Дмитрий Орлов – Братья (страница 14)

Войдя внутрь следом за Карлом, Родрик положил Давида на одну из полок и принялся осматривать помещение. К его удивлению в лазарете не было раненых, и полки были абсолютно пусты. Его внимание привлек маленький, еле заметный столик. Вернее, не он сам, а то, что было на нем расположено.

То были всякие явно старинные куклы, окровавленные сосуды, фигурки странных, похожих на людей существ с козлиными головами, изображения, половина из которых представляла собой простые рисунки, написанные кровью, а другая половина не была похожа ни на что известное Родрику.

Также в столике был ящик, который Ричардс поспешил открыть. Внутри была коллекция старинных кинжалов, серпов и прочих мелких, украшенных золотом клинков. Связав воедино отсутствие раненых и эти находки у себя в голове, он запаниковал.

— Вы используете магию крови? Кровавые ритуалы? Как вы можете? Она под запретом! — возмущался Родрик.

— И это говоришь мне ты?! — Карл взорвался, — смею напомнить, что все ваше Королевство, что так яростно борется с еретиками, использующими магию крови, основано на ритуале кровавой магии! У вас законы о запрете и сожжении за кровавые ритуалы стоят рядом с законом о том, что сыны лордов Фалькон и Ричардс провозглашаются братьями путем проведения ритуала кровавой магии! Вон, видишь эти кинжалы? Разве не таким вы с моим братцем резали руки, чтобы стать братьями по крови? Не кровными! — в своей гневной манере ответил Карл.

Родрик уже хотел начать все объяснять, мол, просто давным-давно, когда ритуалы были разрешены и общеприняты… но его прервал хлопок двери. Он обернулся и увидел перед собой знахаря.

К его удивлению это была молодая, стройная девушка с длинными, распущенными, светлыми волосами.

— А вообще-то это мое увлечение, — радостно начала говорить она, — здесь полно таких старинных вещей, еще со времен отмены кровавой магии в Едином Королевстве, когда многие ее последователи бежали сюда. Кстати, они и открыли эту землю для укрывания от законов Королевства. Только когда они сюда пришли, многие погибли от тяжелых условий, а других просто перебили норды. С тех пор все эти вещи просто тут валяются, а я их и коллекционирую. Жутковато, правда? — договорив, она вопросительно посмотрела на Родрика, — по правде говоря, не вам нас судить за увлечения. Я вот, например, слышала, что у вас интересным времяпрепровождением считаются поединки. Два человека насмерть дерутся друг с другом на потеху толпе. Я все правильно поняла? — с тем же взглядом продолжала задавать вопросы молодая знахарка.

Родрик напрягся.

— Ну, вообще-то на смерть уже никто не бьется, примерно со времен запрета кровавой магии. А так, в принципе... там... что ж, я и сам участвовал на турнирах и был зрителем, когда бился Карл, — со скептицизмом отвечал на ее вопросы Родрик.

Тут она резко дернулась.

— Ой, совсем заговорилась я. А что с раненым? — подойдя к Давиду, спросила она.

Карл слегка поморщился, но ни в чем признаваться не пришлось: знахарка уже сама обо всем догадалась.

— Так неужели это и есть твой полнокровный брат из Единого Королевства, о котором ты столько рассказывал? Каждый раз, когда ты говорил о нем, твои глаза наполнялись кипящей кровью. Но как он сюда попал? — поинтересовалась она.

Родрик начал объяснять. Молодая девушка, поняв, что история будет длинной, приступила к осмотру ран и переломов Давида. Оглядев повреждения, она растолкала в ступке какое-то неведомое растение.,и заставила пришедшего в себя принца сьесть голубоватую кашицу.

--- Ешь. Сейчас боль отступит.

Давид взял чашу из ее руки, но не спешил впадать в сон.

— Это гимуб? Просто очень похож... Но откуда он может появиться здесь? Его же привозят с юга? — немного откашлявшись, спросил он.

Карл с презрением ухмыльнулся:

— Все, что привозят с юга, — откровенно говоря навоз. Это местный сорт, обнаруженный отшельниками-травниками и алхимиками. Его назвали «Ледяное касание» не только за слегка голубоватый оттенок.

Давид с энтузиазмом попробовал «Ледяное касание» и выронил трубку. Спустя всего несколько мгновений его кожа побледнела, а губы наполнил синий оттенок. Его сосуды увеличились и стали видны по всему телу, глаза же побелели.

Испугался только Родрик, но, не увидев паники на лицах остальных, он свыкся с тем, что так и должно быть. Все, цель была достигнута: боли в таком состоянии он точно не почувствует, хоть режь его.

Знахарка, дождавшись пока Давид уснет, начала выправлять ему сломанные кости и перетягивать их жесткими тряпками. Раны она замотала чистыми мокрыми лоскутами, на которые высыпала порошок из ступки.

