Дмитрий Павлов – Русско-японская война 1904–1905 гг. Секретные операции на суше и на море (страница 99)

По выяснении дальнейших обстоятельств настоящего дела мною о них будет всеподданнейше донесено Вашему императорскому величеству дополнительно.

Подлинный подписал Финляндский генерал-губернатор генерал-адъютант кн. Оболенский.

Valtionarkisto. KKK (Архив канцелярии Финляндского генерал-губернатора). 1905. I делопроизводство. № V-5. Л. 111—114 об. Копия.

Опубл.: Исторический архив. 1994. № 3. С. 55—56.

Когда началась война между Россией и Японией, последняя имела на Дальнем Востоке прекрасно организованную разведочную систему, широкой сетью раскинутую по всему Китаю, по Маньчжурии, Корее и Приамурскому краю. Центр этой организации находился в Токио в Intelligence Department, во всех больших городах и портах были ее разветвления, отдельные же члены ее населяли все места и местечки, представлявшие для японцев какой-либо интерес.

Всем известно, как с объявлением войны многие фотографы и парикмахеры в П[орт]-Артуре, Дальнем и Владивостоке оказались офицерами Генерального штаба. Некоторую известность приобрел также Минеката, этот глава японских секретных агентов, проживший год в П[орт]-Артуре, а ранее этого совершивший под видом богомольца путешествие в Лхасу и подготовивший, таким образом, материал для англичан, коим и воспользовался полковник Younghusband в своей тибетской экспедиции. В частности, в Шанхае, еще задолго до войны японцы нашли необходимым основать одно из … отделений своего Intelligence Service. Они поняли то важное значение, какое представляет эта столица Дальнего Востока как в деле добывания всякого рода сведений, так и распространения своих идей среди массы европейского и китайского населения. Шанхай служил им дверью, в которую проникала их пропаганда и из которой одновременно выходила сумма добытых со всех сторон Китая сведений.

[…] Генеральным консулом в Шанхай был назначен Одагири, [человек] необыкновенных способностей и редкого образования. Китайцы его считали своим, так как род его когда-то эмигрировал из Китая. Сам Одагири в действительности большой синофил. […] При нем состоял негласным военным агентом сперва полковник Цуниоси, а потом полковник Мори. Ближайшими сотрудниками и помощниками его были: директор самой крупной японской фирмы в Китае – Мицуи Буссан Кайся – Ямамото[1300], директор Иокогама Специе Банка Чоо и агент пароходного общества Ниппон Юсен Кайся – Хаяси.

Все, что делалось японцами в Шанхае и окрестных провинциях Среднего Китая, проходило через руки этих пяти деятелей, совместно работавших для достижения общей цели. Главная задача, которую они поставили себе, заключалась в том, чтобы завладеть всеми жизненными центрами Шанхая. Какое бы дело ни делалось, какой бы план ни осуществлялся в Шанхае, есть несколько неминуемых инстанций, через которые это предприятие должно пройти ранее, чем оно выльется в окончательную форму. И вот эти-то инстанции и должны были контролироваться бесчисленными агентами по плану вышеозначенных пяти членов шанхайской разведочной комиссии. Главные из них: 1. Таможня. 2. Пароходные компании. 3. Банки. 4. Телеграф. 5. Телефон. 6. Клубы. 7. Гостиницы. 8. Пресса. 9. Книгопечатни. 10. Речное сообщение.

Все эти центры шанхайской business life[1301] были фактически в руках японцев. Они завладели ими задолго до начала войны и пользовались ими за все время войны. […]

В огромном значении таможни для такого порта, как Шанхай, можно легко убедиться… Если теперь принять во внимание, что ни один пароход не может войти или уйти без того, чтобы в таможне были известны: собственник его, агент и местоназначение, что никакой груз не может войти в порт или уйти из него без того, чтобы таможенный чиновник (custom’s surveyor) не осмотрел и не проверил его и что все подробности относительно парохода и его груза излагаются в особой бумаге (manifest), хранящейся в таможне, то станет очевидным, почему японцы обратили особое внимание на означенное учреждение.

Во главе шанхайской таможни находились такие японофилы, как Sir Robert Bredon, переведенный затем в Пекин ближайшим помощником Роберта Гарта… Hobson и Taylor. Все они получали постоянно ордена и награды от японского правительства и готовы были всегда смотреть сквозь пальцы на все, что делалось японцами во время войны. Можно смело сказать, что благодаря соучастию таможни японцам удалось за все время войны неустанно провозить контрабанду через Шанхай и даже перегружать ее на свои пароходы в самой гавани… без того, чтобы русским агентам удалось хоть раз задержать контрабанду…

А мы, хотя и имели двух русских служащих в таможне, однако от них ничего не узнавали, ибо один из них, большой англофил, слишком боялся скомпрометироваться, а другой открыто называл себя революционером и не имел никакого отношения к местным русским властям.

