Дмитрий Политов – Ликует форвард на бегу (страница 9)

— А за бутылкой побежит… Мельник! — Лев Иванович ткнул пальцем в сторону скромно стоявшего Данилы. — Он ведь у нас самый быстрый!

Пауза.

А затем раздался оглушительный хохот. Оценили, оценили шутку мужички. Вот уже по-приятельски хлопают по плечу форварда, здороваются, трясут руку.

— Да иди сюда, Малой, — призывно замахал ему Яшин. — Чего застыл, как не родной? Иди-иди, не съем. Переговорить надо. Извините, ребята, — вратарь добродушно усмехнулся. — В самом деле с товарищем кое-что обсудить требуется. Но, как-нибудь обязательно посидим, обещаю.

Болельщики понимающе закивали.

— Ладно, что мы, без понятия, что ли? — степенно сказал лысоватый усач в клетчатой рубахе с коротким рукавом. — Не будем людям мешать. Айда, парни. Всего доброго, Лев Иванович. Если понадобится чего, только кликните. А ты, Малой, — повернулся он к Даниле. — Не раскисай, мы все за тебя горой! Молоток, правильно этому носатому врезал!

Мелочь вроде, а на душе потеплело.

— Отойдем в тенек, — предложил Яшин, попрощавшись с неохотно расходившимися поклонниками. — А то вместо этих, не ровен час, еще кто-нибудь подойдет.

Голкипер неуклюже запрыгал по ступенькам.

— Давайте помогу, — спохватился Данила. — Хватайтесь за меня.

— Не привык еще, — зло сплюнул на землю Лев Иванович, цепко ухватив Мельника за плечо. — Но ничего, скоро освою эту палку. Кстати, удобную штуку ты придумал, не чета прежним костылям. О, вон там скамейка свободная, пошли сядем.

— А вы здесь какими судьбами? — поинтересовался Данила, когда они разместились на лавочке, Яшин с облегчением вытянул закованную в гипс ногу и полез в карман за сигаретами.

— Да так, начальство на встречу пригласило, — отмахнулся Лев Иванович. — В ресторан наш, что при стадионе. А я нарочно пораньше приехал, чтобы тебя отловить. Знаю ведь, что ты по утрам бегаешь в парке. Кстати, знаешь, тут ведь в свое время кого только из прославленных наших спортсменов не было: братья Знаменские, Гранаткин, Исакова. Слыхал, поди?

— Не-а, — легкомысленно улыбнулся Мельник. — Я все больше по футболу.

— Вот, бестолочь! — нахмурился Яшин, расстроено качая головой. — Это ж все великие люди были! Знаешь, сколько народу собиралось, чтобы на них посмотреть? А лыжные старты зимой прямо отсюда давали и аж до Белорусского вокзала лыжню торили…Эх, темнота!

— Да ладно, — примирительно сказал Данила. — Лучше бы про Старостиных рассказали. Или, там, про Боброва. Наверняка ведь доводилось на них хаживать? Я-то их игру разве что в записи хроники видел.

— Обойдешься! — отрезал вратарь. Сердито засверкал глазами и яростно затянулся. Помолчал немного. — Вот что за балбес? А, ну тебя! Я, вообще-то, о другом хотел сказать. Знаю про заседание, сообщили уже. Молчи, не перебивай, — Лев Иванович заметил, что Мельник раскрыл рот и властным жестом остановил его. — Что ты все лезешь наперед? Так вот, считаю, что высовываться пока тебе не нужно. Да-да, лучше сейчас переждать, не сверкай глазами. Вот уляжется все, тогда поставим вопрос о том, чтобы изменили решение. И я, как парторг, лично поддержу предложение о пересмотре твоего дела.

— «Дела»! — скривился Данила так, будто проглотил лимон. — Скажете тоже. Подумаешь, с сопляка звание сняли, денег лишили и дисквалификацию впаяли, — юноша саркастически усмехнулся. — Какое же это дело? Так, делишки.

— Обиделся, — понимающе кивнул Лев Иванович. — Сочувствую. Только ты вот над чем подумай, голова садовая, ведь могли и вообще из футбола убрать.

— Ну да, Бес именно это и предлагал, — Мельник недобро улыбнулся. — Пожизненную дисквалификацию. Или суд и срок. На выбор! Такое ощущение, что это не Витька Вотоловский его дочке голову дурил, а я. Странно, что ему в голову до сих пор не пришло меня к стенке прислонить и из пулемета перекрестить.

— Чушь не неси, — Яшин неодобрительно глянул исподлобья. — Иваныч, конечно, мужик сложный, даже спорить на этот счет не стану. Но! Он далеко не идиот. И курицу, что несет золотые яйца, своими руками губить не станет. Ты подумай, ведь своим жестким предложением он у чиновников почву из-под ног вышиб. Те, может, сами хотели подобное двинуть, а тут вдруг Бесков взял, да и начал своего лучшего игрока на помойку выкидывать. Да еще и с огоньком. Для наших деятелей это непонятно. Подвох чуют, а сообразить, в чем именно он заключается, сразу не могут. Вот и осторожничают, паузу брать вынуждены. Им ведь в подобной ситуации посоветоваться с вышестоящими требуется.

— Ерунда какая-то, — насупился Данила. — Извините, Лев Иванович, но правда ведь ерунда. Целую теорию заговора изложили. Не верю я в это.