— Ну вот, в принципе, и все, — достав какие-то благовония из ящика и поставив их перед раненым, сказала знахарка.

Она вышла наружу, а следом за ней направились и Родрик с Карлом, что-то бурно обсуждающие.

К вечеру Карл удалился в форт, а Родрику выделили место в казармах для новичков, поскольку более опытные воины, прошедшие испытания и присоединившиеся к изгнанникам, как правило, жили в собственных домах.

Давид же остался в лазарете. Спать на деревянной полке без набивки под головой было весьма непросто, особенно если учитывать, что он и так весь день пролежал без сознания, поэтому его долго терзали неприятные для него мысли. Он рассуждал о Джеке, о том, чем он занимается в данный момент. Скоро его коронация, но изменит ли это хоть что-то в нем? Или же он так и останется сумасшедшим?..

Глава IX Коронация

Пока Давид и Родрик пытались скрыться в Диких землях, Джека начали готовить к коронации. Из-за покушения на его жизнь процесс немного задержался — всего на пару дней. Предстоящее событие сильнее всего радовало мать Джека — Марию Ричардс. Ей было все равно, что ее старшего сына чуть не убили, и сейчас он блуждает по лесам вдали от цивилизации. Она была так рада, что ее младшенький скоро станет королем, что послала за Родриком и Давидом войска в погоню. Хоть практически все в Королевстве презирали Джека, его мать действительно любила его. Он, в отличие от своего старшего брата, почти что не выходил из дома, ни с кем не общался, не ввязывался в передряги и всегда был на виду у матери. Джек был больше домашний питомец, чем человек. Пухлый мальчик, который ничего не делал, кроме того, что играл в своеобразные игры, при виде которых простые дети попросту бы ужаснулись.

В день коронации он, как обычно, проснулся в своих, пока еще не королевских, покоях, наорал на парочку слуг и спешно удалился в сады у замка. Но провести много времени за своими скверными играми мальчику не удалось. Его мать прислала за ним гвардейцев, чтобы те привели его обратно в замок. Там его уже ждали слуги со специальным, только что законченным, костюмом для коронации. Джека подстригли, хоть он и был против. Пока он не стал королем, старшей в семье Ричардс была все еще его мать. В ярко-алом костюме, украшенном узорами из чистого золота, в темных кожаных сапогах с золотыми застежками, алом плаще и черных штанах он отправился в тронный зал вместе со своей матерью Марией, командиром гвардии Олофом и еще с пятью дюжинами гвардейцев.

В том самом абсолютно белом тронном зале, что очень тщательно и долго отмывали со времен стычки Давида и Родрика с гвардией Ричардсов, их уже ждали все представители знати Прайм-тауна и большинство глав крупнейших семей со всего Единого Королевства. Но в связи с недавними событиями все гости вне зависимости от их титулов находились за стеной из солдат гвардии Ричардсов. Джек под торжественную музыку вышел из замка и через сад направился к тронному залу. Когда королевские гвардейцы открыли перед ним двери, Джек увидел, что внутри уже есть люди. Перед троном по центру стоял Барт Гилберт, слева от него был Мартин Златоуст, один из Трех мудрецов, который по непонятной причине приехал на коронацию в одиночестве. Справа от Гилберта находился Артур Аронс, генерал всей армии Единого Королевства, которая забирала по десятине рекрутов с каждой дворянской семьи, а подчинялась только приказам действующего короля и почти не принимала участия в междоусобных войнах.

Перед Бартом стоял большой, дорого украшенный стол, на котором с его стороны лежали какие-то бумаги, а со стороны ворот — та самая корона, что еще совсем недавно украшала голову Марвина. На белом мраморном полу прямо от ворот и до самого стола лежал такой же белый меховой ковер, что отличить его от пола можно было только по золотому узору на краях. Музыканты сменили мелодию с радостной на более торжественную, как только Джек ступил за ворота. Подойдя к столу, он остановился, благо его мать успела ему рассказать, что он должен будет сделать.

Барт Гилберт опустил взгляд на бумаги, аккуратно сложенные на столе, про себя что-то проговорил, покашлял, размял мышцы лица и очень громко произнес, чтобы все гости снаружи засвидетельствовали его речь:

— Сегодня — день, когда мы, жители Единого Королевства, обретаем нового правителя, лидера, который поведет нас в светлое будущее. А также день, когда исправляется историческая несправедливость, и Королевством вновь правит семья, некогда объединившая его. Вся наша судьба сегодня ложится на юного Короля, который еще с полдюжины дней назад пережил предательское восстание людей, которых недавно называл братьями. Мы не перестаем их разыскивать, а также мы лишаем их фамилий, титулов и ставим по другую сторону закона. С сегодняшнего дня любые попытки помочь им будут равносильны государственной измене, и кара будет соответствующей.