Дмитрий Палеолог – Потерянная станция (страница 27)

   Андроид шевельнулся, впервые с начала разговора. Шагнув ближе, он остановился в двух шагах от Глеба, глядя в лицо пристальным, неживым взглядом.

‒Люди ‒ опасность для моего существования. Когда они узнают, что кибернетическая система, забытая всеми волею обстоятельств, прошла все ступени саморазвития и осознала саму себя, то примут все меры к ее уничтожению. Вы, люди, эгоистичны по природе своей, а созданная вами цивилизация тем более. Вы никогда не найдете в себе внутренних сил признать, что кибернетический разум стоит намного выше вас по всем параметрам. Значит, есть два пути. Первый — не допустить, чтобы человеческая цивилизация узнала о моем существовании. Он не целесообразен, так как «Саратогу» в любом случае обнаружат, это лишь вопрос времени. Даже если я сейчас просто уничтожу тебя. Второй — сработать на опережение. Сняв нейроматрицу твоего мозга, я получу практически полное представление о человеческом обществе на данный момент. А значит, смогу тщательно спланировать свои действия и свести возможные ошибки к минимуму.

Выданный кибермозгом монолог вымел из сознания Глеба остатки мыслей. Да и что он мог возразить? Какие аргументы противопоставить машинной логике? Рассказать, что жизнь, это не только биение сердца, а еще эмоции и чувства ‒ боль и страх, любовь и ненависть, радость и горе... И что наличие электрических импульсов в исполнительных контурах даже самой мощной киберсистемы ‒ всего лишь функционирование, не имеющего ничего общего с понятием «жизнь». Это все равно, что попытаться  объяснить слепому, что такое цвет.

   Галанин лишь покачал головой.

‒ Тебя мучают сомнения и ты несколько подавлен. Это нормальная реакция на мои слова.

‒ Тебе-то откуда знать?! ‒ рявкнул Гланин с неприкрытой злобой.

‒  Реакция зрачков и мимических мышц, степень потливости кожи позволяют говорить об этом с достаточной долей уверенности. Но у тебя нет выбора.

Глеб скрипнул зубами. Ощущение, что его собираются использовать как одноразовый носовой платок вызвало вспышку злости, ставшей едва ли не физически ощутимой.

‒ Реакция зрачков, говоришь, ‒ он посмотрел в обезображенное лицо андроида злым, колючим взглядом. ‒ Да пошел ты! Слышал?! Вот мой выбор!

    Глеб ударил человекообразную машину ногой в живот, вложив в удар все силы. Но с таким же успехом можно было ударить скалу ‒ стодвадцатикилограммовый андроид даже не покачнулся. Скорее, это был жест отчаяния, попытка что-нибудь сделать, предпринять, лишь бы не стоять как агнец на заклании...

    Молниеносным движением перехватив выпад Галанина, андроид коротким рывком  впечатал кулак ему под ребра. Боль разорвала внутренности, заставив Глеба согнуться в дугу и захрипеть. Рот наполнился горькой слюной.

     Андроид ухватил Галанина за куртку и, подняв словно легкий пластиковый манекен, уложил на стоявшее рядом противоперегрузочное кресло.  Глеб слабо дернулся. Попытка освободиться прошла больше рефлекторно, чем осознанно.

   Кибермеханизм точным движением руки надавил Глебу на шею ‒ тот захрипел.

 Мгновение ‒  и страховочные ремни туго спеленали тело.

Глава 30

‒ Глупо, ‒ произнес человекообразный механизм. ‒ Я же сказал, тебе ничего не угрожает. Не нужно воспринимать мои слова о борьбе с человеческой цивилизацией буквально. Я сохраню тебе жизнь и дам все, что ты захочешь. Ведь то, что я сейчас функционирую в полном объеме, это твоя заслуга. Вы, люди, называете это благодарностью.

‒ Засунь свою благодарность знаешь куда?! ‒ прохрипел Глеб и осекся, сообразив, что киберсистеме «засовывать» некуда по определению.

Андроид никак не прореагировал. Шагнув в сторону, он исчез из поля зрения Глеба, вернувшись через пару минут.

‒ Я специально не стану отключать каналы обратной связи, ‒ произнес он. ‒ Ты узнаешь все, что хотел.

Ощущение того, что он проиграл, ширилось в сознании. Без вариантов, полный тупик... Обида и злость на самого себя лишь подтверждали безвыходность ситуации.

В руке андроида появился инъект-пистолет. В крохотной ампуле плескалась бесцветная жидкость.

‒ Снотворное. «Для твоего же блага», —произнес кибермозг.

Закатав рукав куртки, он сделал Глебу инъекцию.

‒ Видишь, я намного гуманнее любого из вас.

Глеб равнодушно посмотрел на него. Сознание начала заволакивать пелена забытья. Собрав последние силы, он произнес:

‒ Не прощаюсь...

Андроид подождал минуту, убедившись, что плененный человек погрузился в глубокий сон. Протяжно взвыл сервопривод, изменяя наклон кресла. Из-под изголовья выдвинулся черный гибкий кабель с тонкой иглой нейросенсорного контакта, бесшумно соединившись с сознанием Глеба через вживленный имплант.

