Дмитрий Потехин – Элизиум. Рассвет (страница 3)

Бриллиантовые капли в ее ушах яростно дрогнули.

– Я… м-мы не знали, что именно будет сделано с-с нашим участием.

– Ответственность… – осклабился Рейнеке. – Какая к черту ответственность, милая? Выпейте что-нибудь и постарайтесь не сожрать себя изнутри. Никакая тюрьма не накажет вас так, как химера совести у вас в мозгу. Страшная, свирепая химера совести…

– Нет! Это… Прежде всего, это потрясающий опыт! – насильно взбодрившись, выпалил Синклер.

– Рейнеке! – Атчерсон моляще уставился на неподвижно-темную, развалившуюся, как осьминог на камнях, фигуру в кресле. – Мы ведь не сыграли определяющей роли? Я имею в виду… То, что мы пробудили, действовало само?

– Мы были им. Все вместе, – спокойно ответил Рейнеке. – Я же предупрежда-ал…

Поджатые губы леди Хантингтон что-то прошептали, но голос побоялся озвучить. Она глядела на Рейнеке с ненавистью.

– Именно так, прекрасная графиня, именно так! И Кордхибран – не даст соврать никому, включая меня.

Он резко встал и все увидели, что зубы у Хозяина остры, как у акулы, а глаза лишись зрачков.

Рейнеке потрепал за ус полковника, который до сих пор не проронил ни слова, сидя в кресле бледной тряпичной куклой.

– Портер! – весело позвал Рейнеке.

Он стер большим пальцем нить черной желчи, свисающую с края рта. Похлопал веками, восстанавливая зрачки (сперва они были как точки, потом по-рептильи сузились, затем расплылись черными кляксами и лишь после этого обрели нормальный вид).

– По-орте-ер! Ну-ну! Надеюсь, мой мальчик, что вам э-э…

Джордж Портер лежал на ковре в темном углу рядом с опрокинутым стулом.

Рейнеке, шатаясь, подошел к нему и взял за подбородок. Поцокал языком.

– Он умер.

Его слова зимним сквозняком пронеслись по комнате.

– Юное сердце не выдержало! А жаль!

Публика тревожно зашепталась. Многие повскакивали с кресел и стульев, но ни одна душа не приблизилась к телу.

– Жа-аль… Он ведь собирался рассказать мне нечто очень важное про Селену… Стюарт!

Он принялся искать глазами Коллингвуда и нашел его, кусающим ногти за портьерой.

– Выйдите сюда!

Стюарт был явно не в себе.

– Прикажите сообщить дорогой вдове… А, впрочем… я поговорю с ней сам. Мир праху!

– В этом не было необходимости! – взвилась вдруг леди Хантингтон. – Вы обманули нас! Вам просто хотелось… Вам хотелось п-предаться этому…

Синклер грубо, как уличной проститутке, зажал ей рот.

– Простите, милорд!

– Ничего, – благосклонно вздохнул Рейнеке. – Ей просто нужно время. Дорогие друзья, мне действительно жаль, что все так обернулось! Насытиться за раз потоками чужих жизней, дано не каждому. Закажите портрет Портера и повесьте… где-нибудь. Он прожил достойную жизнь!

– Все это, конечно, великолепно, – забормотал Берни. – Но… мы в отличие от вас, уязвимые, живые люди! И нам бы не хотелось…

Рейнеке сделал резкий, повелевающий заткнуться жест и, пожелав всем добрых снов, растворился во мраке.

– Мерде! – с нотками фатализма повторила мадам Бонно.

Воцарилось долгое, гнетущее молчание.

О судьбе игрушки по имени Евгений никто уже не вспоминал.

Казнь

Инквестмейстер главного управления РЭТ с усмешкой смотрел в опущенные, обреченные глаза Теи.

– И, все-таки, я думаю, ты прекрасно знаешь, куда он направился.

– Я не знаю! – с ненавистью выдохнула Тея сквозь разбитые губы.

– Неужели тебе плевать, будешь ты жить или умрешь? – игриво спросил инквестмейстер. – Подумай, хотя бы, о своем отце – старик сойдет с ума от горя. Хотя… это на него не похоже. Ну так ты ответишь мне, где находится этот Джек Саммер?

– Я не знаю, где он! – честно ответила Тея.

– То есть, он просто ушел от тебя, ничего не сказав и даже не намекнув.

– Да.

– А-я-яй, что за скотина с рыбьей кровью! Ну что ж…

Он нажал кнопку вызова.

– Отвезите барышню к ее друзьям!

Через час Тею высадили из машины на опушке леса и по тропинке провели к установленной на небольшой поляне виселице, на которой уже покачивались рядком ее недавние товарищи: аристократ, бородач, индус и девушка, чья прическа все еще напоминала шлем.

– Слава бескровной революции! – ухмыльнулся лощеный мерзавец в лейтенантском мундире.

Бойцы РЭТ возвели ее на помост и накинули на шею петлю.

– Ты станешь нашей сто одиннадцатой казненной за эту ночь. Надо загадать желание!

Послышались смешки.

Это было последнее, что Тея услышала в своей жизни.

Моржовец

Евгений мало что помнил. Его разум проникся голубой пустыней и уже не воспринимал отдельные фрагменты бессмысленного пейзажа-миража.

Он не видел ни черного дыма, ни парохода. Он даже не услышал окриков, подплывающих в шлюпке людей.

Только, когда его вытащили и положили на дно лодки, Евгений разглядел тех, кого сперва принял за тени из мира мертвых, пришедшие сопроводить его в Аид.

Тельняшка, худое загорелое лицо, с облупленным носом, матросский блин на голове – так выглядел первый. О втором, кроме того, что он был по пояс гол, Евгений толком ничего не узнал.

Потом на него лили из ведра воду, поили, растирали грудь и хлопали по щекам…

Евгений очнулся в крохотной полутемной каюте.

В первый миг ему с испугу почудилось, что он вернулся на «Бехайм», который вот-вот снова начнет тонуть. Правда, подобных каморок там не было. Да и вряд ли мертвый лайнер поднялся со дна лишь за тем, чтобы пойти туда снова.

Чувствуя невыносимую слабость, Евгений повернул голову. Увидел закопченный иллюминатор и синюю даль, от которой его чуть не стошнило.

Болезненное жжение лица и, особенно, шеи дали о себе знать при первых телодвижениях. Он застонал.

Увидел стоящий рядом на ящике граненый стакан с водой и жадно припал к нему. Чуть не порезался: стакан был обкусан с краю.

Пресная влага пьянила, как райский нектар.

Его пробрала дрожь. Выскользнувший из пальцев стакан жалобно треснул, расплескав по полу остатки воды.

Евгений вытер покрывшую лоб испарину, попробовал встать, но понял, что доверять ногам нельзя.

Заглянул под одеяло, чтобы узнать, есть ли на нем одежда. Кое-что, к счастью, имелось.