Дмитрий Политов – Штурмовик из будущего-2 (страница 53)

— После войны? — нехорошо прищурился экспат. — Долго ждать придется. Еще два года.

— Откуда знаешь? — обалдел ведомый. — Мы ведь фрицам хребет нынче переломили. Теперь погоним вражину!

— Силен немец, Ильмир, — грустно вздохнул Григорий. — Вся Европа на него работает. Видал, что у гансов убитых в ранцах? Вино, сыр, колбаса — все из других стран. А техника, вооружение? Нет, помяни мое слово, еще долбить их и долбить. Но я точно тебе говорю: перемелем эту свору поганую! В мелкую труху перемелем. И в Берлине, на рейхстаге их, напишем обязательно, что, мол, дошли. Точка!

— Рейхстаг? А, это за ложный поджог которого товарища Димитрова фашисты судили? — насупился Валиев, зло сжав кулаки. — Знаю, на политбеседах Вардан Эрнестович рассказывал. — Сволочи!

— Вот-вот, — кивнул согласно Дивин. — Именно там и накорябаем что-нибудь матерное. А Шварц еще и нужду в кабинете их бесноватого фюрера справит.

Ильмир громко засмеялся.

— Умеешь ты, командир, меткое словцо подобрать. Как скажешь, прям камень с души упадет.

— Что я тебе, клоун цирковой? — недовольно проворчал Григорий. — Говорю, что думаю. Кстати, невеста твоя не сказала, часом, когда в тыл отправят?

Валиев густо покраснел.

— Да ну, какая невеста.

— А кто ж еще? — удивился экспат. — Конечно невеста. Сам только что в драку кидался, доказывал, что у вас все серьезно, все по-взрослому. Так что, хорош тут щеками полыхать, докладывай.

Ильмир огляделся по сторонам. Потом подвинулся поближе к Дивину, зашептал на ухо.

— Не будут нас в тыл выводить. Пополнение скоро пригонят. И самолеты новые. В пути уже перегонщики. Маша сказала — только это секрет, командир, — что нам какие-то другие «илы» дадут.

— Какие еще другие? — удивился Григорий. Но неожиданно задумался и потер лоб, припоминая. — Ах ты ж, черт. Неужто пушечные? Но они ведь говеные совсем. Пустая трата сил и времени.

— Ты про что, командир? — изумленно приоткрыл рот Валиев. — Откуда про новый штурмовик знаешь?

— Тоже мне, секрет Полишинеля! — отмахнулся от него экспат. — Я еще год назад под Сталинградом видел, как войсковые испытания машины с пушками ШФК проходили. Прилетали к нам эксперты из НИИ ВВС. Висит такая мандула в обтекателе, боекомплект всего сорок снарядов, попасть из нее можно разве что, если очень сильно повезет. Из одной стрелять вообще нельзя, потому что самолет мгновенно в эту сторону разворачивается. А из двух требуется бить короткими, по два-три снаряда очередями. Да и отказы частенько случались. Зато пилотировать на порядок сложнее. «Илюха» и так утюг утюгом, а с пушками и маневренность никудышная, и виражить невозможно. А нагрузка на рули такая, что за штурвал штангиста или борца надо сажать. Иначе ни за что не удержишь. Хотя, врать не буду, легкие танки как орешки из этой пушки щелкали. Да и средний, если метров с пятисот приложить, то мало вражине не покажется. Так это еще, повторюсь, попробуй попади. В общем, барахло!

— Нет, там какая-то другая пушка упоминалась, — отчаянно замотал головой Ильмир. — Точно не ШФК. Это ведь Шпитального, правильно? А там другое обозначение было.

— Да? Ладно, тогда поглядим, что за зверя нам приволокут, — плавно закруглил разговор экспат. Не говорить же товарищу, что и НС-37 — а другого ничего попросту нет — тоже полная фигня. На «яках» и «лаггах» еще куда ни шло, но на Ил-2 эта идея окажется пустышкой. Лучше бы дурью не маялись, а побольше ПТАБов присылали.

— Дивин, иди-ка сюда, — комполка поманил курившего неподалеку от столовой экспата пальцем. Багдасарян, что стоял рядом с командиром, что-то негромко спросил, но Хромов лишь досадливо отмахнулся.

— Тащ подполковник…

— Хорош, — оборвал доклад Батя. Хотя довольная ухмылочка по губам проскочила — новое звание явно грело ему душу. И еще Дивин успел заметить, как командир непроизвольно покосился на свои погоны. Экспат спрятал улыбку. А что, сам такой же — нет-нет, а проверишь, на месте ли четвертая звездочка. — Ты, помнится, возмущался часто, что, дескать, наземные войска плохо используют авиационную поддержку. Было такое?

— Было, — кивнул Григорий. — Не всегда разумно используют. Оно ведь как: заметят пару танков и давай истерить — минимум эскадрилью им немедленно подавай. В итоге летаем вхолостую. А там, где по-настоящему жарко, пехота зазря пропадает. Да вы и сами лучше меня все это знаете.

— Знаю, — согласился Хромов. — Поэтому слушай приказ: направляешься на передовую в качестве авианаводчика. Поучишь пехоту, как требуется работать со штурмовиками.

— Я? — удивленно вскинулся экспат.