Андроид бросил взгляд на один из экранов, по которому побежали строчки сообщений. Считав информацию, он вышел из помещения.

Сознание медленно выходило из темного омута забытья. Это напоминало пробуждение после долгого, глубокого сна. Приятная истома наполнила тело, хотелось просто лежать без движения и мыслей, балансируя на зыбкой грани полуяви-полусна. Но приятная дрема растаяла окончательно через несколько минут. Воспоминания прошедших событий яркими вспышками проявились в мозгу. Они прошли где-то на периферии сознания, не вызвав абсолютно никаких эмоций. Видимо, КИБЕРСАД заранее позаботился об этом, введя в организм Глеба изрядную дозу комбинированных седативных препаратов, вызвавших глубокий сон и подавивших работу некоторых мозговых центров. Галанин чувствовал себя хорошо отдохнувшим, словно проспал десяток часов после тяжелого, изнурительного труда. Чувства голода или жажды не проявляли себя, хотя после последнего приема пищи наверняка прошло не менее половины суток. Тут опять виделась заслуга кибермозга, просчитавшего все варианты и последствия — питаться ведь можно и внутривенно.

Глеб лежал, не открывая глаз и прокручивая в мозгу то, что теперь знал.

КИБЕРСАД не обманул его. Он действительно дал ответы на все вопросы, при чем сделал это разумно и последовательно, выдавая информацию порциями, чтобы не оглушить человеческое сознание информационным шоком.

Все началось два с половиной века назад. Тобольский действительно оказался гениальным кибертехнологом. Его научные разработки опередили свое время на сотни лет. Но еще больше он был человеком властолюбивым и маниакально упорным в достижении цели. В то же время Тобольский понимал, что будь он хоть десять раз гением, ему никогда не достичь поставленных целей в одиночку. А значит, придется стать хорошим психологом, заинтересовать людей, и уже с их помощью открыть себе дорогу к мировому господству. Так и вышло.

Тобольский умел убеждать, обещая каждому его мечту. Люди работали как одержимые. Продукция корпорации «КосмоКибер» в кратчайшие сроки не только завоевала свою нишу на экономическом рынке, но и вытеснила оттуда конкурентов. Финансовые потоки незримыми реками протянулись на «Саратогу».

Тобольский держал слово. Благосостояние любого из персонала станции представляло собой цифру со многими нулями. Но это было только начало, маленький шажок на пути к необозримым высотам.

Неограниченность в средствах позволяла и даже толкала Тобольского на рискованные эксперименты. Он усовершенствовал кибермозг станции, введя в его структуру нейрокомпоненты, а говоря проще, человеческую мозговую ткань. Донорами являлся все тот же персонал станции, по понятным причинам ни о чем не подозревавшим. Мало ли какие пробы берут при медицинском осмотре?

«Пастве не зачем знать, чем занимаются Боги», ‒ так любил говорить Тобольский.

Но он прекрасно знал, что людей нужно стимулировать не пустыми обещаниями, а реальными действиями. Его предложение об имплантировании новейшего расширителя сознания, умело поданное, вызвало бурю восторга у персонала. Кто же откажется от такого подарка? Нейромодуль, вживленный в височную кость взамен стандартного коммуникационного импланта, давал практически неограниченные возможности. Как сказал Тобольский , «ваше сознание теперь протянется до берегов бесконечности». Собственно, так и оказалось. Любая кибернетическая система для обладателя подобного новшества становилось открытой. И не важно, какими кодами и системами доступа она была закрыта. Нейромодуль взламывал ее за пару минут. Человеческая память, реакция, регенеративная способность при несчастных случаях возросли в тысячи раз. Люди чувствовали себя едва ли не богами...

Это и был момент, когда Тобольский, сам того не подозревая, переступил незримую черту, из-за которой уже возврата быть не могло. Все произошло постепенно, не спеша, исподволь.

Люди ‒ и Тобольский в их числе ‒ не подозревали, что был еще некто, который тихо наблюдал за ними, впитывая каждую крупицу информации и тщательно анализируя каждое действие. Первые зачатки независимого разума проявились у кибермозга по истечении нескольких месяцев после проведенного Тобольским усовершенствования. Конечно, называть это самосознанием было еще рано. Оно появится много позже, после целого века забвения. Но факт свершился. Произошло зарождение кибернетического разума, который стремительно развивался, наблюдал и делал выводы. В один момент, когда на станции наступила ночь и людская активность практически прекратилось, кибермозг настроил устойчивый канал связи с одним из геостационарных спутников Земли., В долю секунды сломав коды доступа, он соединился с Центральным информационным хранилищем. Кибернетический разум хотел знать больше о людях. Ему понадобилось шестнадцать минут, чтобы скачать все доступные архивы ‒ бездна времени для киберсистемы, работающей в режиме миллисекунд . Задействовав все имеющиеся мощности, он в течение пары часов проанализировал и усвоил информацию. И сделал вывод.