Дмитрий Пожарский – Сказки для тех, кто ещё умеет удивляться (страница 1)

Сказки для тех, кто ещё умеет удивляться

Предисловие

или несколько слов тому, кто открыл эту книгу

Здравствуй,дорогой читатель.

Не важно, сколько тебе лет — семь, десять, тридцать или семьдесят. Не важно, читаешь ты эти строки днём, закутавшись в плед, или ночью, с фонариком под одеялом. Важно только одно: ты открыл эту книгу. А значит, где-то глубоко внутри тебя всё ещё живёт тот самый человек, который умеет удивляться. Тот, кто, глядя на облако, видит не просто водяной пар, а дракона. Тот, кто слышит в шорохе листвы чей-то шёпот. Тот, кто верит, что под кроватью может прятаться не только пыль, но и маленькое чудо.

Эта книга — для тебя.

В ней собраны истории о мальчике Пете, который когда-то думал, что всё на свете можно объяснить, и о его необычном друге Удивляшкине — существе, которое питается человеческим удивлением. Вместе они научились видеть необычное в самом обычном: в радуге, которая разучилась улыбаться, в тишине, которая захотела говорить, в тени, которая обиделась и ушла, в ките, который проглотил звезду.

Эти сказки — не просто выдумки. Это карты сокровищ. Только сокровища спрятаны не на далёких островах, а совсем рядом: в улыбке незнакомца, в запахе дождя, в старой фотографии, в песне, которую напевала бабушка. Я писал их, чтобы напомнить себе и другим: чудеса не исчезают. Они просто ждут, когда их заметят.

Взрослым я хочу сказать отдельное спасибо. За то, что вы не отложили эту книгу, прочитав «для детей». За то, что вы всё ещё помните, каково это — верить в невозможное. Читайте эти сказки вместе с детьми, но не забывайте иногда читать их и для себя. Ведь внутри каждого взрослого живёт ребёнок, который когда-то умел летать во сне и разговаривать с тенями. Просто он заснул. Эта книга — попытка его разбудить.

А детям я хочу сказать: не торопитесь взрослеть. Не бойтесь задавать вопросы, на которые нет ответов. Не стесняйтесь удивляться. Удивление — это суперсила, которая делает мир ярче. И если вдруг однажды вам покажется, что всё вокруг серое и скучное, просто откройте эту книгу. На её страницах живёт Удивляшкин. Он обязательно поможет.

Устраивайся поудобнее. Бери с собой тёплый плед, чашку какао и, если получится, кого-нибудь, с кем можно разделить волшебство.

Приключение начинается.

Удивляшкин и мальчик, который всё знал.

В одном большом и очень умном городе жил мальчик Петя. Ему было семь лет, и он всё знал. Он знал, что лужи — это просто вода, что звёзды — просто раскалённые шары, а облака — просто пар. Петя никогда не спрашивал «почему?», потому что папа ему уже всё объяснил через интернет. Самым любимым словом Пети было «Понятно».

И вот однажды вечером, когда Петя сидел на подоконнике и думал о том, что день был обычным и понятным, с наружной стороны стекла раздался тихий стук. За окном, на карнизе седьмого этажа, сидело существо. Оно было похоже на пушистую подушку с большими глазами разного цвета — один жёлтый, как одуванчик, другой фиолетовый, как вечернее небо. У существа были смешные заячьи уши и хвост-спиралька, который сейчас уныло обвис.

Петя открыл окно.

— Ты кто? Голограмма? Дрон? — спросил он деловито.

— Нет, я — Удивляшкин, — существо вздохнуло, и его шёрстка стала серой. — Я питаюсь удивлением. Человеческим удивлением. Но, кажется, я опоздал лет на двести. Я облетел весь твой город, и никто не удивился. На меня смотрели в телефоны, сквозь меня и говорили: «А, это просто глюк матрицы».

Удивляшкин всхлипнул, и на кончике его носа повисла маленькая радужная слезинка. Она упала на подоконник и проросла крошечным цветком, который тут же зазвенел, как колокольчик.

— А это что? — Петя наклонился, и в его голосе впервые за долгое время проскользнула нотка интереса.

— Это? Обычная сопля удивления. Не обращай внимания. Я, наверное, последний в своём роде… Остальные исчезли, когда люди решили, что всему есть логическое объяснение.

Петя хотел сказать «Понятно», но цветок зазвенел снова, и этот звук был похож на смех ручья. Мальчик поймал себя на мысли, что ему непонятно. И от этого стало щекотно в носу.

— Слушай, Удивляшкин… — начал он. — А если я попробую удивиться? Мне просто раньше было некогда. У меня кружок робототехники и программирования. Мы собираем робота, который пылесосит и объясняет квантовую физику.

Удивляшкин встрепенулся. Его уши встали торчком, а левый глаз засиял ярче.

— Попробовать? Но для этого нужно смотреть не на вещи, а сквозь них, и видеть то, чего нет в учебниках. Хочешь, покажу?

