Дмитрий Овсянников – Брабантский мастер Иероним Босх (страница 28)

Однако отыскать рынок тканей оказалось не так-то просто. Поначалу, доверившись собственному опыту, Йерун пошел туда, куда тянулся народ с повозками. Через полмили улица и в самом деле вывела его к рынку, но здесь торговали мастера-кожевники. Следующим оказался рыбный рынок. Когда Йерун наконец спросил у людей, как пройти на рынок тканей, те в ответ поинтересовались, на который из трех – до сих пор юноше не приходило в голову, что в одном городе рынков тканей может быть несколько. По счастью, вторым ориентиром, о котором Йерун до сих пор не вспоминал, была городская ратуша. Нужный Йеруну рынок находился вблизи нее, и этим Брюгге все-таки был схож с Хертогенбосом.

Часы на башне ратуши пробили два часа пополудни, когда Йерун отыскал наконец дом и мастерскую художника Яна ван Акена.

Мастер жил в высоком, в три этажа, доме, обращенном к рыночной площади островерхим фасадом. Светлые кирпичные стены и красная черепица крыши, казалось, светились навстречу высоко стоящему солнцу. Йерун стукнул в дверь медным кольцом – оно ярко блестело; видно было, что прикосновения множества рук не дают металлу потемнеть.

Дверь распахнулась. Йерун невольно подался назад. Было отчего растеряться: над ним навис рослый детина, чьи руки были по локоть перемазаны краской. Тот, видимо, бросился открывать слишком поспешно, и, распахнув дверь, едва не зашиб ею Йеруна. Теперь он недоверчиво уставился на незнакомого парня, глядя сверху вниз. Он явно не ожидал увидеть на пороге такого человека, и теперь молча соображал, кто таков незнакомец и зачем он мог пожаловать. И, главное, что сказать ему после того, как едва не смахнул его дверью с крыльца.

В самом деле, Йерун не был похож ни на слугу знатного господина, ни на помощника купца, ни на мелкого торговца-коробейника. Не было в нем и сходства с нищим побирушкой, и уж подавно – со слугой закона. Так они и стояли с минуту или около того, растерянно таращась друг на друга. С одной стороны порога – здоровяк подмастерье хозяина дома, навряд ли старше Йеруна, но на голову выше ростом. С другой – племянник того же хозяина дома, невысокий и худощавый, с увесистой котомкой за плечами, посохом в руке, в одежде и обуви, обильно покрытых дорожной пылью.

Наконец Йерун нарушил молчание.

– Доброго дня! – сказал он, приподняв шляпу. – Не здесь ли живет мастер-живописец Ян ван Акен?

– Доброго, – верзила шагнул на крыльцо. – А ты кто?

– Я пришел к мастеру Яну с приветом и письмом от мастера Антония ван Акена из города Хертогенбоса. Меня зовут Йерун. Йерун ван Акен.

– А-а-а, – протянул верзила, отступая в дом. – Ну, заходи, приятель. Сейчас я позову мастера Яна.

Мастерская Яна ван Акена один в один походила на мастерскую его брата Антония, разве что была слегка попросторнее. Здесь трудились сразу шесть или семь человек. Йерун увидел троих мальчиков-учеников лет десяти – двенадцати, – они рисовали что-то на деревянных досках, и троих парней постарше – те работали с красками. Встретивший Йеруна верзила ушел куда-то и вскоре вернулся. Впереди него шел хозяин дома.

С виду мастер Ян походил на своего брата, но был выше ростом и шире в плечах. Мастер Антоний рано поседел, волосы Яна остались огненно-рыжими. Такой же была и короткая борода, обрамлявшая его вытянутое лицо с выдающимся крючковатым носом. Кожа Яна была смуглой, как будто он немало времени проводил на солнце, а маленькие, близко посаженные глазки смотрели из-под кустистых рыжих бровей пристально и живо. Хозяин дома двигался быстро, широко шагая и размахивая руками в такт ходьбе.

– Ты, стало быть, Йерун ван Акен из города Босха? – спросил он высоким и резким голосом.

Йерун снял шляпу и поклонился, приветствуя хозяина. Тот окинул его быстрым взглядом. Затем, положив на плечи юноше свои большущие ладони, пристально взглянул в лицо. Ему хватило нескольких мгновений, чтобы разглядеть знакомые черты.

– Боже правый! – воскликнул мастер Ян. – Одно лицо!

Ян ван Акен пригласил племянника в дом. Кликнув служанку, велел дать гостю умыться с дороги и накормить его. Пока Йерун уплетал луковую похлебку с поджаренным хлебом, хозяин, сидя напротив, читал письмо брата, время от времени с сильнейшим любопытством разглядывая Йеруна. Видно было, что вопросов у хозяина множество, однако он не спешил задавать их – ждал, пока гость утолит голод.

– А ведь в последний раз я видел тебя, Йоэн, лет четырнадцать тому назад, если не больше, – задумчиво проговорил мастер Ян. – Когда мы, пятеро братьев ван Акен с Антонием во главе – он старший из нас, – собрались хоронить отца… Ты помнишь своего дедушку, Йоэн?

