Дмитрий Подлужный – Олимп: сброшенные с неба (страница 9)
Его не пугали ни слёзы, ни гнев, ни странные просьбы.
Он не отмахивался. Он слушал.
Через две недели коллеги начали звать его Господином Аидом. Не по шутке, а потому что он излучал величие и покой, не требуя к себе внимания.
«С честью и светом»
Прошло полгода.
Аид работал каждый день. Без жалоб, без отдыха.
Он не считал дни. Для него время никогда не было важным – он понимал его иначе.
Он приходил рано.
Часто первым. Уходил – последним.
Помнил имена тех, кто пришёл прощаться.
Помнил лица. Голоса. Слёзы, которые старались спрятать.
И не забывал – никого.
Но в какой-то момент понял: ему становится тесно.
Не в помещении – в подходе.
«Так делают все»
– Давайте добавим видеосъёмку, – говорил директор. – И золотую рамку, и аромат роз. Всё по VIP-пакету.
– У нас скидка на второй зал, если выберете эксклюзивный гроб, – повторяла менеджерка.
– Песню выберете из прайса. Вот те, что входят в «комфорт+».
Аид слушал. Молча.
Однажды он встал посреди планёрки и сказал:
– Смерть не нуждается в маркетинге. Она нуждается в уважении.
Все замолчали.
А через неделю он ушёл.
Новое место
Он долго искал помещение.
Не в центре, не на шумной улице.
А в одном из старых районов, рядом с парком и трамвайной линией.
Небольшой домик с покосившейся вывеской «канцелярские товары».
Он открыл дверь, вдохнул запах старой бумаги и пыли – и понял: это оно.
Через две недели в окне висела новая табличка:
«Проводы. С честью и светом»
Без слогана. Без рамки.
Внутри
Он сам отшлифовал пол.
Покрасил стены в тёплый белый.
Выбрал деревянные стулья, без обивки.
Поставил чайник.
Повесил один колокольчик у двери – тот самый, который тихо звенит, когда кто-то входит. Не звенит – приветствует.
Здесь не было экранов.
Не было каталогов.
Зато были тишина, спокойствие и внимание.
Без сценариев
Он встречал каждого лично.
Садился рядом за круглый стол.
– Расскажите мне, кем он был, – просил он. – Я подберу путь.
Он не продавал. Он слушал.
Если нужно – молчал.
Если нужно – помогал подобрать стих. Или цвет.
Он не работал по «шаблону».
Потому что уход каждого – особенный.
Люди говорили
О нём не писали в газетах.
Его агентство не рекламировали.
Но им делились – от сердца к сердцу.
К нему не страшно идти.
Он ничего не навязывает.
Он говорит тихо, но каждое слово – как якорь.
Он не делает вид, что всё просто.
Он уважает тишину.
Когда он рядом, – шептали многие, – как будто всё… не зря.
Главное правило
У него была помощница. Молодая. По-человечески светлая.
Она сначала удивлялась:
– Почему у нас нет доплат за музыку? За свечи? За белые ленты на катафалке? Все так делают…
Аид смотрел на неё спокойно: