Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи: Шесть книг о молчании Бога (страница 25)

– Он лёгкий, – сказала она.

Анна кивнула.

– Лёгкий.

Пешком по пустыне

Они шли уже третий день пешком.

Машина осталась далеко позади – мёртвая железная коробка с открытым капотом и чёрными потёками масла на красной земле. Харрис тоже остался. В колодце.

Джонни лежал в руках Мары – свёрток, лёгкий, как сухой лист. Мара несла его молча, не перекладывая. Анна шла рядом – плечом к плечу, но уже не просила взять сына. Просто шла.

Роман вёл – один. Револьвер в кобуре. Он не оглядывался. Просто шёл.

Деметрий – слева. Нож на поясе. Шаг ровный.

Bitok замыкал.

Этот день прошёл в молчании. Никто не жаловался. Никто не говорил о воде.

На следующий день ноги начали отказывать. Не резко. Просто каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Пыль лежала толстым слоем, в который проваливались ботинки.

Мара споткнулась первой. Не упала – просто пошатнулась. Свёрток чуть не выскользнул из рук. Она поймала его.

Анна протянула руку, но не коснулась.

– Дай мне его.

Мара покачала головой.

– Я держу.

Они продолжили идти.

На третий день жажда стала голосом. Губы потрескались.

Роман остановился у небольшого камня. Сел. Остальные сели рядом.

Никто не говорил.

Мара положила свёрток между колен. Поглаживала ткань пальцами – медленно.

Анна смотрела в землю.

Роман смотрел на горизонт.

– Ещё день – и мы не встанем.

Никто не возразил.

Bitok встал первым. Протянул руку Мары.

– Идём.

Мара посмотрела на него долго, потом встала. Взяла свёрток.

Они пошли дальше.

Последний след

Пятый день без машины.

Теперь уже не ноги отказывали. Отказывало само желание идти. Каждый шаг требовал отдельного решения.

Мара несла свёрток. Джонни стал грузом. Каждый раз, когда она перехватывала его поудобнее, она думала: «Если я сейчас положу его на землю и лягу рядом – это будет честнее».

Анна шла чуть позади. Она больше не пыталась касаться свёртка. Каждый раз, когда рука невольно тянулась, она отдёргивала её.

Роман шёл первым. Он уже не считал шаги. Он считал, сколько раз за день он подумал о том, чтобы достать револьвер и выстрелить себе в висок.

Деметрий шёл слева. Нож он уже не держал в руке – сунул за пояс. Но пальцы всё равно сжимались.

Bitok шёл последним.

На привале они сели – кто где упал.

Мара положила свёрток на колени. Провела пальцем по ткани.

Анна сильнее сжала кулаки.

Роман достал пустой револьвер, открыл барабан, посмотрел на пустые гильзы.

– А я думаю, сколько ещё патронов мне понадобилось бы, чтобы всех вас…

Он не договорил. Закрыл барабан. Щёлкнул.

Тишина.

Bitok смотрел на свёрток в руках Мары.

Внутри него было только холодное понимание:

«Мы уже не спасаем его. Мы просто несём труп».

Он встал первым.

– Идём.

Они поднялись.

Пошли дальше.

Пыль не поднималась. Она просто была.

Следы

Девятый день без машины.

Они уже не шли в одну линию. Группа растянулась – каждый чуть в своём ритме.

Роман вдруг остановился. Поднял руку – кулак. Все замерли.

На красной земле перед ними лежали следы. Маленькие. Детские. Босиком. Свежие. Они уходили влево – к невысокому холму.

Роман присел. Коснулся одного следа пальцем.

– Ребёнок. Один. Прошёл совсем недавно.

Деметрий подошёл ближе. Присел рядом.

– Шёл быстро. Испугался чего-то.

Харрис посмотрел на следы.

Мара стояла со свёртком в руках. Не подошла. Только крепче прижала Джонни к себе.