Дмитрий Подлужный – Олимп: сброшенные с неба (страница 2)
Приземление
Боги упали не в ад, не в рай и не в храм.
Они упали в город.
Серый, шумный, пахнущий бензином и жареными пирожками.
Площадь трёх вокзалов. Раннее утро.
Среди спешащих людей, ворон и голубей, в тени билборда с рекламой кредита на айфон, Зевс открыл глаза.
– Где я? – его голос был сиплым, но громким, как гудок парохода.
Мимо прошёл курьер с наушниками и даже не взглянул. Машины сигналили, рекламный автобус затормозил с визгом у пешеходного перехода, над головой гудели провода. Мир был другим.
Гера села на бордюр. Её платье, когда-то сотканное из облаков, теперь напоминало занавеску. Шёлк облепил грязные колени.
– Это мир людей. Земля, – сказала она хрипло. – Мы среди них.
Гермес уже обежал вокруг – босиком, с разбитыми ногами. Вернулся с пиццей, которую кто-то выкинул.
– Никто нас не узнаёт. Нас нет. Ни в книгах, ни в молитвах. Мы —… никто.
Аид стоял в тени газетного киоска. Читал некролог в газете.
«Смерть стала обычной», – сказал он. – «И больше никто не боится нас».
Новая реальность
У каждого из них был момент… осознания.
Артемида подошла к собаке, что рылась в мусорке. Раньше она могла вызвать стаю волков одним взглядом. Сейчас пес зарычал на неё и убежал.
Арес попытался вмешаться в драку на улице – подростки били старика. Его оттолкнули, как слабого. Он не смог ударить в ответ. Руки дрожали. Сердце билось слишком быстро. По-человечески.
Афродита зашла в аптеку. Зеркала не отражали ничего особенного. Никто не обернулся на неё.
– Я больше не идеал, – прошептала она.
Гестия нашла лавочку и села. Рядом спала бездомная женщина, укрывшись газетой. Гестия сняла с себя плащ и укрыла её.
Это был первый раз, когда она сделала что-то… не как богиня, а как человек.
Поиски работы. Первые дни.
У них не было денег. Документов. Знаний о технологиях.
Магия исчезла. Осталась воля.
Гефест первым нашёл работу. Начал работать в автомастерской – без инструментов, руками. Шеф удивился, как точно он угадывал, что «не так с двигателем». Его взяли.
– Ты кто? – спросил мастер.
– Просто… механик, – ответил он.
Мастер без кузни. Гефест
Когда Олимп исчез, Гефест упал не в лаву и не в пещеру.
Он приземлился в гаражном районе на окраине мегаполиса.
Прямо на кучу старых шин. Удар был жестким, но он вытер кровь с губы и поднялся. Смотрел вокруг – ржавые ворота, серые стены с облупившейся краской, запах бензина, масла и дешевого кофе.
Он вдохнул глубоко.
– Металл… – прошептал. – Хоть где-то остался металл.
Первое утро
Он шёл, прихрамывая – старая рана, ещё с тех времён, когда Зевс сбросил его с Олимпа. Тогда он упал в Эгейское море. Теперь – в мегаполис.
Мимо проехал старенький фургон с надписью «Автосервис ‘У Петра’». Дверь слетела с петель прямо у него под ногами.
– Эй! – выскочил мужик лет пятидесяти, в засаленной майке, с сигаретой в зубах. – Ты кто такой? Чего тут разгуливаешь, как будто это твой район?
Гефест поднял дверь и вставил обратно с точностью до миллиметра. Без инструментов. Просто – рукой. Щёлк.
Мужик прищурился.
– Ты чё, волшебник?
– Нет. Просто руки помнят, – ответил Гефест.
– Помнят что?
– Всё.
Первый день
Он не просил денег. Просто подошёл к открытой машине во дворе – у неё хрипел двигатель и пахло горелым. Гефест открыл капот, наклонился и на слух понял:
– Масляный насос. И ещё – трещина на патрубке.
– Ты что, сканер, что ли? – удивился мастер Пётр. – У нас трое мужиков уже полдня ковыряются, а ты за секунду сказал?
Гефест закатал рукава. Его руки были покрыты шрамами, ожогами, следами от молота. Он выглядел, как человек, переживший войну… или тысячу лет в кузне.
Он начал работать. Без перчаток. Без слов. Его движения были точными, как у хирурга.
– У тебя образование есть? – спросил Пётр, наблюдая.
– Нет.
– А опыт?
– Несколько тысяч лет.
Мастер хмыкнул.
– Ладно, чудила. Попробуй день поработать. Без оформления, понял?
– Я не прошу. Я просто чиню.
Металл отзывается
В полутьме сервиса Гефест оживал.
Металл – даже самый дешёвый, китайский, с пластиковыми крышками и заклинившими гайками – говорил с ним. Шептал. Скрежетал. Он чувствовал напряжение проводов, знал, где сгорит плата, где треснет шестерня, где нужно просто… погладить, убедить.
К полудню он починил три двигателя, поменял коробку на «девятке» и даже сварил глушитель из старой трубы, которую другие уже выкинули.
– Ты кто, чёрт тебя дери? – спросил Пётр, подходя к нему. – Я двадцать лет в этой дыре, но чтоб человек без оборудования делал ТАКОЕ…
Гефест встал, вытер руки о тряпку. Улыбнулся чуть-чуть.
– Просто… механик.
Пётр посмотрел на него долго. Потом выдал: