Дмитрий Палеолог – Кибер - реликт (страница 10)

Олег прислонился к стене, голова шла кругом.

Мужеству этих людей можно было позавидовать.

Тяжело вздохнув, он шагнул к креслу, в котором лежало тело, и, наклонившись, пробежал взглядом надпись на блестящей пластинке.

«Военно-космические силы РФ. Малый разведывательный корабль «Святогор». Капитан Михаил Громов».

Рядом с надписью виднелся замысловатый узор идентификационного штрих-кода.

Почему он застрелился? Почему не боролся за жизнь?

Вопросы вспыхнули в сознании. Олег вдруг усмехнулся — ответ был очевиден, а вопросы — глупыми. Один, на разрушенном корабле, на безвестной планете, с кучей обезумевших боевых андроидов, и раненным членом экипажа…

Капитан нашел в себе силы и мужество поставить точку, не дожидаясь, когда это сделает боевой андроид. Можно сказать, плюнул в лицо кибермеханизмам, приговорив их к медленной энергетической смерти.

Гнетущая атмосфера разыгравшейся тысячу лет назад трагедии ощутимо давила на сознание. Олег чувствовал, что устал физически, а еще больше морально. Созерцание мумифицированных трупов вызывало в мозгу реакцию отторжения. Хотелось пить, пустой желудок устраивал бурю, Олег совсем потерял счет времени.

Стоило подумать об отдыхе, и уже потом, на свежую голову, принимать решение. Но Тумановский решил задержаться в рубке еще на несколько минут.

И, как оказалось, не зря.

Стопку листов пластбумаги, лежавшую на краю дугообразного пульта, Олег заметил, когда положил рядом поднятый с пола пистолет.

Осторожно взяв листы, он сразу понял, что это предсмертная записка капитана.

Нанесенный лазерным пером текст нисколько не потускнел за прошедшие столетия.

«Не знаю, с чего начать. Мыслей нет, одни обрывки. До сих пор не верится в произошедшее», — Тумановский пробежал взглядом ровные строчки.

Простые фразы несли чудовищный смысл, давящий на измученное сознание — откровение давно умершего человека. Олег чувствовал, что сейчас не сможет прочитать до конца из-за навалившейся усталости. Он прекрасно понимал, что ключ ко всему в этих бумагах, требующих если не тщательного, то очень внимательного изучения.

Сложив листы вчетверо, он сунул их в карман.

На стене у входа, Тумановский обнаружил схему расположения помещений корабля. Обыкновенную компьютерную распечатку на все той же пластбумаге. Красными стрелками были указаны направления эвакуации экипажа к спасательной капсуле и вакуум-створам.

Олег усмехнулся. Вот так, просто и без лишнего мудрствования, систем оповещения и голосовых сообщений, которые так любят на современных космических судах. Наверняка любой из членов экипажа знал эту схему наизусть.

Жилой модуль с комнатами отдыха находился на одной палубе с рубкой управления. Тумановский нашел его через несколько минут блуждания в темноте — уходя, он выключил аварийное освещение.

Выставив фонарь на полную мощность, Олег осмотрелся.

Обстановка тесного отсека, рассчитанного на двух человек, оказалась простой: две койки, стол, шкаф для личных вещей, вмонтированный в переборку. У входа раструб утилизатора для бытового мусора.

В воздухе витал запах синтетики как в салоне нового автомобиля.

Дверь в отсек не запиралась. Олег заклинил ее табуретом. Преграда получилась жалкой, но так, по крайней мере, его не застанут врасплох.

Усталость давила все сильнее.

Тумановский положил автомат на стол и скинул скафандр, высокотехнологичная оболочка успела надоесть до отвращения.

Жутко хотелось пить.

На стене, рядом со шкафом, в свете фонаря блестела, нанесенная световозвращающей краской, надпись: «Индивидуальные рационы питания».

Олег открыл нишу, вытащил пластиковый кофр, клацнул замками.

Несколько брикетов высокоэнергетической пищевой массы в гермоупаковках, капсулы со стимуляторами и вода в наглухо запаянных пластиковых контейнерах.

Попробовать пищевой концентрат Тумановский не решился — время превратило в яд любой, даже самый высококачественный, продукт.

Но напился вволю. Вода оказалась самой обыкновенной, чистой и в меру прохладной.

Достав из клапана скафандра гермоупаковку с пищевыми таблетками, Олег наскоро разжевал две из них и запил водой. Убавив мощность фонаря до минимума, он вытянулся на узкой койке. Сопротивляться давящей усталости он больше не стал. Сон, похожий на темный омут беспамятства, пришел сразу…

… Ему снился погибший капитан. Высохшая мумия стояла посередине отсека и протягивала Олегу пачку исписанных листов — Тумановский почему-то не решался их взять. В ответ капитан лишь качал головой, опять протягивал бумаги, силился что-то сказать, но голоса не было, полуистлевшие губы не повиновались…

… Он проснулся как от толчка.