В то же время японцам удалось после долгих стараний поместить двух своих служащих в шанхайскую таможню. Само собой разумеется, что японское консульство оказалось благодаря им осведомленным о всем, что делалось в таможне…

Из всего сказанного, мне кажется, явствует, как трудно было русским агентам отправлять грузы из Шанхая (в П[орт]-Артур, Владивосток или Николаевск) или вообще пароходы с разведочной или иной целью и как, с другой стороны, японцам была облегчена задача ввоза и вывоза контрабанды, покупки и продажи пароходов, наблюдение за всем коммерческим движением на Дальнем Востоке.

В Шанхае имеется 9 больших пароходных компаний местного значения. Близкое наблюдение за их деятельностью важно по следующим двум причинам: во-первых, в большинстве случаев покупка, продажа или фрахтование парохода производится через посредство одной из этих компаний; во-вторых, через пароходные общества можно получать весьма важные сообщения разведочного характера, и вот каким образом: на обязанности каждого старшего офицера коммерческого судна лежит по приходе в порт доложить одному из секретарей соответствующей компании, так называемому shipping clerk о всем хоть сколько-нибудь интересном им виденном или замеченном во время последнего рейса. Shipping clerks всех пароходных обществ ведут особый секретный журнал, куда эти наблюдения и заносятся. Прочтение параллельно за известный срок записей нескольких таких журналов дало бы, таким образом, читателю полную картину всего плавания в определенном районе, осветило бы сразу всю shipping life китайских и японских морей. Само собой разумеется, что пароходные компании, собирая эти сведения, преследуют главным образом цели коммерческие, статистические, а не столько полицейские; однако ясно, каким могущественным оружием для разведочных целей могут служить эти журналы… Правда, что сведениями, привозимыми таким образом старшими офицерами, пользуются до известной степени и газеты, платящие обыкновенно этим офицерам от 30 до 50 долларов[1302] в месяц с тем, чтобы по приходе в порт они сообщили все свои наблюдения интервьюерам, немедленно по отдаче якоря появляющимся на палубе. Однако офицеры крайне осторожны в своих сообщениях представителям печати, и сведения, таким путем добытые, бывают скудные, неточные и часто ложные[1303]. Японцы заранее предвидели важное значение пароходных обществ в войне с Россией и сумели завязать с ними близкие сношения. Они были через них осведомлены о всем, что делалось на море. В течение всей войны это было им очень нужно, но были два-три критических момента, когда осведомленность в этом направлении становилась вопросом жизни и смерти, напр[имер,] [в] момент появления эскадры Рожественского в китайских водах.

Всякая более или менее значимая сделка непременно финансируется одним из восьми больших европейских банков в Шанхае. Как бы дело ни велось секретно, оно всегда сопряжено с дебетированием счета одного лица и кредитованием, хотя бы и в другом банке, другого. […] Таким образом, нужно лишь иметь в каждом банке одного из главных шрофов, следящего за всем этим и передающего свои наблюдения куда следует. И я имею основания полагать, что японцы запаслись этим необходимым элементом.

Однако кроме сего у японцев был один еще более верный источник осведомления обо всем, что делалось в банках, а именно – китайское товарищество банкиров – Banking Guild. Членами этого товарищества состоят все компрадоры, крупные коммерсанты и дельцы. Помещения этого товарищества находятся на Ningpo road в центра китайских банков, коммерческих клубов и финансовых кружков. Там в главном здании дважды в день в 12 и в 6 часов пополудни собираются все компрадоры и шрофы – это часы китайской биржи. Отчеты денежных операций, разменный курс, состояние рынка и т.п. справки прибиваются к большим доскам, перед которыми в эти часы толпятся сотни китайцев… Всякий член этого товарищества имеет, таким образом, каждый день полную, законченную картину всего финансового оборота дня. Достаточно теперь упомянуть, что один из самых видных членов этой «гильдии» – японский подданный даотай Шенг… что вообще около 5% всех членов, хотя и китайцы, но японские подданные[1304], чтобы стало совершенно очевидным, почему японцы были так хорошо осведомлены о многих денежных операциях русских агентов.

Ко всему этому нельзя не прибавить, что японцы, тратившие такие большие деньги на разведку, по всей вероятности заручились и содействием некоторых европейских служащих, особенно в тех банках, где преобладает элемент еврейский и португальский (под последним термином надо разуметь всех полукровков, филиппинцев, маккаистов и проч.)[1305].