Дмитрий Парсиев – Корпорация попаданцев 3 (страница 31)

— Бери давай, безвозмездно — значит, даром. А дареному коню в зубы не смотрят.

— Конь — друг, — припомнил вожак, с надеждой посмотрев на Уголька.

— Друг-друг… до коневодства вам еще дорасти надо. А у вас намечается такая проблема, что, боюсь, вы даже кур разводить не успеете научиться. На вас собираются напасть враги.

— Звери, — косматый атаман легкомысленно отмахнулся, — Мы умеем отпугивать зверя.

Атаман сунул в рот четыре пальца, по два одномандатных перста от каждой пятерни, и пронзительно свистнул. Стайка рыщущих неподалеку мелких хищников пустилась наутек.

— И большого зверя тоже можете отпугнуть? — переспросил я недоверчиво.

— Если вместе свистнем, отпугнем большого, — горделиво ответствовал вожак, — Звери не страшны.

— Увы, не звери. Лысых людей видел на той стороне долины?

— Безволосые, — ахнул вожак, — Напасть?

— Да-да. Безволосые. Хотят напасть и всех вас перебить. Так что надо готовить оборону. Пошли внутрь, обсудим обстановку.

Обстановка в жилой пещере меня удивила. Женщины успели наладить устойчивый быт, на все сто процентов использовав все те новшества, что привнесли мы с Катей. Вареное мясо стало нормой, его еще и впрок запасают, потому что оно не так быстро портится. Сырую воду не пьют, а только кипяченую, к тому еще наловчились добавлять в нее травы и делать отвары. Я этому их точно не учил, сами додумались.

Пара щенков в клетке больше не сидит. Они обжились, освоились, отъелись и по-моему изрядно подросли. Чувствуют себя уверенно не только среди детворы, но и среди взрослого населения, выпрашивая у женщин косточки и кусочки. При этом женщины не жадничают, дают щенкам то, что просят.

— Собака — друг, — пояснил вождь, заметив мой изучающий взгляд.

— Помогают?

— Чутье — опасность — предупреждают, — подтвердил неандерталец, — Собака — умный друг.

— Рад, что вы с собаками так быстро подружились… так, я не понял, кого вы там заперли в собачьей клетке? — строго спросил я, продолжая обход общепещерной территории с фонарем в руке, — Уже додумались изолировать граждан за нарушение общественного порядка?

— Там зу-зу, — охотно объяснился вождь, подводя меня к клетке.

Как выяснилось, в клетке сидел мелкий динозаврик. Из тех водоплавающих, что крали у племени детей, проникая в пещеру по подземному ручью. Одного такого заманили в пустующую собачью клетку при помощи сырых кишок и заперли. Теперь динозаврика пытаются социализировать так же, как и собак. Он уже охотно жрёт с руки и откликается на имя Зу-зу.

— Ну-ну, похвальное начинание, — оценил я, пряча скепсис, — Если вам это удастся, вы станете первыми, кто умудрился приручить земноводное словно собаку, кстати, я не понял, отчего собачки у вас так быстро растут?

— Не быстро, — возразил вождь, — Зверь — быстро, собака — не быстро.

— По сравнению с вашим зверьем, может, и в самом деле небыстро, — вынужденно согласился я.

— Макс, мы же не знаем, как быстро здесь течет время, — напомнила Катя, — Это мы по своему времени здесь были вчера, а для них, возможно, прошли дни или недели.

— Слушай, вождь, а мы давно у вас были? — спросил я, чтобы проверить Катино предположение.

— Давно? — не понял вождь.

— Ну сколько дней прошло? Вчера? Позавчера? На той неделе?

Вождь беспомощно пожал плечами. Как поется в песне, «на этом острове нет календаря». Однако, помучив вождя, я все же выяснил, что со времени нашего последнего визита темнота ночи сменилась светом дня неоднократно. Точней выснить не удалось, но стало ясно, что Катя права. В этом юном мире время течет намного быстрее обычного, что для молодых миров явление нередкое.

— Теперь понятно, как вы успели так хорошо освоить все новшества, — резюмировал я, — А еще мы поступили предусмотрительно, что привезли сюда все обломки. Пока гоняли бы за новым оружием, рептилоиды успели бы напасть.

Я стал показывать мужской части племени, как затачивать об камень затупившийся металл, как отстукивать кромку, чтобы утончить лезвие. Потом показал, как менять сломанные древка и рукоятки. Все это делалось абы как, без малейшего инструментария, но даже эти мои уроки криворукского мастерства дикарей впечатлили. Они поняли главное, что сломанное оружие, принесенное из другого мира, можно чинить, точить, переделывать и приспосабливать.

Я разошелся настолько, что попытался перековать клинок, раскалив его в углях костра. Температуры в костре явно не хватало, ковка получилась от слова никак. Тем не менее, аборигены ухватили идею, что разогретый докрасна металл становится более пластичным и податливым.