— Ты, ты, — подтвердил комполка. — Все равно машин исправных не осталось. Так что, нечего без дела сидеть. Собирайся, дуй к Зотову — он тебя вместе с начальником связи полка подробнее в курс дела введет, а потом отправляйся. Связисты с оборудованием уже возле КП ждут.

— Есть, — козырнул Дивин. — Разрешите идти?

— Иди!

Трое бойцов — персонал радиостанции V-100 — в самом деле уже ожидал экспата. После небольшого инструктажа у начштаба Дивин не спеша оглядел свое небольшое воинство, закурил и тихо поинтересовался:

— Аппаратура исправна, проблем не будет?

— Не волнуйтесь, товарищ капитан, — спокойно ответил старшина с прокуренными, рыжими от махорки усами. — Все, как часы работает. Техника отличная.

— Добро, — кивнул Григорий. — Тогда поехали. Машина наша где?

— А вон, под деревьями ждет, — показал старшина.

— Ага, вижу. Берите шмотки.

Бойцы сноровисто закинули на плечи три брезентовых ранца, в которых переносилась радиостанция в полевых условиях. Американская V-100 состояла из самого приемопередатчика, ручного динамопривода и комплекта радиоантенн. Рация была компактной, но достаточно мощной. Для авианаводчиков — самое то. Забрались в кузов видавшей виды полуторки — водитель предлагал экспату сесть в кабину, но тот решительно отказался: жарко и тесно. Тронулись.

Ехали часа полтора. Фронтовые дороги — то еще развлечение. Трясет и мотает за милую душу. Чуть зазевался и получай «тещин подарок» — синяк, ссадину или ушиб. Поэтому за края кузова держались крепко. Шофер крутил баранку, стараясь объезжать рытвины и ухабы, но куда там. Бойцы ворчали, иногда недовольно ругались вполголоса, посматривая на Григория. Но тот молчал. Лишь один раз тоже не выдержал и от души выматерил водителя, когда их грузовик едва не влетел в тушу подбитого «тигра», что вырос неожиданно на дороге в небольшой рощице.

— Аккуратнее рули, чай, не дрова везешь!

Прибыли на место. Доложились встречавшему их майору с двумя красными и одной желтой нашивкой за ранения. Тот искренне обрадовался приезду авиаторов.

— Понимаешь, капитан, — делился он наболевшим. — Житья от этих гадов нет. Ладно, танки с пехотой контратакуют все время, пытаются наше наступление задержать. Но ведь самолеты ихние висят и висят над головой. Нет, вы — летуны — тоже им шороху даете, но стоит зазеваться и сразу фугаски на голову сыпятся. И артиллерия долбит. А у нас приказ взять вон то село, — офицер показал рукой на едва видневшиеся вдали домики среди деревьев. Так что, надеюсь на помощь доблестных сталинских соколов. Иначе до околицы не дойдем, положат всех на подходе.

— Будем стараться, — улыбнулся Дивин. Огляделся по сторонам и, приметив удобную высотку, решил: — Мы, пожалуй, на ней разместимся. Радиостанцию поставим в окопе на склоне, а я на самый верх залезу.

— Принято, — довольно потер руки пехотинец. — Я сейчас несколько бойцов вам выделю, чтобы помогли обустроиться. Ну и, само собой, чтобы охраняли.

— Ага. А пока давайте уточним границу переднего края и основные ориентиры. Не хотелось бы своих задеть.

— «Ворон», обеспечьте встречу группы, — пробился сквозь треск и шум эфира незнакомый голос. Григорий кинул короткий взгляд на страницу блокнота, где были указаны позывные, и покрепче ухватился за «грушу» микрофона. Два десятка тяжело нагруженных «илов» в сопровождении шестнадцати «яков» он заметил уже давно. Даже сумел разглядеть опознавательные знаки на бортах штурмовиков. Так что прекрасно знал, с кем говорит.

— «Кречет», слышу вас. Работайте по переднему краю. Ориентир…

«Илы» начали утюжить вражеские позиции. Из своего узкого окопчика экспат хорошо видел, как яростно огрызаются зенитки гитлеровцев. Вокруг советских самолетов вспухали белые облачка разрывов, тянулись разноцветные снарядные линии «эрликонов». Но Ил-2 упрямо продолжали «клевать» землю, метко накрывая бомбами и эрэсами траншеи и блиндажи фашистов.

Дивин поднес бинокль к глазам. Из наших окопов поднялись редкие цепи пехотинцев и двинулись вперед. Атакующих прикрывали две роты тридцатьчетверок и легких Т-70. «Илы» закончили штурмовку и стали расходиться веером. Сейчас они начнут уходить домой. Черт, фрицы ведь очухаются и вот-вот встретят красноармейцев огнем. А у «горбатых» боекомплект на нуле — и так сделали три захода. Ясно, как божий день, что высыпали все дочиста. Разве что у воздушных стрелков патроны имеются на случай встречи с вражескими истребителями. Григорий повел биноклем. Медленно. Очень медленно двигаются маленькие фигурки по полю. Не достигли они еще окопов противника.

— «Кречет», я — «Ворон». Нужен еще один заход. Парни, выручайте, надо помочь пехоте! Обозначьте, хотя бы, холостую атаку.