Дмитрий Полковников – Герой не нашего времени. Эпизод II (страница 17)

Зато на это изумлённо посмотрел Баданов. Неужели и до этого донельзя упёртого командующего округом начало хоть что-то доходить? А может, это инициатива командарма? Или комдива? Но как бы там ни было, видно, что армейцы взялись за ум. У границы сейчас нельзя быть без оружия. Крупную провокацию Елизаров обещает со дня на день. Или даже и не провокацию?

Генерал посмотрел на стриженый затылок сидевшего на переднем сиденье Михаила. Молод, но тоже мучается в душной машине. Какая умная у него получилась справка, но капитан дипломатично не дописал выводы. Если факты подтвердятся, то он заберёт его к себе. Людьми, одновременно способными анализировать и оставаться лояльными, никогда не разбрасываются, а берут под крыло[87].

Нет, Баданов не стал сообщать содержание письма выше. Причина сидела рядом, да и мнение Москвы он знал. Пусть уж Колосов сам посмотрит обстановку на границе, а меры, предложенные разведчиком и не идущие ни с одним указанием свыше вразрез, он скоро примет самостоятельно.

На заставе, расположенной в фольварке Пельчицы, к приезду комиссии готовились несколько дней. Такой неутешительный вывод сделал Колосов. Порядок образцовый. Никто ничего не скрывает – ни хорошего, ни плохого. А лица, злоупотребившие служебным положением, уже сидят подследственными в Бресте. По каждому факту давно идёт дознание, – Елизаров показал документы, судя по дате, составленные пару недель назад. Командование погранотряда уже давно и очень решительно избавлялось от всякой скверны.

«Поздно спохватились, голубчики, решение принято», – подумал Колосов. Проект приказа он привёз с собой.

Баданов всё же нашёл, к чему придраться. Однако сделал это, не привлекая внимания залётного московского гостя. Всё просто: ещё год назад их нарком потребовал приспособить заставы к обороне как против бандитов, так и от регулярных войск. Каменное здание фольварка хорошо укреплено. А где ещё позиция?

– Младший лейтенант Мешков, был же приказ оборудовать два кольца обороны. Что тут рядом за бутафория?

– Так точно, всё бутафория. Настоящий ротный опорный пункт в километре севернее, рядом с высотой. – Начальник заставы рукой показал генералу направление. – Наши военные подсказали, что так тактически выгоднее, будет меньше потерь при обстреле и есть, где развернуться. Оцените, с правого фланга нас прикрывают валы крепости, а с левого – доты артпульбата.

– Это какие такие «наши военные»? – Баданов дураком не был, сразу узнав чужие, пусть и правильные слова из уст лейтенанта.

– Наши – это местный укрепрайон. И сапёры, что у них огневые точки строят, нам очень помогли.

Те два дзота обошлись Ненашеву очень дорого. Вернее, так: работали добровольцы, которых вроде бы никто и не назначал. Жаль, что пришлось ещё немного порушить старый форт, но дело того стоило.

Укрепления с фронта и с крыши должны выдержать огонь миномётов и пехотных орудий немцев, если фрицы с первого раза не попадут снарядом прямо в амбразуру. Шанс небольшой, но он возрастёт, если, как и в прошлый раз, они сумеют под огнём подтащить пушку на сто метров к цели.

В ответ генерал только грустно усмехнулся. Чтобы армия официально помогла пограничникам? Решение должны принять как минимум два наркома.

После прошлых событий они с военными заклятые друзья. Пусть Берия и попытался сгладить ситуацию, старые обиды не забыты. Тимошенко их тихо ненавидел и после войны с финнами добился решения подчинить себе особые отделы. А указание, как вместе действовать в приграничной полосе, пришлось проводить решением ЦК, иначе два наркомата не договорились бы[88].

А здесь явно попахивает местной инициативой, но понятной, разумной и очень объяснимой. Решение строить доты прямо около границы поставило бойцов УРа рядом с пограничниками. Хорошо хоть этот комбат понял ситуацию и пошёл дальше всяких регламентов и инструкций.

– Я хочу посмотреть.

– Товарищ генерал-лейтенант, – взмолился Михаил, – прошу, не надо. Даже местные считают, что армейцы там ремонтируют мост. А появитесь вы в форме, агентура немцев засечёт обязательно.

Разумно, да и Колосов был готов следовать дальше.

Эх, слышал бы Баданов, как в понедельник на заставе матерился комбат! Самым нежным выражением были два слова: «братская могила».

В ответ разведчик возмущённо объяснил, что блокгаузы и укреплённые подвалы нужны пограничникам не против танков и пехоты врага. Всё, что видит Ненашев, – внутреннее оборонительное кольцо[89].

Жить на границе беспокойно. В 1939 году банды в две-три сотни штыков и сабель – не редкость. Шатались всякие, в том числе и белополяки, желавшие добраться до вожделенной Румынии. Бывало, заставы полностью окружали, желая покончить с назойливыми пограничниками. Тогда они отстреливались, ожидая подмоги.

