Дмитрий Павлов – Русско-японская война 1904–1905 гг. Секретные операции на суше и на море (страница 103)
Не может быть и тени сомнения в том, что японцы не остановятся после этой войны… они пойдут дальше и пойдут по континенту. Быть может, было время, когда еще возможно было направить их к островам – к Филиппинам, Гаваи, Каролинам, Марианнам, даже Австралии и внушить им идею великого островного монголо-малайского государства, – но время то миновало. Ныне они всеми силами стремятся к континенту… Япония будет долгие годы воевать и проливать кровь бесчисленных сынов своих во имя национального идеала континентальной державы. […]
[…]. В августе 1905 г. в трюме взорвавшегося у берегов Финляндии парохода “John Grafton” было обнаружено значительное количество оружия, причем прибрежным населением было снято с всплывших частей судна свыше 1300 скорострельных винтовок и 3 ящика с револьверами. Одновременно вблизи города Кеми был найден склад оружия в количестве 93 ящиков, в которых оказалось: 659 винтовок, 858 штыков и 120 000 боевых патронов.
Копия
Секретно
На подлинном его императорскому величеству благоугодно было собственноручно начертать: «Согласен», в Балтийском порте, 11 июня 1910 года.
Скрепил: председатель Совета Министров, статс-секретарь Столыпин. Верно: исправляющий должность управляющего делами Совета Министров Плеве.
Бывший государственный контролер генерал-адъютант Лобко обратил в 1905 году внимание на непомерно высокие цены, по которым произведена была распоряжением бывшего посланника в Корее, действительного статского советника Павлова эвакуация из Порт-Артура. В результате возникшей по сему предмету переписки для обследования действий Павлова как по эвакуации, так и по различным другим хозяйственным операциям во время войны образована была, по высочайшему повелению, последовавшему 2 ноября 1906 года, междуведомственная комиссия под председательством члена Военного совета генерала-от-инфантерии Фролова с возложением на ту же комиссию и расследования действий генерал-майора Десино, исполнявшего во время минувшей кампании однородные с действительным статским советником Павловым поручения.
По окончании работ этой комиссии Вашему императорскому величеству благоугодно было 28 июля 1908 года высочайше повелеть внести труды комиссии вместе с заключениями ее по существу предъявленных против генерал-майора Десино и действительного статского советника Павлова обвинений на обсуждение Совета Министров. При первоначальном, осенью 1908 года, рассмотрении представленных комиссией материалов Совет Министров признал распоряжения генерал-майора Десино не требующими дальнейшей проверки. Что же касается действительного статского советника Павлова, то Совет нашел, что хотя комиссия генерала-от-инфантерии Фролова признала действия обоих названных лиц неправильными, тем не менее, оценка ею деятельности действительного статского советника Павлова оказалась гораздо более неблагоприятною, нежели отзыв комиссии об операциях, произведенных генерал-майором Десино. Ввиду сего и усматривая, что комиссия ставит действительному статскому советнику Павлову в виду ряд весьма серьезных служебных правонарушений, Совет счел необходимым, предварительно дальнейшего направления настоящего дела, затребовать от Павлова объяснения по содержанию предъявленных против него обвинений. Таковое заключение Совета Министров доведено было до высочайшего Вашего императорского величества сведения 6 октября 1908 года.
Засим, по представлении действительным статским советником Павловым подробных объяснений, таковые препровождены были на заключения министров: иностранных дел, военного, морского, финансов и юстиции и государственного контролера, а также председателя комиссии генерала-от-инфантерии Фролова.