Юноша отрицательно покачал головой.

– Понимаю, ты был тогда совсем крохой, – продолжил мастер Ян. – А сейчас вырос и стал похож на него. Поговаривают, что внешность деда передается внуку. Гляжу на тебя и соглашаюсь.

Он еще порасспросил Йеруна о делах семьи ван Акен в Хертогенбосе, о здоровье отца, сестер и братьев, о работе мастерской.

– В Босхе так и не создали гильдию художников? – поинтересовался он.

– Не создали. – Йерун как раз успел покончить с супом. Теперь дядя и племянник с удовольствием потягивали пиво. – Художники есть, и работы вдоволь, но гильдии нет. Ничего, справляемся и без гильдии.

– Ладно, теперь о деле. Антоний пишет, что ты в учениках с десяти лет. Просит взять тебя подмастерьем. Сейчас тебе, я полагаю, девятнадцать?

– Восемнадцать, – поправил Йерун.

– Ты обучен рисунку пером и грифелем, росписи маслом по доске и темперой по штукатурке?

– Все верно.

– И уже выполнял заказы в домах горожан.

– Всего один раз. Заказчик остался доволен.

– Хорошо. Сможешь показать свои работы?

Служанка унесла посуду, на освободившемся столе Йерун разложил привезенные из дома и сделанные в пути рисунки. Была здесь и пара дощечек с картинками, написанными маслом. Мастер Ян принялся внимательно изучать работы будущего подмастерья. Художник мгновенно сделался молчаливым и серьезным, трудно было представить, что четверть часа назад он вел оживленную беседу.

Мастер Ян сосредоточенно рассматривал изображения птиц и зверей, удивленно поднимал брови и скреб бороду при виде чертей, альраунов и всяческих чудес, которыми Йерун особенно гордился. Неожиданным оказалось то, что сильнее всего внимание мастера Яна привлекли рисунки людей – а их было, в сравнении с прочим, не слишком много. У самого Йеруна люди не вызывали особенного интереса, и он рисовал их с изрядной долей небрежности, стараясь по возможности наделить смешными или небывалыми чертами. Нередко в итоге таких опытов нарисованный человек превращался в очередного альрауна.

Уже с полчаса мастер Ян рассматривал, перебирал и перекладывал рисунки Йеруна. За все это время он не произнес ни слова, не задал ни одного вопроса. Едва ли не впервые Йерун ощутил волнение, какое ученик испытывает при оценке его работ незнакомыми мастерами.

До сих пор с ним не случалось подобного – дело в том, что единственными судьями бывали только отец и старшие братья, а к ним Йерун привык. Он уже знал, что мастер Антоний коротко и ясно объяснит ошибки и велит переделывать неудачное. Впрочем, иногда, будучи в добром расположении духа, он мог прочитать небольшую лекцию о том или ином художественном приеме – тогда мастер, по обыкновению, созывал всех учеников. Гуссен старался во всем подражать отцу, правда, лекций читать не брался – на это ему пока не хватало знаний. Средний брат Ян, упрямый трудяга, мог объяснить ту или иную вещь, но лишь вкратце. Его объяснения больше напоминали приказы. Долгие разговоры или, упаси господь, споры раздражали Яна – ему было не занимать терпения для собственной работы, но на разговор с другими никогда не хватало выдержки.

О том, как поведет себя дядя, признанный в Брюгге живописец, Йерун мог только догадываться. Йерун уже успел понять, что его работы могут вызывать неприятие, и не только у людей невежественных. В конце концов, дядя Ян видит его второй раз в жизни. И не обязан принимать в подмастерья… Снова и снова шуршали листы с рисунками, мастер Ян молчал, не отрываясь от работ племянника. У Йеруна тем временем пересохло во рту и поджилки начали предательски дрожать.

– Добро, – сказал наконец мастер, оторвав взгляд от рисунков. – Вижу, пером и кистью ты владеешь вполне недурно. Поднимайся пока наверх, располагайся. За ужином соберутся все, как раз представлю тебя семье и работникам мастерской. А завтра приступим к работе. Неделю поупражняешься с учениками, посмотрим, что и как получается. А пообвыкнешь— станешь подмастерьем. Идет?

– Идет, – радостно закивал Йерун.

– Вот и славно, – улыбнулся мастер Ян. – Ну, ступай наверх.

После этого он позвал служанку и велел ей помочь Йеруну устроиться.

Мастер Ян был главой большого семейства, такого же, как у старшего брата. Кроме жены, троих сыновей и дочери, за столом собрались двое слуг и трое учеников. Старшая дочь хозяина уже успела выйти замуж и уехать с мужем в Антверпен. Все сыновья обучались здесь же, перенимая в доме отца мастерство рисунка и живописи. Йеруна приняли радушно, к концу ужина ему уже казалось, что он знает своих родственников из Брюгге всю жизнь.

На другой день Йерун принялся за работу в мастерской. Принялся с большим усердием – он решил, что прежде всего стоит показать новым знакомым свою способность трудиться не хуже старших. Поэтому держался Йерун серьезно и молчаливо. Сейчас он мало походил на самого себя – скорее на своего старшего брата Яна.