На заставе – человек сорок пять, мало, где шестьдесят, но вместе их там не встретишь. Дозоры, наряды – на границе. Кроме проверенных трёхлинеек, один-два «Максима», от двух до четырёх ДП. Только недавно стало массово поступать новое оружие: СВТ и ППД, а кому-то привезли и новейший ППШ[90].

Чтобы оборудовать внешний периметр, нет ни сил, ни материалов. Один сапёрный взвод на целый отряд со всем не справится.

Пограничники границу охраняют, их дело – ловить нарушителей, а не стоять в жёсткой обороне регулярных войск. Когда оказались они на новом месте, то сразу занялись обустройством участка. «Зелёные фуражки» сами ставили проволочные заграждения, распахивали контрольно-следовую полосу и строили наблюдательные вышки.

Максим сразу заткнулся. Вспомнил, как в 1993 году сорок пять пограничников и трое солдат отбивались от двух с половиной сотен моджахедов. Банда заставу ту не взяла, но в землю легла половина защитников. Потом в выводах написали и такую вещь: начальство сверху, мол, бездействовало, что и убедило молодого начальника заставы – противник опасности не представляет.

Заставы привязаны к границе, а не к рубежам, с которых удобно её оборонять. Вот почему то, что сделали пограничники, держась на заставах несколько часов, а где-то даже несколько дней, – подвиг вдвойне. Но десятая застава должна удержать немцев гораздо дольше, чем прошлый раз.

Елизаров не удивился поведению комбата, зато Мешков изумлённо заметил, как капитан со скрещенными пушками в чёрных петлицах потряс головой, отгоняя наваждение. Что, в артиллерии все такие контуженые?

– Значит, так: с точки зрения охраны границы положение ваше идеально, никакой бандит скрытно не подберётся, – начал Максим.

Фольварк с трёх сторон окружали поля. С четвёртой – полоска воды в овраге, оставшаяся после разлива Буга, шириной где-то шесть метров.

– Да, это мы оценили, когда выбирали место, – подтвердил младший лейтенант.

– А вот обороняться плохо, всё как на ладони. Батарея гаубиц разнесёт заставу минут за десять. Дальше в дело пойдут миномёты, головы не поднять. А если начнёте отходить, ставим на поле заградительный огонь – и деваться вам некуда.

– А кювет вдоль дороги?

– Он не только обозначен на карте немцев, его ещё видно с их наблюдательной вышки или аэростата. Или, думаете, против нас стоят идиоты?

Панов не фантазировал. Наверное, вон на тот серый камень после войны прикрутят белую мраморную плиту со звездой над текстом. Оказавшись в полосе главного удара, начальник заставы Мешков и девятнадцать бойцов навечно остались на заставе. Те, кто вышел из окружения, смогли прорваться к своим вечером, когда стих огонь, а остальных немцы блокировали в кирпичном сарае и после отказа сдаться в плен, расстреляли здание из пушек.

Младший лейтенант искоса посмотрел на гостя, понимая его правоту. Только спросил:

– А как же вы? Не придёте к нам на помощь?

Ненашев поморщился, а пограничник, глядя на выражение его лица, невозмутимо перевёл:

– Капитан Ненашев из укрепрайона, он к тебе точно не придёт, их дело – держать свой рубеж. Максим, что ты предлагаешь?

Комбат расстелил карту.

– Заставу придётся оставить. Отойдём вправо. – Он показал новую позицию.

– Хочешь пулемётами во фланг?

– Скорее в лоб! Позиция, с одной стороны, выгодная. Но стоит корректировщику немцев оказаться здесь, – Ненашев карандашом ткнул в точку на внешнем валу, – снимайтесь и валите на восток вдоль Мухавца.

– А если мы посадим туда своих бойцов?

– Я военных академий не заканчивал, но пытаюсь думать логично. – Ненашев неопределённо пожал плечами и чуть поджал губы. – Немцы в 1939-м уже штурмовали крепость. Тогда не получилось её взять, поляки крепко держались как раз за эти валы. Будет за них драка, но сначала их обработает артиллерия. Там уже осознали ошибку. Вот и думайте. А что касается рубежа обороны, если решитесь, то по-соседски попробую помочь.

«Они должны согласиться», – подумал капитан. Мост за их спиной очень смущал Максима. Когда взяли, гарнизон крепости лишился последних ворот. А ещё Панов знал слова, будто сказанные Жуковом после войны: «Виноваты мы перед пограничниками. Отдали их на съедение…»[91]

– Договорились, – подытожил Елизаров, и младший лейтенант согласно кивнул. Для него это был первый военный, который и дело предложил, и сам помочь соседям вызвался.

Объезд других застав ничего необычного не принёс. Только в Митках второе оборонительное кольцо пограничники оборудовали прямо в узле обороны укрепрайона, выбрав, как центр, старый форт. Пустоту в казарме дежурный объяснил просто. Бойцы, свободные от нарядов, сейчас на стрельбище. Военные обещали им показать какой-то особый «навесной» способ стрельбы из станкового пулемёта.