Дмитрий Ольшанский – Последний крестовый поход (страница 83)
– Слушаюсь, – ответил я и, припустив лошадь галопом, направился к опушке леса, где располагался мой небольшой отряд. Предчувствия мои были скверными. Воевода предупреждал, чтобы я не позволял королю действовать опрометчиво! Однако удержать Владислава на месте было просто невозможно! Он давно мечтал о славе и теперь, эта мечта, могла, наконец, осуществиться.
Джакобо одним из первых осознал всю опасность предстоящего маневра.
– Если нам больше не суждено встретиться, хочу, чтобы ты знал: у меня никогда не было такого друга, как ты… – изрек итальянец, глядя мне прямо в глаза.
Я хотел что-то ответить, но Джакобо жестом повелел мне замолчать.
– Не знаю, что за груз ты несешь в своей душе, Константин, и какие призраки преследуют тебя по ночам, но знай – прошлое навсегда останется в прошлом. Живи сейчас и пользуйся тем, что дает тебе этот день. Иначе какая это жизнь?
Я похлопал своего соратника по плечу.
– Ты тоже стал мне близким другом, – признался я. – Уверен, что после этой победы ты вернешься к себе на родину и осуществишь давнюю мечту о доме посреди зеленых полей и быстрых горных рек в окружении любящих тебя людей. Ты, как никто, достоин этого.
Мы крепко пожали друг другу руки и разъехались в разные стороны, готовясь по сигналу сорваться в бой.
Владислав тем временем скакал вдоль сомкнутого строя своих конных рыцарей. Подняв над головой меч, он обращался к ним с очередной пламенной речью.
– …Пора нанести решающий удар по османам! – доносился до меня его голос. – Вперед! Захватим их султана в плен и закончим эту битву!
Войска разразились дружным воинственным криком, и тут же послышалось протяжное завывание боевого рога. Итак, жажда славы все-таки затмила голос разума…
Несколько сотен рыцарей сорвались с места и ринулись в атаку. Впереди мчался сам король, увлекая своих воинов все дальше, в самую гущу битвы. Взгляды тысяч людей были прикованы сейчас к этому всаднику в ослепительно белоснежном одеянии, чьи доспехи и меч отражали свет солнца, которое ненадолго показалось из-за туч, чтобы своими лучами проводить храброго молодого короля в его последний славный бой…
– Смотрите, повелитель! Там… – в ужасе закричал Халиль.
– Я прекрасно вижу и сам! – резко оборвал визиря Мурад. – Эй, мои верные чауши, немедленно сзывайте к моему шатру всех, кто еще может держать оружие в руках!
К султану бросились его телохранители и простые солдаты, чтобы защитить владыку мусульман от надвигающейся бури, состоящей из стали, плоти и густого леса длинных копий, несущих лютую смерть каждому, кто оказывался на пути.
С каждой секундой топот приближающихся копыт становился все громче, и вскоре даже земля задрожала под тяжестью рыцарских коней, что несли своих всадников прямиком к султанскому шатру.
Янычары из гвардии Мурада сомкнули строй, готовясь встретить христиан и геройски погибнуть на глазах своего любимого падишаха. Они расположились в несколько линий, между которыми оставался небольшой просвет. Многие из них были вооружены копьями, гвизармами и алебардами.
Султан в окружении своих телохранителей стоял позади. Он опустился на колени, взял горсть земли и, вознося молитву Всевышнему, посыпал ею голову и плечи. Затем извлек меч и приготовился к бою. Смерть неслась прямо на него, и сегодня он был готов встретиться с ней…
Следуя за своим королем, отборный отряд польских рыцарей мчался к склону холма, где в окружении янычар стоял турецкий султан. Я держался правее и старался ни на секунду не выпускать Владислава из виду. Возможно, именно поэтому я так хорошо запомнил все, что произошло в следующие роковые для нас минуты.
Король словно на крыльях взлетел на холм, где его уже поджидали готовые к бою турки. В сопровождении своих рыцарей он врезался в османские ряды с такой чудовищной силой, что тела пронзенных янычар подлетали высоко в воздух и падали у ног их товарищей. Стальные доспехи христиан оказались не по зубам ни копьям, ни мечам турецких воинов.
Польская кавалерия, увлекаемая своим лидером, нисколько не сбавила темп, а наоборот продолжала прорубаться в сторону султанского шатра со всевозрастающей яростью и силой. Отряд сипахов пытался броситься на помощь, но мои люди действовали слаженно, и после короткой стычки нам удалось отогнать их прочь. Владислав тем временем показывал чудеса доблести, он вырвался далеко вперед и своим острым мечом разил попавшихся под руку турок. Очень скоро силы османов были рассечены надвое.
Крестоносцы ликовали, а турки в ужасе молились своему богу. Еще немного, и султан будет убит или захвачен в плен!
