Дмитрий Политов – Небо в огне. Штурмовик из будущего (страница 41)

Лучше бы он пристрелил тогда Рыжкова! Ведь отравил, паскуда, как есть отравил. Чем еще можно объяснить столь плачевное самочувствие? Никогда раньше ничего подобного не испытывал. Впрочем, он ведь толком в жизни и не пробовал пить всерьез, что называется, по-взрослому. Хотя… а где ему было пробовать? Родители и немногочисленные друзья к спиртному относились весьма прохладно, если не сказать больше, а в училище за подобные увлечения можно было запросто вылететь на улицу с волчьим билетом.

Нет, разумеется, кое-кто из сокурсников все равно стремился правдами и неправдами вкусить запретный плод, но, так уж сложилось с самых первых дней, как только он надел курсантскую форму, что между ним и другими людьми пролегла невидимая глазу дистанция. Не то чтобы явная вражда, но, определенно, некое отчуждение. В лицо никто ничего такого не говорил, за спиной не шептался, но и на близкий контакт не шел. Так, словно между экспатом и остальными есть прозрачная, но очень крепкая стена.

— Вот скотина, когда ж ты уберешься? — прервал мысленный экскурс в прошлое Григория страдальческий полухрип-полустон Малахова. Экспат заставил себя приоткрыть один глаз и с трудом сфокусировался на комэске. Выглядел капитан будто зомби из малобюджетной ленты — с неровным, плохо наложенным гримом, излишней чернотой под глазами и нарочито взъерошенными волосами.

— Вот-вот, — слабо отозвался Дивин. — Надоел до смерти.

— Да я про тебя! — поверг его в изумление друг. — Тебе давным-давно пора на дивизионную конференцию собираться, какого хрена ты еще валяешься? Хватай в охапку хрен да шапку и чеши отсюда!

Твою в качель! Нет, только не это! Как он мог забыть, что Хромов в самом начале праздничного ужина командировал его на дивизионную летно-тактическую конференцию. Тогда это показалось Григорию отличной новостью. А вот сейчас…

— Леша, пристрели меня!

Но лететь все же пришлось. Правда, Дивин сначала самым позорным образом проблевался за блиндажом, потом с трудом, переборов новые рвотные позывы, выхлебал куриного бульона, который приготовила ему какая-то сердобольная повариха, напился крепкого чая и… нет, окончательно в себя экспат, разумеется, не пришел. Но, как сказал Зотов, пришедший отдать ему кое-какие документы для штаба дивизии, самая яркая зелень с лица сошла. При этом начштаба неодобрительно качал головой и всем своим видом ясно давал понять, что, будь его воля, лейтенант отправился бы не на конференцию, а на губу. Впрочем, тогда, наверное, пришлось бы подыскать помещение побольше, потому что практически все летчики и техники, что попадались Дивину, выглядели в это утро не лучше.

Благоразумно умолчав о своих мыслях, Григорий решил не испытывать судьбу и по-быстрому залез в кабину разгонного «У-2», в котором его уже ждал пилот. За время полета Дивину, как ни странно, полегчало. То ли продышался, то ли бульон и чай сделали свое дело. Так что, когда трудяга-«кукурузник» зарулил на стоянку главного аэродрома дивизии, лейтенант чувствовал себя вполне удовлетворительно. А еще в кои-то веки радовался, что последствия тяжкого похмелья замаскированы ожогами.

Конференция проходила в здании сельского клуба. После того как советские войска освободили эти места и в селе разместился штаб, бойцы БАО подремонтировали как смогли несколько домов для нужд командиров. В том числе и это здание.

Летчики со всех полков собрались в актовом зале, украшенном плакатами, кумачовыми флагами и еловыми ветками. Было немного холодно, но экспат подозревал, что совсем скоро ситуация изменится и, наоборот, люди начнут жаловаться на жару и духоту. За столом, установленным на сцене, сидели командир дивизии подполковник Чижов и еще несколько командиров и политработников, которых экспат не мог вспомнить, как ни старался.

Григорий осмотрелся. В голову пришла мысль, что здесь собрались летчики не только из их дивизии. Простая логика подсказывала, что с учетом тяжелых потерь последнего времени вряд ли удалось набрать столько желающих поучаствовать в обсуждении новинок тактики применения штурмовой авиации. Хотя, может быть, дело обстоит гораздо проще и комдив пригнал сюда всех, кто только попался ему на глаза. Надо будет Малахова порадовать — объяснить ему, что в удаленности от начальства есть своя прелесть. И ребята из полка, что стоял на этом аэродроме в эту минуту, явно поддержали бы его мысль.

Первым взял слово, естественно, подполковник Чижов. Он поздравил всех с Новым годом, пожелал продолжить славную боевую летопись дивизии… дальше экспат пропускал все мимо ушей и просто сидел с серьезным видом, хлопая вместе со всеми в положенных местах. Практической пользы в словах комдива он не видел, забивать голову лозунгами не желал. От нечего делать стал приглядываться к окружающим. Странно, но им, похоже, речь Чижова нравилась. По крайней мере, у многих на лице светился неподдельный энтузиазм.

