Дмитрий Пучков – Ледовый поход Балтийского флота. Кораблекрушение в море революции (страница 6)
Вместе с А. М. Щастным на крейсере служили еще два мичмана, его одноклассники по МК, – князь Михаил Борисович Черкасский (1882–1918) в должности ревизора и граф Архибальд Гебхардович Кейзерлинг (1882–1951) – вахтенным начальником. Последний, кстати, был родственником матери А. А. Ливена, урожденной графини Кейзерлинг.
К моменту появления А. М. Щастного на «Диане» уже погиб вице-адмирал Степан Осипович Макаров (1848–1904), и настроение офицеров и матросов в Порт-Артуре заметно упало. Во время службы на крейсере А. М. Щастный принял участие в нескольких боевых операциях: в отражении ночных атак японских миноносцев 10–11 июня и в обстреле береговых позиций японцев в бухте Тахэ 26 июня, пережил обстрелы японцами русской эскадры в гавани 25–27 июля и, наконец, участвовал в бою в Желтом море 28 июля 1904 г. В этот день А. М. Щастный заменил убитого мичмана Бориса Григорьевича Кондратьева (1884–1904) в качестве командира плутонга. Отличился и князь М. Б. Черкасский, в плутонге которого три орудия оказались заклиненными бракованными снарядами: их калибр оказался больше допустимого. Под руководством М. Б. Черкасского артиллеристы выдавили снаряды банниками с дульной части – сложная и опасная операция. Во время боя крейсер выпустил в неприятеля около 200 снарядов, получив два попадания. Было убито пять человек, еще двадцать – ранены[81].
Командир корабля А. А. Ливен писал: «Заведующий кормовым плутонгом… мичман Щастный особенно отличился. Он, по смерти заведующего средним плутонгом, принял под свое командование и этот плутонг и своей бодростью, быстрой распорядительностью, присутствием духа и полными распоряжениями выказал боевые способности, какие трудно было ожидать при его молодости. Прошу обратить особое внимание на мичмана Щастного. Это высокого качества боевой офицер, он и в обыкновенное время хорошо служил, но не всякий служащий в мирное время оказывается и в бою на высоте призвания, как он»[82].
Старший офицер крейсера капитан 2 ранга Владимир Иванович Семенов (1867–1910) вспоминал, что «мичман Щ[астный], за смертью Кондратьева вступивший в командование средней батареей, сердито размахивал грязной щеткой для подметания палубы и этим грозным оружием гнал на левый борт под прикрытие от осколков излишних добровольцев, стремившихся заменить убитых и раненых, чтобы принять личное участие в бою…»[83]
После окончания боя, ночью, А. А. Ливен попытался провести тихоходную «Диану» во Владивосток. Однако из-за неожиданно большого расхода низкокачественного угля пришлось повернуть на юг. В поисках топлива крейсер зашел во французскую базу Кванчау-Ван (ныне Quang Thang, Вьетнам), где не оказалось никаких запасов. Корабль с трудом дошел до Хайфона, где погрузили уголь, а потом до Сайгона (ныне Хошимин, Вьетнам), где предполагалось отремонтировать его и продолжить участие в войне. Однако французское правительство под давлением Японии было вынуждено интернировать крейсер 29 августа 1904 г.
Часть офицеров (отобранных по жребию) была отпущена в Россию. Среди них был и Щастный.
Двум офицерам крейсера довелось принять участие в Цусимском сражении. В. И. Семенов успел добраться до Либавы и попал на 2-ю Тихоокеанскую эскадру в качестве пассажира. Лишь спустя месяц он получил назначение в штаб эскадры. После окончания войны В. И. Семенов написал трилогию «Трагедия Цусимы», которая стала одним из двух (наряду с «Цусимой» А. С. Новикова-Прибоя) масштабных полотен, посвященных поражению русской эскадры. Граф А. Г. Кейзерлинг попал на миноносец «Быстрый», на котором также участвовал в Цусимском сражении. И В. И. Семенов, и А. Г. Кейзерлинг прошли японский плен.
А. М. Щастный и его спутники опоздали к уходу 2-й Тихоокеанской эскадры из Либавы из-за задержки парохода, на котором они плыли. Для них война закончилась. В июне 1907 г. после тщательного разбора боевых действий А. М. Щастный был награжден орденом Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом за бой в Желтом море. Напомним, что в дореволюционной России существовала стройная и логичная наградная система, в которой низшей офицерской наградой за боевой подвиг являлся орден Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, следующим был орден Св. Анны 4-й степени, который носился на рукояти холодного оружия. При этом на оружие наносилась надпись «За храбрость», а обычный серебряный офицерский темляк заменялся темляком из красной с желтыми полосками по краям анненской ленты, почему и получил жаргонное название «клюква». Полученный А. М. Щастным орден был в этой иерархии третьим снизу, что подчеркивало весомость награды – молодой офицер «перепрыгнул» через два ордена. С другой стороны, первый боевой подвиг офицера мог быть оценен и выше – орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Георгиевским оружием или даже орденом Св. Георгия 4-й степени. Бант при орденском знаке означал, что награжденный – военный, а мечи – то, что орден вручен за боевые заслуги. Поскольку орден Св. Георгия вручался исключительно за подвиги на поле боя, к нему не полагались ни мечи, ни бант.
