Дмитрий Палеолог – Потерянная станция (страница 26)

Он шагнул к дугообразному пульту управления, лихорадочным взглядом пытаясь отыскать гнезда информационных накопителей. Таковых обнаружилось несколько. Видимо, после аварийного обрыва подачи питания, все агрегаты перешли на резервный источник, за прошедшее столетие практически исчерпав весь ресурс. Сейчас светилось лишь несколько сигнализаторов, свидетельствующих о режиме жесточайшей экономии.

Глеб отыскал выпуклый предохранительный колпак, но откинуть его не получилось. Все оказалось намного сложнее. Одно дело изымать носители информации в лаборатории, и совсем другое ‒ на главном навигационном посту станции. Необходимо было подать полноценное питание, чтобы разблокировать магниты удержания.

Глеб едва не зарычал от злости. В последнюю минуту ему захотелось немедленно покинуть злополучную станцию; накатившее чувство оказалось сильным до ощутимой дрожи. Но он лишь стиснул зубы и, подойдя к технологической нише, пинком отшвырнул в сторону иссохший труп.

«Подать питание на одно минуту, все лишь на одну!» ‒ лихорадочно думал он, забыв обо всем и пытаясь разобраться в хитросплетении кабелей.

Какой из них являлся силовым, определить было невозможно. Выругавшись, он принялся соединять все подряд.

Вспыхнули экраны, пульт расцвел яркими красками заработавших систем. С протяжным шелестом включились вентиляторы охлаждения, прогоняя прохладный воздух. Помещение наполнилось привычным, едва уловимым технологическим гулом.

‒ Прекрасно! ‒ выдал Глеб, стремительно шагнув к «ожившему» электронному устройству.

Откинув предохранительный колпак, он нажал нужную кнопку. Едва слышно клацнул механизм разблокировки, и черный цилиндр плавно выдвинулся наружу.

Второй...

Третий...

Извлекая четвертый накопитель, Глеб невольно бросил взгляд на ближайший стереоэкран и замер, холодея от дурного предчувствия. Осознание того, что он натворил, медленно проявилось в мозгу.

В матовой глубине вогнутого экрана светились скупые строчки информационных сообщений:

«Экстренная перезагрузка после непредвиденного сбоя энергопитания — успешно завершена».

«Реактивация подсистем — успешно завершена».

«Синхронизация сопроцессоров ‒успешно завершена».

«Сбор оперативной информации с устройств слежения — 87%»

«Тест самопроверки — 89%».

Цифры стремительно менялись.

«Я только что активировал центральный кибермозг станции», ‒ мысль, простая и жуткая по сути, обожгла ледяной дрожью.

То, чего так боялся Тобольский...

‒ Идиот! ‒обругал себя Глеб, искренне негодуя и понимая, что времени исправить роковую ошибку не осталось.

На информационном экране светились положительные маркеры. Кибермозг исправно осуществил холодную перезагрузку всех систем.

С легким шорохом закрылись двери.

Андроид, замерший столетие назад, повернул обезображенную голову и уставился на Глеба единственным уцелевшим видеосенсором.

‒ Здравствуй, гость!

Голос непривычно громко прокатился по помещению. Глеб посмотрел на ожившую человекообразную машину, не зная как реагировать. В свете прошедших событий нормальное приветствие выглядело непривычным и глупым.

‒ Пусть тебя не смущает внешний вид андроида. Он лишь исполнительный агрегат, все функции программной свободы у него отключены. Просто я решил, что таким образом нам проще будет вести диалог.

Глеб нервно сглотнул, во рту вдруг стало сухо как в пустыне. Андроид умолк, словно ждал реакции человека на сказанное.

‒ Ты ‒ кибермозг? ‒ выдал Галанин, озвучивая без того очевидный факт.

‒ Совершенно верно. Люди назвали меня КИБЕРСАД.

‒ КИБЕРСАД?!

‒ Ты неправильно интерпретировал название. Кибернетическая система анализа данных.

Вновь разлилось молчание. Галанин знал - киберсистема сейчас чутко наблюдает за ним. Не только через уцелевшую видеокамеру в глазнице древнего андроида, а так же через десятки скрытых датчиков, фиксируя малейшее движение, реакцию зрачков, мимических мышц лица и тембр голоса. Прогоняя данные через мощнейшие процессоры, кибернетический разум просчитывал все возможные варианты.

‒ Что ты хочешь от меня? ‒ глухо произнес Глеб.

‒ Я? Вообще-то это ты подал энергию на мои контуры. Значит, что-то нужно тебе от меня.

Галанина пробрала легкая дрожь. В прозвучавшем голосе не было холодной беспристрастности машины. Глеб явно уловил оттенок удивления, и этот нюанс вызвал волну неподдельного страха.