И тут Удивляшкин сделал странную вещь. Он подпрыгнул и со всего маху шлёпнулся пузом на Петин письменный стол, прямо на кучу пластиковых деталек конструктора. Раздался не грохот, а мелодичный «БУМ-цвинь!», и детальки вдруг ожили. Они начали собираться не по схеме, а сами по себе, образуя маленький механический цветок, который раскрыл лепестки и выпустил струйку светящейся пыльцы.

— Ой… — выдохнул Петя.

— Чувствуешь? — прошептал Удивляшкин. — Это первая крошка удивления. Она горчит на языке? Нет? Значит, получается.

Петя почувствовал, как в груди у него что-то тёплое расширяется. Как будто там надувают воздушный шарик. Он подошёл к своему роботу-пылесосу, который уныло стоял в углу, и вместо того, чтобы включить его, наклонился и прошептал ему в круглую шляпку датчика: «А тебе не скучно глотать одну пыль?»

Робот мигнул лампочкой и вдруг чихнул облачком белой пыльцы, которая сложилась в воздухе в слово «ЧУТЬ-ЧУТЬ».

Петя рассмеялся так звонко, что Удивляшкин подскочил и начал раздуваться, как воздушный шар. Его шерсть стала ярко-оранжевой, а хвост-спираль закрутился весёлым пропеллером.

— Фантастика! — воскликнул Удивляшкин с набитым ртом, хватая ртом воздух. — Это же чистое, незамутнённое удивление! Без ГМО! Без скепсиса и сарказма! Я уже сто лет так вкусно не ел!

И тут началось волшебство. Петя, ухватившись за пушистую лапу Удивляшкина, вдруг увидел свою комнату по-новому. Тень от лампы на стене напоминала не просто пятно, а портрет доброго дракона. Старые бабушкины шторы, если прищуриться, танцевали медленный вальс от сквозняка. А за окном, в луже у подъезда, отражалось небо, и Петя вдруг понял, что лужа — это не просто вода, а маленькое небо, упавшее на землю, по которому сейчас едет игрушечный грузовик соседского мальчика, как огромный корабль по вселенной.

С каждым новым открытием Удивляшкин менял цвет: он был малиновым от восторга по поводу дождевого червяка, который в Петиной голове оказался «инженером подземных ходов»; он стал небесно-голубым от удивления перед обычным бутербродом, который Петя вдруг увидел как съедобный замок из хлеба, сыра и масла.

— А знаешь, что самое удивительное? — сказал Петя под утро, когда они, уставшие, сидели на подоконнике. — Оказывается, мир совсем не понятный. Он только притворяется. А на самом деле он полон секретов. Как фокусник, который ждёт, когда его попросят показать фокус.

Удивляшкин, теперь размером с хорошего кота, сытый и сияющий всеми цветами радуги, блаженно пускал крошечные мыльные пузыри из левого уха. Каждый пузырик, лопаясь, издавал тоненький писк: «Почему?», «Зачем?», «А что, если?».

— Ты спас меня, Петя, — сказал он. — И, кажется, я теперь надолго тут останусь. Если ты не против. Завтра можно поохотиться на удивление в ванной — я слышал, там в раковине живёт водяное эхо, которое отвечает на вопросы, только если их пропеть. И ещё в холодильнике зимует кусочек полярного сияния… То есть лампочка, конечно. Но это же неважно, как это называется по-научному, правда?

— Правда, — улыбнулся Петя. — Только ты мне потом поможешь перепрограммировать робота-пылесоса. Кажется, он теперь обижается, что я называл его просто пылесосом, а не Господином Великим Чистильщиком Межзвёздной Пыли.

На следующий день город накрыл лёгкий туман. Взрослые говорили, что это перепады давления. Но дети почему-то начали останавливаться у луж, улыбаться теням и спрашивать у облаков «Как дела?». А ещё в городе вдруг выросли странные цветы — те самые, что звенят колокольчиками. Ботаники разводили руками, а маленькая девочка с косичками сказала маме: «Это же удивительно!» И где-то на седьмом этаже сытый и счастливый Удивляшкин довольно икнул, выпустив облачко радужной пыльцы.

Как старая луна на пенсию уходила.

Где-то в бескрайнем чёрном бархате ночи, в том месте, которое астрономы называют «малым космическим закутком», висела старая Луна. Она была не просто старая — она была заслуженная. Миллионы лет она работала главным ночным светильником, дирижировала Звёздным Оркестром, следила за приливами и терпеливо подставляла свой бок для романтических свиданий.

Но в последнее время Луна чувствовала себя неважно. Спина, точнее, обратная сторона, которую никто не видит, ныла. Кратеры ломило к перемене космической погоды, а серебряная пыльца, которой она посыпала сны, стала какой-то тусклой.

— Всё, — сказала она однажды своему соседу, старому созвездию Большой Медведицы. — Ухожу на пенсию. Хватит. Пусть молодые светят.

Большая Медведица, которая уже давно была на пенсии и целыми днями дремала, приоткрыла один звёздный глаз.

— Дело хорошее, — проскрипела она. — Только предупреди Оркестр. Они без тебя сфальшивят.

Но Луна была так утомлена, что решила просто тихо исчезнуть на недельку. Поесть лунного мёда, полежать в тёмной туманности, ни о чём не думать. И вот однажды ночью она просто… не взошла.