Потом плавно перешли к делу. Немолодой майор, оказавшийся комиссаром дивизии, зачитал список докладчиков, назвал темы их выступлений и установил очередность. Григорию выпало освещать «круг» со всеми его достоинствами и недостатками. Удивительное дело, но в авиационных штурмовых частях до сих пор с недоверием относились к этому давно уже не новому боевому построению.

За то время, что Дивин ждал своей очереди, он успел поучаствовать в нескольких обсуждениях. Темы-то поднимались интересные. Летчики делились своими находками в методах штурмовки различных объектов, рассказывали о приемах борьбы с немецкими зенитками и истребителями, описывали схемы взаимодействия со своими наземными войсками. Многое из того, что услышал экспат, оказалось для него в новинку, и он с удовольствием записывал интересующие его вещи в блокнот.

Наконец, и он сам оказался на сцене. Представился и, немного волнуясь, принялся рассказывать. Постепенно, почувствовав, что собравшиеся в зале слушают его очень внимательно, незаметно увлекся. Чертил на притащенной в зал обычной школьной доске схемы, объяснял трудные моменты, обосновывал свои теоретические выкладки примерами из жизни.

— И все же, лейтенант, остановитесь, пожалуйста, поподробнее, на уязвимом месте «круга», — попросил его лысый капитан с характерными усиками. — А то вы тут соловьем заливаетесь, я аж заслушался. А у меня несколько дней назад три экипажа «мессеры» срубили, пока мы в вашем хваленом «круге» вертелись! Как так?

По залу прокатился гул. Многие пилоты согласно кивали и поддерживали недовольного возгласами одобрения. Чижов, спокойно сидевший до сих пор в президиуме, повернулся к Григорию и взглянул на того испытующе. Как, мол, сумеешь ответить?

Дивин выдержал небольшую паузу, собрался с мыслями, а потом попросил капитана подняться на сцену и набросать на доске схему неудачного вылета. Тот не заставил себя долго упрашивать и довольно умело нарисовал, как было дело.

Экспат внимательно следил за его действиями. Ошибка коллеги была вполне очевидна.

— Смотрите, товарищи, — взял он в руки крошащийся огрызок мела. — Фрицы атаковали «Илы» снизу, с внешней стороны «круга». И делали они это в тот самый момент, когда штурмовик выходил из атаки. При этом пилот во время разворота делает большой крен и находится в таком положении довольно долгое время. Поэтому ни летчик, ни его стрелок не видят, что происходит с внешней стороны. А пилот самолета, идущего за ним, увлечен атакой и не замечает противника.

— Получается, нельзя вставать в «круг», — резко произнес капитан. — Плохое построение. И немцы к нему приноровились, а значит, будут нас сшибать, как слепых кутят!

— Не совсем так, — Григорий вновь подошел к доске. — При выходе из атаки следует делать резкий разворот в сторону машины, летящей впереди, затем — обратный крен. Просмотреть нижнюю полусферу и только после этого довернуть штурмовик к «Илу», идущему перед вами. И так нужно повторить несколько раз до следующей атаки. Это будет одновременно и противоистребительный и противозенитный маневр.

Летчики притихли, начали вполголоса обсуждать услышанное, а потом на Дивина градом посыпались новые вопросы. Экспат, как мог, отбивался, рассказывал, показывал и даже отругивался. С улыбкой, разумеется.

В итоге ему даже похлопали. А один из командиров поблагодарил за великолепное знание проблемы и пообещал разместить доклад лейтенанта в армейской газете. Только тут до экспата дошло, что незнакомые люди из президиума приехали сюда из более высоких штабов. Надо же, и не лень им было на следующий день после Нового года тащиться в какую-то заштатную дивизию. Может быть, таким нехитрым способом высокое начальство пытается отвлечь своих подчиненных от выпивки?

Худо-бедно, а проговорили до вечера. На ужин всех пригласили в дивизионную столовую. Что ни говори, а здесь чувствовалось присутствие командиров более высокого ранга. И официантки выглядели пусть ненамного, но ухоженнее, и скатерти на столах почище, да и супец понаваристее. Стоп, оборвал эти мысли экспат, как там Малахов выражался на этот счет? В чужой руке хрен завсегда толще? Вот и не будем завидовать, у всех своя дорога.

— Ты ведь из 586-го? — подсел к нему за столик давешний капитан. — Ничего, что на ты? Если не ошибаюсь, позывной у тебя «Кощей», верно? Слыхал. Будем знакомы, Филатов Дмитрий. Комэск-1 из 189-го. — Он протянул руку и сильно сжал ладонь экспата. — А ты молодец, хорошо держался. И рассказывал толково. Кем у себя ходишь?