В отсеке царил густой сумрак. Фонарь светился во тьме, прокалывая мрак бледно-синим огоньком.

Олег сел на койке, потер ладонями лицо. Короткий сон, похожий на провал в беспамятство, все же освежил и прибавил сил.

Тумановский включил фонарь на полную мощность, глотнул воды. Достав из кофра влажную салфетку, протер лицо.

Взгляд невольно остановился на автомате, лежавшем на столе и поблескивавшем черным глянцем. Олег вспомнил, что собирался хоть немного разобраться с древним вооружением

Через десять минут, после череды проб и ошибок, Тумановский с удовлетворением отметил простоту и удобство старого оружия. Подача патронов осуществлялась из прямоугольного магазина емкостью на двадцать пять зарядов, когда боезапас заканчивался, пустая обойма автоматически сбрасывалась. На боевой взвод автомат становился в ручную — звук передернутого затвора почему-то особенно понравился Олегу. В нем звучала скрытая мощь и угроза; «гладиус» в руках ощутимо придавал уверенности в себе.

Тумановский удовлетворенно хмыкнул и положил оружие на койку.

Наступил черед записок капитана.

Олег вытащил из кармана мятые листы и уселся за стол.

— Ну, о чем же ты хотел рассказать, старина, — пробормотал он, разглаживая на столешнице послание из глубины веков.

Взгляд побежал по ровным строчкам, и свершившаяся тысячу лет назад трагедия стала оживать перед внутренним взором.

Глава 11

«Не знаю, с чего начать. Мыслей нет, одни обрывки. До сих пор не верится в произошедшее. Если бы кто-то рассказал мне о подобном, то я бы счел его безумцем. Как бы я хотел, чтобы все вокруг оказалось лишь моим горячечным бредом, плодом больного сознания! Но нет, это — реальность, от которой во всех смыслах уже никуда не деться. Не думаю, что кто-то прочтет эту записку. Я не могу позиционировать положение планеты, почти все приборы навигации превратились в хлам. Падение было ужасным, выход в трехмерный космос произошел уже в стратосфере планеты. Однако, лучше все по порядку.

«Святогор» стартовал с пятой орбитальной базы 18 ноября 2127 года, в 8.15 по бортовому хронометру. Состав экипажа: капитан корабля — главный навигатор — я, Михаил Громов. Бортовой инженер — специалист по двигательным установкам — Евгений Смирнов. Бортовой врач — анабиолог — Светлана Лазарева. Ее ввели в состав экипажа в последний момент, по указанию «сверху». Она заменила Сергея Василькова, второго пилота — специалиста по системам управления и жизнеобеспечения. Эх, Серега, Серега! Сейчас смешно вспоминать, как ты возмущался, кричал, что разнесешь Военное ведомство в клочья за такое решение… Действительно, смешно. Ты везучий человек. Знал бы ты, чем все закончится…

«Святогор» был не готов к полету. Я это утверждал раньше, пытаясь убедить твердолобых чиновников в погонах, утверждаю и сейчас, хотя теперь больше горько усмехаюсь. Они торопились провести эксперимент, очень торопились. Почему — не знаю. На все вопросы лишь один ответ — «информация закрыта». И если бы разговор шел о полете в трехмерном космосе, я бы не стал спорить — всегда можно было бы вызвать помощь. Но суть эксперимента заключалась в проверке воздействия энергий подпространства на боевые кибермеханизмы и людей, находящихся в состоянии криосна. И кому в голову могла прийти подобная идиотская мысль? Подпространство — аномалия Космоса — практически не изучена, сведений о ней катастрофически мало. Какие могут быть эксперименты?

На борт были загружены двадцать андроидов пехотной поддержки модификации «Нимнул». Вернее, они загрузились сами. Я лично наблюдал это действие. Откровенно говоря, меня бросило в дрожь от этой картины. Не то что бы я имею фобию в отношении кибернетических организмов. Нет, это не так. Но здесь… Может, это было предчувствием? Двадцать двухметровых андроидов, с интегрированными в левую руку боевыми лазерами, прошли в шаге от меня, гудя сервоприводоми. Картина впечатляющая и отталкивающая одновременно.

Затем взвод космической пехоты, два десятка человек. Парни смеялись и шутили; для них это казалось увеселительной прогулкой. Командир взвода, лейтенант, подмигнул мне, сказав, что им откровенно повезло — совершить прогулку на разведкорабле, да еще и получить за это солидную премию.

Сейчас остается лишь горько усмехаться…

Светлана лично проводила компехов к криокамерам. Через десять минут время для них остановилось. Как оказалось — навсегда.

«Нимнулы» заняли место в транспортном отсеке. Смирнов проверил их состояние — системы в режиме ожидания.

Так же на борт погрузили мобильный криомодуль, трехметровый саркофаг с автономной системой жизнеобеспечения. Руководил погрузкой неизвестный мне человек в штатском. На мой вопрос о грузе и кто он такой, неизвестный лишь протянул мне электронную карточку с высшей категорией допуска.