Приступив по получении от сих лиц надлежащих отзывов к подробному, в присутствии генерала-от-инфантерии Фролова рассмотрению всех имеющихся по обсуждаемому делу данных, Совет Министров выслушал прежде всего словесное заявление министра иностранных дел, указавшего, что, по его глубокому убеждению, основанному на внимательном изучении материалов дела и на личном знакомстве с местными условиями Дальнего Востока, в действиях генерала Десино и действительного статского советника Павлова никакой существенной разницы не заключается. Произведенные тем и другим хозяйственные операции поглотили огромное количество казенных денег и оказались, однако, совершенно бесплодными по своим результатам. Правда, у генерал-майора Десино отчетность приведена была в больший порядок, чем у действительного статского советника Павлова, но это обстоятельство, объясняемое тем, что у Десино были опытные помощники, а у Павлова таковых не имелось, не может, конечно, изменить самого существа произведенных сими лицами операций, оказавшихся одинаково совершенно неудачными. Притом же безуспешность деятельности действительного статского советника Павлова находит себе известное оправдание в полной неподготовленности названного лица к порученным ему военно-хозяйственным предприятиям и в исключительно трудных условиях, в которых ему приходилось работать. Возложенные на него задачи – прорыв японской блокады с целью снабжения Порт-Артура припасами, установление сообщения с осажденною крепостью, разрыв кабелей, соединяющих остров Формозу с материком, и некоторые другие операции подобного же характера – представлялись сами по себе предприятиями огромной трудности; если же принять во внимание, что за всеми действиями Павлова неусыпно следили японские шпионы и что ему приходилось работать, живя на чужой территории, среди враждебно настроенного населения, пользуясь в качестве агентов разного рода посредниками крайне сомнительной репутации, – то придется признать, что едва ли даже имелись основания рассчитывать на удачу всех этих мероприятий. Между тем, содержащиеся в журналах комиссии генерала-от-инфантерии Фролова данные не дают, по мнению министра иностранных дел, твердой почвы для обвинения действительного статского советника Павлова в каких-либо корыстных действиях. Самое большее, в чем его можно упрекнуть, это в опрометчивости и неосмотрительности, а также, быть может, и в превышении в некоторых случаях власти; главною же его виною, как полагает гофмейстер Извольский, является то, что он принял на себя выполнение таких поручений, к которым он не был подготовлен и которые вовсе не входили в круг его обязанностей по должности посланника в Корее. Впрочем, и эта последняя вина значительно умаляется тем, что Павлов взялся за дело не самовольно, а с разрешения министра иностранных дел. По изложенным основаниям, приходя к убеждению о необходимости возможно снисходительного отношения к действительному статскому советнику Павлову, министр иностранных дел считал бы вполне справедливым уважить поданное Павловым прошение об отставке и прекратить производящееся о действиях его расследование.
С своей стороны, присоединяясь в окончательном выводе к приведенному заключению гофмейстера Извольского, Совет Министров заметил, что хотя произведенное комиссией генерала-от-инфантерии Фролова расследование и выяснило целый ряд неправильных действий действительного статского советника Павлова при исполнении порученных ему операций, причинивших вследствие сего казне серьезный материальный ущерб, тем не менее по особым обстоятельствам настоящего дела затруднительно было бы возбуждать против названного чиновника судебное преследование, так как последнее связано было бы неизбежно с разоблачением разного рода секретных мероприятий, принятых русским правительством в минувшую кампанию против японцев. Излишне, конечно, объяснять, насколько неудобным и нежелательным в политическом отношении представлялось бы оглашение подобных сведений. Наряду с сим направление настоящего дела к судебному рассмотрению не обеспечивало бы в должной мере ни раскрытия истинных обстоятельств дела, ни правильной оценки произведенных действительным статским советником Павловым операций, ибо со времени их прошло уже более пяти лет, большинство прикосновенных к ним лиц проживает вне пределов России, а ввиду личной заинтересованности сих лиц в упомянутых операциях, обставленных самою строгою конспиративностью, они едва ли даже и дали бы сколько-нибудь достоверные показания, тем более, что свидетелей пришлось бы искать в темной среде разного рода еврейских дельцов самого низкого в нравственном отношении разбора. При таких условиях трудно, конечно, рассчитывать, чтобы судебный процесс пролил на это дело яркий свет. Наконец, допуская даже, что действительный статский советник Павлов совершил какие-либо служебные преступления и проступки по возложенному на него поручению, нельзя, однако, не принять в соображение, что за это он понес уже весьма тяжелую кару: карьера его разбита, а безупречная раньше служебная репутация значительно поколеблена. Ввиду сего и присоединяясь к справедливому указанию гофмейстера Извольского на крайнюю трудность данных действительному статскому советнику Павлову хозяйственных поручений и на его вполне выяснившуюся неподготовленность к их выполнению, Совет Министров склоняется и с своей стороны к предположенному министром иностранных дел направлению настоящего дела, отдавая, однако, должное весьма обстоятельному труду комиссии генерала-от-инфантерии Фролова, с полным вниманием отнесшейся к поставленной ей задаче.