Дмитрий Подлужный – До первого дождя (страница 3)
– Приносите, если найдёте. Посмотрим.
Мира кивнула. Уже собиралась выйти, но взгляд её зацепился за мольберт в углу. Он был старый, деревянный, с каплями краски на перекладинах. И – удивительно – покрыт тонкой пеленой пыли, будто им давно не пользовались.
– Вы… художник?
– Реставратор.
Слово прозвучало как замыкание цепи.
Он будто поставил границу.
– А… Алексей, – вдруг сказал он. – Если нужно имя. Вы – турист?
– Не совсем. Мирослава. Просто приехала… отдохнуть. Восстановиться.
– Тогда вы по адресу. Здесь всё про «восстановление».
Сухая ирония. Не злая, но с привкусом дистанции. Он снова повернулся к своему столу, как будто разговор окончен. Но в голосе Миры вдруг нашёлся нехарактерный для неё вызов:
– А кто вас восстанавливает?
Он замер.
На долю секунды.
И ответил, не оборачиваясь:
– Никто. Мне хватает трещин.
Она вышла, не сказав ни слова.
Дверь за ней мягко хлопнула.
Ветер с моря дунул в лицо. Она вдруг заметила, что держит ладонь на груди – будто сердце пыталось вырваться вперёд.
Её интересовал он.
Не как мужчина – пока ещё нет.
А как загадка.
Как рама, которую хочется распознать: что за картина внутри? И кто её спрятал?
Глава 7. Реставратор
Алексей Кривошеин никогда не мечтал о славе, деньгах или признании. Он любил чинить – не вещи, а смысл.
Когда он был мальчиком, его любимой игрой было складывать осколки. Разбитые чашки, сломанные кораблики, рваные книги. Он подбирал, приклеивал, разглаживал. Никто не учил его этому, просто в этом был порядок, который он чувствовал телом. Как будто восстанавливая предмет, он восстанавливал и себя.
Он родился в Тихой бухте, в доме, который построил его дед – моряк. Дом с прохладными полами, кряхтящей лестницей и запахом воска и соли. Мама преподавала в местной школе литературу, отец работал в мастерской часов. Алексей унаследовал от них терпение, тонкость в деталях и умение молчать не от скуки, а от полноты.
Сначала он уехал – как все. Поступил в Академию художеств в Петербурге, учился на факультете реставрации живописи и антикварных рам. Руки у него были точные, спокойные. Ему доверяли сложные объекты – фрагменты икон, гобелены, старинные багеты с поталью. Он не спешил. Не спешить было его природой.
В двадцать семь он встретил Наташу. Она работала в библиотеке при Академии. Весёлая, живая, как весенний ветер. Она смеялась, пока он молчал. Обнимала, пока он просто держал руку. Она была его светом – беспокойным, ярким, бесстрашным.
Они жили просто, в маленькой квартире с видом на двор-колодец, пили чай на подоконнике, ездили на поездах без кондиционеров, собирали открытки с блошиных рынков. Он думал, что так будет всегда.
А потом – больница. Диагноз. Пустота.
Полгода борьбы, и одна зима, которая не кончилась.
Когда она ушла, он замолчал по-настоящему. Уехал обратно в Тихую бухту. Сначала – «на время». Потом – навсегда. Открыл мастерскую – почти по привычке. Начал принимать заказы: рамы, старые картины, часы, зеркала. Люди приносили ему то, что было треснуто, и он чинил. Молча. Спокойно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.