Уходил из пещеры с чувством выполненного долга. Предупредил неандертальцев о готовящемся нападении и, как смог, заложил начальный навык металлообработки. От идеи остаться здесь и помочь отбивать нападение я отказался. Это будет явным вмешательством «в честную игру». Хорь такого мне не простит. Но, надеюсь, хоть немного уравнял шансы неандертальцев против рептилоидов.

Глава 24

На обратном пути из мира полосатых макров, когда проезжали через верхний ярус древа, я переживал, что нарисуется Хорь и опять будет выговаривать. Что мы сделали не так, что мы сделали не этак. Оснований для недовольства у него хватает. Можно, конечно, было поискать другую дорогу без перехода «наверх», но я посчитал, что легче выслушать наезды Хоря, чем терять время на объезды.

К нашему с Катей облегчению Хорь не объявился. Видимо, гневливый божок не посчитал мои действия выходящими за рамки договоренностей. Впрочем, ему тоже нет резона постоянно быковать. Он от нас зависит. Теперь мы поставляем ему кворки, и, как раз, чтобы получить эти самые кворки, мы сразу поехали к Меньшикову.

Меньшиков нас как будто поджидал. Дворецкий выскочил на крыльцо, когда мы парковали гравикар перед его домом, и сразу повел в библиотеку, где уже дожидался хозяин.

— Проходите, присаживайтесь, чай, кофе, коньяк? — гостеприимно предложил аристократ.

— От чаю, пожалуй, не откажемся, — согласился я, переглянувшись с Катей.

Движением брови Меньшиков дал сигнал стоящему наготове дворецкому, и тот сразу умчался, видимо, делать чай.

— Чем порадуете? — предвкушающе вопросил Меньшиков.

— К сожалению, причин для радости немного, — я пожал плечами.

— Вы без полосатых макров? — Меньшиков вскинул бровь.

— Макры мы принесли, — успокоил я хозяина, доставая мешочек с магическими полосатыми кристаллами, — Но ваши люди мертвы. Я имею ввиду пожилую семейную пару.

Меньшиков нахмурился, но промолчал. Он принялся перебирать принесенные мной полосатики. Мы с Катей молча следили, как он раскладывает их по размерам и пересчитывает.

— В этот раз партия макров всего на девятьсот тысяч с небольшим, — сообщил он, — Обычно по этому каналу я получал больше.

— Даже так. А ведь мне еще пришлось торговаться с рептилоидом. Сделка едва не сорвалась. Он хотел дать еще меньше… послушайте, Алексей, я думаю, пришло время поговорить начистоту.

— Наверное, ты прав, Максим, — Меньшиков перевел на наш с Катей счет девятьсот семьдесят тысяч и ссыпал макры в ящик стола, — Вся эта деятельность катится в тартарары, а люди гибнут… хорошие люди. С той семейной парой я был знаком много лет. Они большие чудаки… были, но они были хорошими людьми. Как они умерли?

— Они умерли вместе в своей хижине от руки мага. Вы знаете, кто это мог сделать?

— Нет, — убежденно ответил Меньшиков, — О том месте знали только два человека. Я и мой помощник, доверенный человек.

— Где теперь этот помощник?

— Он исчез… и сразу скажу, предвосхищая следующий вопрос. Помощник их не убивал.

— Почему вы так уверены?

— Потому что помощник — сын той самой семейной пары. Когда он не явился к сроку с макрами, я еще надеялся, что просто задержался. Теперь я уверен, он тоже мертв.

— Вы по-прежнему считаете, что никто не хочет причинить вам вред? — спросил я.

— Теперь я в этом не так уверен, — ответил Меньшиков, — Но я все равно не представляю, кто. Схема поставок была отлажена идеально, я не представляю, кто мог все разнюхать.

— А Боленские?

— А что Боленские? — переспросил Меньшиков.

— Боленские получили выход на один из ваших каналов. Неудивительно, что они захотели бы разнюхать и про второй канал поставки.

— Они-то, может, и хотели бы, — Меньшиков усмехнулся, — Но кто бы им рассказал? Повторяю, о том канале знали: я, семейная пара и их сын. Кроме этого круга лиц не знала ни одна живая душа. Никто из них не проболтался бы. Я в этом убежден.

Лично меня эта абсолютная убежденность Меньшикова начинает подбешивать, хотя, очень возможно, он прав, если только боги не имеют «живой души».

— А что насчет Хоря? — спросил я прямо.

— При чем тут Хорь? — удивился Меньшиков, удивив и меня таким ответом.

— То есть, вы знаете, кто такой Хорь?

— Ну да. Бог, насколько мне известно. Последнее время среди аристократии стало модным ему поклоняться.

— А вот это что-то новенькое. Аристократия Сансити добровольно принимает покровительство Хоря?

— Про Хоря мне рассказали как раз Боленские, — продолжил Меньшиков, видя мой интерес, — Позвали к себе в гости, показали алтарь, который они устроили в одной из комнат.

— И тоже предложили принять покровительство Хоря?