили. В начале он был командующий войсками Ленинградского военного округа, а через неделю, когда стало понятно, что уже наступление буксует, его понизили до командующего армией. Сначала он командовал всеми войсками, от Мурманска до Зеленогорска и Финского залива, а потом его поставили командовать только войсками на Карельском перешейке.
Дмитрий Пучков: Ну и вот наши войска вырвались на оперативный простор, прорвали линию. И что дальше было?
Баир Иринчеев: Дальше пытались организовать преследование. Посадили пехоту на танки. В бой пошли наши легкотанковые бригады на танках БТ. То же самое, что было потом под Сталинградом, когда прорвали немецкую оборону и наши танкисты на «тридцатьчетвёрках» с пехотой, с десантом на броне немцам в тыл помчались сеять панику.
Сначала вроде бы получалось у наших. Сама местность не располагает к таким танковым рейдам – леса, болота и малоразвитая дорожная сеть. Смотрите, 15 февраля финны оставили линию Маннергейма и, соответственно, Мерецков издаёт приказ, что к 18 февраля, то есть через трое суток, наши должны быть в Выборге. Действительно, до Выборга-то недалеко. От линии Маннергейма до Выборга двадцать пять километров.
В результате танковый прорыв сначала получился, а потом очень сильно забуксовал и наши части подошли к Выборгу только к 10 марта.
Дмитрий Пучков: Не быстро.
Баир Иринчеев: Не быстро. У нас иногда говорят, что линия Маннергейма была прорвана и сопротивление финнов было сломлено. Да, у них после прорыва линии Маннергейма была паника. Опять же вся дорога от линии Маннергейма до Кямяря, нынешнего Гаврилово, все пишут, была усеяна трупами, брошенными винтовками, автоматами и прочим. Но потом они все же собрали на следующий день оборону на трассе, которая проходит около Гаврилово, еще через неделю задержали Красную Армию на второй линии обороны. И после этого уже 28 февраля, когда и та была прорвана – промежуточная линия обороны – начали, опять же медленно, с боями, отступать к Выборгу.
Дмитрий Пучков: Вопрос сразу: когда это происходило, какие силы участвовали уже на тот момент? Было ли трехкратное превосходство?
Баир Иринчеев: Да, было. Финскую войну Советский Союз начал с 24 дивизиями – на всем фронте: это и Карельский перешеек, и Приладожье, и Северная Финляндия, и Мурманск. А заканчивали Финскую войну, когда у наших было уже 60 дивизий. То есть советская группировка была увеличена втрое против Финляндии, и война опять же превратилась в крупномасштабную военную кампанию по всем правилам, в очень серьезный конфликт.
Дмитрий Пучков: То есть речь не шла о том, что наши бестолковые натолкнулись на действительно умелую европейскую армию. Головокружение от успехов, по всей видимости, возникло вначале, а потом пришли в себя и воевали уже как положено, да?
Баир Иринчеев: Да, нельзя сказать, что Шапошников там был некомпетентным. Обычные генералы, обычные командиры. Просто первый этап был плохо подготовлен. Когда взялись за ум, стало понятно, что финны не выдержат. Но они, собственно, и не рассчитывали на то, что им придется биться в одиночку, они считали, что, может быть, Швеция поможет, Германия поможет, либо Англия и Франция помогут, либо Америка, либо все-все-все – потому что мы маленькие, хорошие и демократичные.
Дмитрий Пучков: Не вышло, как это часто бывает. Прошли вторую линию обороны, двинулись на Выборг. А как это в целом вообще происходило? Ну, с военной точки зрения – успешно, неуспешно? Неукротимой массой покатились вперед, или как?
Баир Иринчеев: Превосходство, конечно, было уже на стороне Красной Армии, но опять же нужно понимать, что постоянный отход требует, чтобы не только финны отошли, а наша пехота за ними продвинулась – еще ведь и артиллерию нужно подтянуть, и все снабжение заново налаживать. Плюс, как НКВДшники, сотрудники Особых отделов говорили, наши после прорыва линии Маннергейма слегка расслабились, опять начали какие-то ошибки делать в руководстве войсками. То есть…
Дмитрий Пучков: …головокружение от успехов.