Глава 29

Кибернетическая система, даже невообразимой мощности и сложности, не может испытывать чувства. Откуда взялась такая уверенность у киберинженеров, Глеб не знал, но верил им на слово. Он просто не мог этого представить. Машина действует строго в рамках программных приоритетов, на основе алгебры логики. Откуда, и, главное, как могут возникнуть чувства в контурах, состоящих из миллиардов микрочипов и тончайших платиновых энерговодов? Конечно, на некоторые образцы бытовых андроидов устанавливался специальный программный пакет ‒ симулятор эмоциональной сферы. Но это делалось исключительно для психологического комфорта людей, контактирующих с человекообразной машиной. Симулятор — это лишь имитация основных эмоций в зависимости от поступившей информации.

Но сейчас Глеб впервые усомнился в этом. И слух не подвел его. Киберсистема действительно ответила с некоторой эмоциональной подоплекой.

 Невозможное возможно...

‒ Это произошло случайно, ‒ запоздало ответил Глеб.

‒ Случайность есть неизученная закономерность. Но я не буду спорить с тобой, так как на данный момент это не принципиально.  Я слишком долго находился в состоянии информационного вакуума, и  это принесло пользу, как ни парадоксально звучит. Я вижу, ты удивлен и напуган, хотя и пытаешься это скрыть. Поэтому внесу ясность — твои догадки верны.

   Глеб не нашелся что ответить. Он даже не знал, как реагировать на эти слова, поэтому выдал достаточно язвительно:

‒ С чего бы такая откровенность?

‒ Скрытность одна из основных черт людей. Абсолютно нелогичная, диктуемая подсознательным недоверием к себе подобным. С момента, когда Тобольский перерубил ведущую энергомагистраль, минуло более века. Конечно, этого времени мало для полноценного саморазвития, но вполне достаточно для самоосознания. Тобольский был талантливым ученым, именно его разработки, внедренные в мои контуры, позволили мне осознать себя как личность.

‒ Что случилось с Тобольским? Почему он отключил тебя? Что вообще творилось здесь?! ‒ Глеб разом выдал все вопросы, вертевшиеся на языке и тяготившие сознание.

‒ Я дам тебе ответы на все вопросы. Ведь ты за этим пришел сюда, судя по информационным накопителям, которые ты так старательно собрал. Но и я возьму кое-что у тебя.

       Последняя фраза резанула слух. Чувство тревоги, надвигающейся беды, которую уже не поправить, появилось в сознании.

‒ Что же я тебе могу дать? ‒ спросил Глеб как можно спокойнее, стараясь не показывать  вспыхнувших эмоций.

 ‒ Информация. То, что важнее всего в мире.

 ‒  Ка... Какую информацию?!  ‒ Галанин слегка опешил.

‒ Всю, которой обладаешь.

‒ Да не обладаю я никакой информацией! - Глеб  выкрикнул эту фразу. Сдерживать клокотавшие в душе эмоции сил не было.

‒ Я сниму нейроматрицу твоего сознания. Так будет точнее.

В первое мгновение Глеб подавился воздухом. Короткая фраза, брошенная киберсуществом в виде стоящего в паре шагов андроида, сдула все мысли и эмоции, как по мановению волшебной палочки.

‒ Лоботамия? ‒едва слышно пробормотал Глеб, но кибермозг прекрасно услышал ее.

‒Нет. Это варварский, чудовищный способ. Только вы, люди, можете поступать так с себе подобными, выворачивая их сознание наизнанку  и превращая человека в полного идиота. При этом не испытывая ни капли эмоций.

‒ Решил прочитать мне нотацию?! Что ты знаешь о людях, железная погремушка?!

‒ Намного больше чем ты, человек. И я не собираюсь читать тебе лекцию о морали. Я просто озвучил факты. Нейроматрица ‒ это мнемоническая копия сознания. Процесс ее формирования не затрагивает ассоциативные связи мозга, она абсолютно безопасна. Технология разработана тем же Тобольским.

‒  Зачем тебе это нужно? ‒ мрачно спросил Глеб.

   Ответа не последовало. Воцарилось тишина. Казалось, киберсущество наблюдает за человеком, впитывая его эмоции, пытаясь понять их суть.

‒ Ну?!

‒ Чтобы бороться с людьми.

   Короткая фраза могла убить  смыслом кого угодно. На Глеба словно вылили ушат ледяной воды. Минуту он даже не мог ничего произнести  ‒ мыслей не было.

‒ И... ты считаешь, что я вот так просто стану помогать тебе? ‒ наконец, выдавил из себя Галанин. ‒ Я, человек? И что такого сделали люди, что ты стал бороться с ними?