— Да ради бога, — неожиданно легко согласился вдруг Яшин. — Твое дело. Главное, на мой взгляд, что ты по-прежнему в команде. А что такое три матча? Так, мелочь. Оглянуться не успеешь, как они пройдут.

— Не скажите, — Мельник закусил губу. — Ну ладно с «Нефтчи», там и правда не важно. Но следующие две игры уже в финальной части! А там очки на вес золота будут.

Формула чемпионата СССР в этом году была не такой, как в предыдущем розыгрыше. Двадцать команды на первом этапе разбили на две подгруппы в которых они сыграли между собой два круга. А в заключительную часть выходило уже по семь коллективов с наилучшими показателями. Да еще и с очками, набранными в очных встречах с другими финалистами. На данную минуту динамовцы занимали в первой группе класса «А» — высшей лиги чемпионата страны — второе место. Уступали лишь киевским одноклубникам. И набрали восемнадцать очков в зачет финала. Для сравнения, «Динамо» из столицы УССР имело всего на один балл больше. В принципе, неплохо. Во второй группе у лидера — набравшего ход московского «Спартака» — числилось двадцать баллов.

— А кто в первых двух турах с нами играет? — поинтересовался Лев Иванович.

— Да черт его знает, — пожал плечами Мельник. — Жеребьевка после матча с «Нефтчи». Но вы же понимаете, там раздаривать очки никому нельзя, поправить положение потом не удастся.

— Это понятно, — рассеянно кивнул Яшин, крепко над чем-то задумавшись. — Знаешь, я попробую замолвить за тебя словечко перед Дерюгиным, — решил, наконец, вратарь. — Но, сам понимаешь, обещать ничего не могу.

— Лев Иванович, — медленно проговорил Данила, — а может быть для всех будет лучше, если я просто-напросто уйду в другой клуб? Вон, Бес на предсезонке, Вадика Иванова задергал и в глубокий запас задвинул, а после и вовсе из команды отчислил. И после этого его «Спартак» с превеликим удовольствием подхватил и сейчас парень в полном порядке у них в основе. Играет — залюбуешься.

— Дурак! — рассердился Яшин. — Как ты можешь сравнивать? Там совсем другие причины имелись. Не могу, конечно, тебе приказать, но по-дружески советую: терпи! Стисни зубы и терпи. Думаешь, тебя одного так разносят? Как бы не так. В свое время Стрельца тоже прессанули будь здоров. И звание заслуженного мастера спорта сняли, и зарплату урезали, и дисквалификацию впаяли.

— Это когда такое было? — удивился Мельник. — Не припомню что-то.

— Давно, — вздохнул Лев Иванович. — Еще до того, как он в тюрьму попал. Но ведь не сломался Бэби[1], играл на зубах так, что в самом ближайшем времени все вернули, как было.

— А из-за чего с ним так сурово?

— Да Стрелец козлу одному вмазал, что Вальке Иванову чуть ногу не сломал. Видишь, — засмеялся голкипер, — почти как у тебя. Ты за меня вступился, Эдик — за друга.

— Пустяки, — смутился Данила. — Там все ребята этого придурка порвать на британский флаг хотели.

— Как ты сказал, — заинтересовался Яшин. — На британский флаг? Забавное выражение, никогда не слышал. — Он отбросил в сторону окурок, обжегший ему пальцы, и потянулся за новой сигаретой. — Спасибо тебе, Малой. Но, видишь, похоже отыгрался вчистую, — Лев Иванович с тоской посмотрел на травмированную ногу. — Врачи подбадривают, но я ж не пацан, понимаю все. По-другому хотел закончить, но, видать, не судьба.

— Не нагоняйте жути, — неловко улыбнулся Мельник. — Сыграем еще вместе.

— Не фальшивь, — строго взглянул на него Лев Иванович. — Я не девочка-институтка, в обморок не упаду. И утешать меня не нужно. Повидал, слава богу, на своем веку. Даже, вон, напоследок Кубок европейский взял. Так что, — прославленный вратарь вдруг взъерошил Даниле волосы, — все в порядке, Малой. А ты, паря, думай. Крепко думай. Ладно, пойду я, ищут уже, похоже, — он потянулся за костылем. — Бывай!

— И вам не хворать, — поднялся на ноги Данила. — Обещаю, подумаю!

[1] Бэби — прозвище Эдуарда Стрельцова в начале его футбольной карьеры

Глава 6

1969 год. Июль. Москва

— Может, все-таки выпьешь? — Рафаил Моисеевич Фельдштейн, знаменитый на весь футбольный Союз администратор киевского «Динамо», которого за глаза частенько звали просто Рафа, взял в руки бутылку. — Отличный коньяк, рекомендую!

— Нет, спасибо, — накрыл свой бокал ладонью Данила. — Не употребляю.

— Давно? — недоверчиво хмыкнул Фельдштейн. — Я другое про тебя слышал.

— И что же? — набычился Мельник. — Да вы говорите, не стесняйтесь!

— Ладно, брось, не заводись, — собеседник примирительно улыбнулся. — Мало ли, что люди болтают? Сам, поди, не хуже меня знаешь, как слухи рождаются. Ты себе «Боржоми» налил, а кто-нибудь после клянется и божится, что лично видел, как известный футболист водку гранеными стаканами глушил.