Владислав находился уже совсем рядом. Вскинув меч, он несся прямо на застывшего от страха Мурада, которого теперь окружала лишь небольшая горстка преданных телохранителей.
Победа была близка как никогда! Я уже чувствовал ее вкус…
Но тут произошло нечто ужасное.
Конь, на котором скакал король, вдруг споткнулся и со всей силы рухнул на землю. К этому месту уже спешили янычары, и всего через несколько секунд под торжествующие крики один из них поднял копье с отрубленной головой…
Нет! Этого не может быть! Это не Владислав!..
Однако вглядеться в лицо убитого я уже не успел. Из-за холма прямо на меня неслись сипахи. Размахивая булавами и вскидывая луки, они стали появляться отовсюду в невиданном количестве.
– Что происходит? – в ужасе вскричал один из моих людей, пришпоривая коня. – Откуда их столько? Турки ведь разбиты!
Я огляделся по сторонам. Сотни, а то и тысячи всадников выезжали на поле, подбадриваемые гулом медных труб и барабанов. В гуще боя мне все же удалось разглядеть зеленые и белые знамена отрядов капыкулу – личной гвардии повелителя османов!
– Султан перехитрил нас, – стиснув зубы, прорычал я. – Свои главные резервы он приберег для решающего удара!
Я видел, как сипахи с яростью налетают на нестройные ряды христиан, которые слишком рано поверили в победу. Десять тысяч закованных в сталь всадников – и без того грозная сила, но теперь, когда стяг короля втоптан в грязь, – это смертный приговор всему нашему войску!
– Пока не поздно, нужно предупредить Хуньяди! – крикнул я своим людям, но мой крик тут же потонул в яростном вое наступающих сипахов. Оглянувшись, я понял, что оказался в ловушке. Сипахи были повсюду, окружая мой небольшой отряд.
Резко развернув коня, я попытался ускользнуть от них, но и здесь натолкнулся на острые копья турецких воинов. Османам удалось обойти нас, и очень скоро мы оказались в плотном кольце врагов. Разгорелась яростная битва. Мои люди сражались отчаянно, но противников было слишком много. Турки баграми и арканами стаскивали наших солдат с коней и добивали их на земле своими изогнутыми клинками.
Казалось, что надежды вырваться из окружения больше нет. Но удача все-таки улыбнулась нам – внезапная контратака венгров отвлекла внимание неприятеля. Воспользовавшись этим счастливым шансом, из последних сил и с именем Христа на устах мы бросились на врага и вырвались из окружения, прорвав смертельное кольцо турок.
Свежий ветер бил мне в лицо и я гнал своего коня вперед, не разбирая дороги. В тот миг я понял, что смерть уже распростерла надо мной свои черные крылья, и только чудо уберегло меня от верной гибели!
Но оглянувшись назад, я понял, что радость моя была преждевременной – сипахи продолжали преследовать нас, осыпая градом стрел. Их резвые кони оказались куда расторопнее наших, и уйти от этой погони было практически невозможно.
Внезапно острая боль прошила мое тело. Судя по всему, одна из турецких стрел угодила мне в спину, и легкий кожаный доспех не стал для нее преградой. Из последних сил я натянул поводья, стараясь уйти от столкновения с выскочившим на меня турецким всадником, но руки уже не слушались меня, и я камнем рухнул с лошади. Удар о землю чуть было не лишил меня чувств. Голова яростно закружилась, перед глазами мелькали кровавые пятна, а шум битвы доносился как будто из-за глухой стены. С большим трудом поднявшись на ноги, я выхватил меч. Живым османы меня точно не получат – таково было мое решение, и смерть показалась мне тогда наилучшим выходом.
Первый же бросившийся на меня турок расстался с жизнью – я полоснул его по горлу, и мой враг упал на землю, захлебываясь кровью. Однако не успел я перевести дух, как ко мне подскочили еще трое агарян. Их клинки мелькали со страшной скоростью, не оставляя шанса на ошибку. Внезапно силы стали покидать мое тело, и я выронил меч. Сильный удар ногой в живот опрокинул меня на землю, и последнее, что я успел заметить, – холодный отблеск занесенного над моей головой турецкого клинка.
«Это конец», – пронеслось в моей голове. Сталь, словно огонь, обожгла лицо и жуткая вспышка боли высосала остатки моего сознания.
Глава 27
Иоанн Далматас
Эпилог
Иоанн Далматас выпрыгнул из лодки, которая доставила его к песчаному берегу острова. Отнюдь не радостные известия привели его сюда. Он давно знал о болезни сестры, но не предполагал, что все может быть так серьезно. Анна никогда и ни на что не жаловалась и даже теперь не желала сообщать ему о своем недуге – за нее это сделал лекарь. Он умолял Иоанна приехать как можно скорее, так как болезнь прогрессировала с ужасающей скоростью и надежд на выздоровление уже не оставалось.