Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи: Шесть книг о молчании Бога (страница 17)
Bitok не ответил. Просто взял руку Джонни – ту, что не гладила кролика. Сжал легко.
Мальчик повернул голову.
– Дядя Bitok… а там, в Дарвине… есть вода?
Bitok кивнул.
– Есть. И люди. И, может, небо без пыли.
Джонни улыбнулся уголком рта.
– Я хочу увидеть небо. Настоящее.
Анна сжала руку сына сильнее.
Харрис вдруг сбавил скорость и остановил машину.
Все посмотрели вперёд.
На дороге – следы. Много ног. Ведут влево, к невысоким холмам.
Роман прищурился.
– Люди. Недавно.
Деметрий вышел, присел у следов.
– Пятеро. Может, шестеро. Идут пешком. Тяжело.
Харрис посмотрел на двигатель – масло капало чаще.
– Мы не догоним. И не обгоним.
Никто не спорил.
Они поехали дальше – прямо.
Следы остались слева – как напоминание.
Джонни закрыл глаза. Кролик Роман шевельнулся один раз и затих.
Костёр без слов
Они остановились на закате – не потому, что устали, а потому, что двигатель наконец сказал «хватит». Харрис заглушил мотор. Тишина упала мгновенно – густая, как пыль, которая осела вокруг машины.
Все вышли. Никто не говорил. Роман развёл маленький костёр из сухих веток. Пламя родилось медленно, но упрямо. Красное.
Джонни сидел ближе всех к огню. Кролик Роман на коленях – зверёк уже не шевелился. Мальчик гладил его по ушам – пальцы дрожали, но не останавливались.
Анна сидела рядом. Держала руку на его плече.
Харрис сидел напротив. Смотрел в пламя не моргая. Руки лежали на коленях пустые.
Мара и Элли – плечом к плечу. Мара чистила обрез механическими движениями. Элли сидела, обхватив колени, иногда поглядывая на Джонни.
Роман сидел чуть в стороне. Револьвер лежал рядом, стволом к огню. Он не чистил его. Просто смотрел.
Bitok стоял за кругом света, спиной к костру. Смотрел в ночь – туда, где пыль сливалась с чёрным.
Шёпот пришёл – почти шёпотом.
«Машина умерла. Скоро – все. Джонни уже не встанет. Анна сломается. Ты будешь последним. И тогда – тишина. Настоящая».
Bitok не ответил. Просто повернулся к костру.
Джонни поднял голову. Голос был тонким, но ясным.
– Дядя Харрис… машина больше не поедет?
Харрис кивнул медленно.
– Нет. Но мы пойдём. Пешком.
Мальчик посмотрел на кролика. Зверёк моргнул один раз, медленно.
– Роман тоже пойдёт?
Анна погладила сына по голове.
– Если сможет.
Джонни кивнул. Прижал кролика к груди.
– Он сможет. Он держится.
Тишина вернулась. Только треск костра.
Деметрий заговорил тихо, в огонь:
– В Эфиопии… мы тоже шли пешком. Долго. Огонь был единственным, что напоминало о доме.
Никто не спросил, что было дальше.
Мара подняла взгляд.
– Мы дойдём?
Вопрос повис. Никто не ответил.
Элли прошептала:
– Дойдём.
Слово упало в огонь. Пламя дрогнуло.
Джонни закрыл глаза. Дыхание стало тише.
Анна прижала его ближе.
Bitok сел у костра – последний в круге.
Пыль лежала вокруг – красная, неподвижная.
Последняя фляга
Утро пришло без звука. Просто свет – красный, тонкий, как нитка, которая вот-вот порвётся. Машина стояла мёртвая – капот открыт, масло высохло чёрными потёками на земле. Никто даже не пытался её завести. Все знали.
Они шли пешком. Рюкзаки стали легче. Воды осталась только одна фляга. Харрис нёс её на поясе и не открывал.
Джонни шёл сам. Ноги были тонкие, как прутики. Каждый шаг – медленный, осторожный. Кролик Роман лежал в кармане его плаща, голова наружу, уши висели. Зверёк почти не шевелился.
Анна шла рядом. Держала сына за руку.
Роман шёл впереди – револьвер в кобуре, взгляд вперёд. Деметрий слева – нож на поясе, шаг ровный. Мара и Элли чуть сзади. Мара несла обрез. Элли – пустую сумку.
Bitok замыкал.