В память о Русско-японской войне А. М. Щастный также получил серебряную медаль, которой награждались защитники Порт-Артура, тогда как все остальные участники, «находившиеся под огнем неприятеля» (включая участников Цусимского сражения), получили светло-бронзовые медали. Те же, кто в боях не участвовал, но находился на театре военных действий, удостоились темно-бронзовой медали. А. М. Щастный не имел права на бант при медали, поскольку он означал получение ранения или контузии в ходе той войны, за которую была учреждена медаль.
В 1914 г. А. М. Щастный, как и другие портартурцы, был награжден особым нагрудным знаком. История этого знака отличия была связана со скандалом и саморекламой, поскольку защитники крепости и так были удостоены серебряных медалей за Русско-японскую войну, отличавших их от других участников конфликта. Однако медали полагалось носить только при парадной форме, а нагрудных планок, заменявших награду при повседневной форме, в России в то время еще не было. Поэтому портартурцы всеми способами добивались введения для себя особого знака, который можно было бы носить постоянно. Николай II долго сопротивлялся такой инициативе, поскольку она противоречила российским наградным традициям – ведь такого знака не было даже у защитников Севастополя в Крымскую войну. Тем не менее император вынужден был в конце концов уступить и к 10-летнему юбилею начала обороны учредил желанный многими знак.
Отметим, что орден Св. Анны 3-й степени был не первой наградой молодого офицера. В 1905 г. во время визита в Россию германского императора Вильгельма II он получил прусский орден Короны 4-й степени. По существовавшему обычаю монархи во время визитов довольно широко награждали офицеров армии той страны, которая принимала высокого гостя. При этом такое же число наград примерно того же достоинства доставалось свите визитера. Орден Короны был низшим прусским орденом, аналогичным по своему положению русскому ордену Св. Станислава. Иностранные ордена было положено носить ниже всех русских наград. С началом Первой мировой войны ношение орденов стран-противников было запрещено.
В декабре 1906 г. А. М. Щастный получил орден Св. Станислава 3-й степени «за восстановление порядка в портах Балтийского моря»[84]. Вероятно, А. М. Щастный принимал участие в подавлении революционных выступлений в Кронштадте, но никаких конкретных данных об этом не сохранилось. Следует иметь в виду, что в дореволюционное время существовала практика награждения офицеров и чиновников «очередными» орденами, при которой не требовалось никаких выдающихся заслуг – следовало лишь в течение ряда лет не получать взысканий по службе. К концу 1906 г. А. М. Щастный прослужил в офицерских чинах более 5 лет, а военные представлялись к очередному ордену за 3 года службы.
Тем не менее фамилия А. М. Щастного упоминалась в связи с событиями в Кронштадте в апреле 1905 г. Тогда он был прикомандирован к коменданту крепости генерал-лейтенанту Тимофею Михайловичу Беляеву (1843–1915), который отправил его к главному командиру порта вице-адмиралу Константину Петровичу Никонову (1844–1915) с «поручением передать категорическое приказание о выдаче в тот же день к вечеру участников бунта на Павловской улице (который морское начальство считало «самой обыкновенной дракой между несколькими матросами из-за проституток». –
В октябре 1904 г. А. М. Щастный был зачислен в Минный офицерский класс, который окончил в апреле 1905 г. Одновременно с окончанием класса он был произведен в чин лейтенанта, стал минным офицером 2-го разряда. В кампанию 1905 г. он трижды занимал должности минного офицера на учебном судне «Европа» и дважды исполнял обязанности командира миноносцев № 216 и 217. Фактически он служил в Учебно-минном отряде, готовившем матросов-специалистов минной специальности. Следует отметить, что минная специальность в русском флоте того времени была многообразна. Она включала в себя собственно минное дело (обращение со взрывчатыми веществами, минами заграждения, боевыми частями торпед и с торпедными аппаратами), электротехнику и зарождающиеся радиодело и тральное дело. В то же время обращение с ходовыми частями торпед считалось отдельной «минно-машинной» специальностью, которая была уделом инженеров-механиков, а не строевых офицеров.