Баир Иринчеев: Действительно, посчитали, что уже всё, финнам конец, сейчас всё будет легко. Но финны отчаянно сопротивлялись, изо всех сил цеплялись за каждый камень, можно сказать. Но закон больших чисел, как Наполеон говорил…
Дмитрий Пучков: «Бог на стороне больших батальонов».
Баир Иринчеев: То есть уже стало видно в конце февраля, что ресурсы финской армии подходят к концу. Уже и потери накапливаются, и боеприпасов меньше становится. Обученные резервы непонятно откуда брать. Помощи от Запада нет.
Дмитрий Пучков: Ну, там были какие-то добровольцы …
Баир Иринчеев: Да, были, большей частью шведские, восемь тысяч. Поставки вооружения определенные были. Но тем не менее все равно это была капля в море, это не могло быть решающим фактором.
Дмитрий Пучков: Тем не менее там были какие-то случаи окружения наших, в котлы какие-то брали. Было?
Баир Иринчеев: Да, это было, но не на Карельском перешейке. Наше восприятие советско-финской войны, благодаря советской пропаганде, состоит в том, что всё было только на Карельском перешейке, под Выборгом.
Дмитрий Пучков: А где еще?
Баир Иринчеев: Война-то шла на всем протяжении границы.
Дмитрий Пучков: До Мурманска?
Баир Иринчеев: До Мурманска фактически, и там части Красной Армии, которые наступали, попали в несколько котлов и потерпели очень серьезное поражение. Там очень слабо развита дорожная сеть, тайга, бездорожье, безлюдные районы на огромные расстояния туда и сюда. И финны посчитали, что там вообще не будет никаких серьезных боев, будут, может быть, какие-то перестрелки между пограничниками нашими и финскими, и на это всё закончится. Но Красная Армия всех обманула и туда направила очень крупные силы. То есть в Ладожской Карелии, там где Питкяранта, в Петрозаводске, в тех местах – там наступали 168-я, 18-я, 56-я стрелковые дивизии, плюс 34-я легкотанковая бригада, в которой было 105 танков БТ.
Дмитрий Пучков: Немало.
Баир Иринчеев: То есть серьезные силы были брошены. И затем по каждой дороге, даже проселочной, которая шла вглубь Финляндии, выступало по одной нашей дивизии: 17 тысяч человек плюс 72 орудия, плюс 40 танков и огромные обозы. Сначала для финнов это был шок: то есть как они вообще здесь проехали, такой массой? Как они собираются снабжать свои войска, если там только дорога проселочная, причем там двум грузовикам не разъехаться, настолько она узкая? И самое главное: как финны будут это оборонять, потому что там стояли, грубо говоря, ротами местные ополченцы финские, плюс десять пограничников. И что делать, если тех 17 тысяч идет? То есть сначала для финнов это был кризис. Части Красной Армии продвигались достаточно быстро вглубь Финляндии, но проблемы со снабжением сыграли с ними злую шутку. Поскольку Красная Армия была для своего времени передовая, с большим обозом, с большим количеством колесной техники – грузовики, тягачи, танки, бронемашины, артиллерия и всё что угодно, плюс опять же на конной тяге много артиллерии – и всё это может передвигаться только вот по этой дороге. В лес пехота может сойти, пока не выпало много снега. Как только выпало – уже всё, пехота с дороги сойти не может. Финны же без серьезных обозов, на лыжах могли передвигаться, заходить в глубокий тыл к этим колоннам и наносить удары там, где их вообще не ждали, постепенно эти колонны окружать и потом дробить на части и уничтожать по частям. Самая известная битва, Суомуссалми – Раат, так и произошла. 44-я дивизия – кстати, Щорсовская дивизия – которая считалась лучшей в Киевском особом военном округе, прибыла в Северную Финляндию, там попала в окружение, неделю просидела в окружении и, бросив тяжелую технику и раненых, вышла из окружения. Командир дивизии, начальник политотдела и начальник штаба дивизии были расстреляны перед строем того, что от дивизии осталось.
