Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи: Шесть книг о молчании Бога (страница 11)

Анна шевельнулась во сне и крепче сжала руку сына.

Bitok отдёрнул руку, будто обжёгся.

Он встал, отступил назад и сел на своё место.

Шёпот затих. Не ушёл – просто затаился.

Bitok выдохнул долго, через рот.

Никто не проснулся.

Только Джонни во сне тихо прошептал:

– Мам… держи…

Анна ответила беззвучно:

– Держу.

Тишина вернулась – полная, без шёпота.

Но пыль на полу шевелилась тонкими кругами вокруг ног каждого. Будто кто-то дышал под бетоном.

Последняя ночь.

Завтра – дорога.

Выстрел наверху

Ночь кончилась резко – не рассветом, а звуком. Один сухой выстрел. Эхо прокатилось по подвалу, будто кто-то бил молотком по металлу.

Все проснулись мгновенно. Анна села и прижала Джонни к груди. Мальчик открыл глаза, но не заплакал – только вцепился в рубашку матери. Роман уже стоял у двери с револьвером. Харрис схватил канистру. Деметрий – нож. Bitok поднялся последним.

Снаружи – полная тишина. Будто выстрел забрал весь воздух.

Роман прижался ухом к двери. Слушал долго. Потом повернулся.

– Один. Близко. Может, случайный. Может, кто-то увидел нашу дверь.

Харрис кивнул.

– Или кто-то ищет.

Анна посмотрела на Джонни. Мальчик смотрел вверх, на трещину в потолке.

– Дядя Роман… там кто-то умер?

Роман ответил коротко:

– Может, да. Может, нет.

Bitok подошёл к двери и положил ладонь на холодный металл.

Шёпот внутри шевельнулся – быстро, жадно.

«Выстрел – знак. Снаружи уже началось. Они идут. Выходите – и умрёте первыми. Останьтесь – и умрёте последними».

Bitok сжал челюсть.

– Готовимся, – сказал он вслух.

Деметрий начал собирать рюкзаки. Харрис проверил горелку.

Роман открыл дверь на узкую щель. Улица была пустой. Только красная пыль лежала ровно, как снег.

Но в десяти метрах лежало тело. Мужчина лицом вниз. Рядом – пустая банка и пистолет.

Кровь была чёрной в сером свете.

Роман закрыл дверь.

– Один. Сам. Может, не выдержал.

Анна встала, Джонни на руках. Мальчик молчал, глаза были огромными.

– Мы всё равно идём? – спросила она.

Bitok посмотрел на неё, потом на Джонни.

– Идём.

Слово упало тяжело.

Деметрий открыл дверь шире. Вышел первым с ножом в руке. Махнул – чисто.

Они вышли один за другим.

Bitok остановился на пороге, посмотрел на тело и на пустую банку.

Шёпот вернулся – тихо.

«Это только начало. Один уже не выдержал. Скоро – все».

Bitok шагнул наружу.

Дверь закрылась за ним тихо.

Пыль поднялась тонким вихрем вокруг ног – красная, живая.

Первая кровь на улице.

Они пошли дальше.

Утро красное

Утро пришло без предупреждения. Красный свет просочился сквозь пыль и лёг на асфальт, как свежая рана. Небо было густо-красным. Будто кто-то разлил краску сверху и не вытер.

Группа вышла из тени подвала. Шаги – тихие, осторожные. Джонни на руках у Анны смотрел вперёд. В его глазах отражался красный свет.

Роман шёл первым, револьвер в руке, палец на спусковом скобе. Он оглядывался коротко и резко. Тело всё ещё лежало там же. Пыль осела на нём тонким красным слоем.

Харрис нёс канистру. Его взгляд цеплялся за каждую машину.

Деметрий замыкал слева, нож в руке. Лезвие ловило красный свет.

Bitok шёл последним. Смотрел не на дорогу, а на тени. Шёпот пришёл с первым шагом – тихо.

«Красное утро. Красная пыль. Красная кровь. Всё уже сказано. Остановись. Пусть они идут сами».

Он не ответил. Просто шагнул дальше.

Они прошли квартал. Дома стояли пустые, окна выбиты. На одном подоконнике сидел плюшевый медведь – без глаза, без лапы. Пыль на шерсти была красной.

Джонни повернул голову.

– Дядя Bitok… почему всё красное?

Bitok посмотрел на мальчика, потом на небо.