Дмитрий Ольшанский – Последний крестовый поход (страница 80)
«Отлично. Еще немного, и Владислав окажется в моих руках», – твердил себе Караджа, что есть силы подгоняя взмыленного коня.
Его цель была уже совсем близка – осталось преодолеть небольшой холм, пересечь низину, и тогда королю уже не спастись, а без Владислава войско крестоносцев будет сломлено и не станет продолжать сражение. Однако спустившись в долину, расстилавшуюся перед лагерем христиан, Караджа понял, что привел своих людей в ловушку. Прямо перед ним на скрепленных между собой телегах были установлены десятки пушек, тарасниц77 и бомбард, рядом с которыми за деревянным частоколом толпились люди в цветастых костюмах со странным оружием в руках… Аркебузиры!
Полководец попытался осадить коня и повернуть назад, но было уже слишком поздно – христиане открыли шквальный огонь разом из всех орудий. Метавшиеся по полю османы нигде не могли найти укрытия от вражеских пуль и гибли один за другим, устилая влажную землю своими телами.
Караджа-паша стиснул зубы и завыл, как голодный волк, у которого из-под носа увели его добычу. Он подал знак своим сотникам – те выстроили оставшиеся войска в несколько клиньев и с дикими криками бросились на частокол. Христиане ответили на это новыми залпами, которые несли неминуемую смерть бесстрашно наступавшим на них туркам.
Через несколько минут от всего войска Караджи-паши осталась лишь сотня отчаянных сипахов, которые несмотря ни на что продолжали мчаться вперед, следуя за своим отважным командиром. Сам полководец уже не чувствовал ни боли, ни слез, которые застилали его глаза, а только сжигающую изнутри дикую ярость. Его лучшие воины пали здесь, окропив своей кровью чужую землю. Именно он, повел их на смерть! Так кто, кроме него, сможет отплатить за гибель столь храбрых и верных воинов ислама? Только он!
Караджа с горсткой телохранителей был уже совсем близок к частоколу, когда свинцовая пуля пробила его доспех навылет и горячая кровь хлынула наружу, однако верный конь полководца продолжал нести своего хозяина вперед.
Бейлербей Анатолии уже едва держался в седле, однако нашел в себе силы выпрямиться, взмахнуть мечом и что есть мочи прокричать своим людям:
– На смерть!
Этот боевой клич больше походил на стон, который оборвался вместе с грохотом разорвавшегося пушечного ядра, вздымающего к небу комья земли, покореженного металла и тела убитых турок, чьи души возносились прямиком на суд справедливого Аллаха, столь милостивому к мусульманам, погибшим в бою за свою веру…
Все, кто находился в ставке Владислава, видели, как погибал отряд Караджи-паши. Ни одному турку не удалось спастись от насмерть разящих пуль и ядер христианской артиллерии.
– Похоже, Бог сегодня на нашей стороне, – нарушил тишину Хуньяди. – Теперь правый фланг будет в безопасности.
– Они столь бесстрашно шли на смерть, – тихо произнес Владислав. – Воистину такое рвение достойной высшей похвалы.
– Как видите, ни в стойкости, ни в храбрости турки не уступают вашим войскам, государь, – заметил Хуньяди. – Но кое в чем им с вами не сравниться.
Король посмотрел на воеводу.
– В том, что у них нет такого блистательного полководца, как ты, Янош?
– Именно, – хитро усмехнулся воевода. – Теперь, когда Караджа-паша мертв, султан лишился одной своей руки. Я планирую отрубить ему и вторую. Смотрите, вон там мой шурин сражается с румелийской армией Шехабеддина-паши, нашим давним врагом, если мы уничтожим и его, победа будет за нами!
Хуньяди приказал принести свое знамя и, развернув его, приложился губами к углу яркой ткани.
– Созывай мадьяр! – приказал воевода своему помощнику, а затем, обернувшись к Владиславу, почтительно произнес:
– Пришло время и мне размять свои старые кости, государь. Надеюсь, мое участие в сражении ускорит его развязку.
– Береги себя, Янош, – ответил король. – Не забывай, впереди у нас еще много великих дел, и если у султана было две равноценные руки – Шехабеддин и Караджа, то тебя мне заменить некем.
Хуньяди усмехнулся.
– Турки уже давно жаждут моей смерти, но, как видите, все их попытки убить меня идут прахом. Лучше позаботьтесь о своей безопасности и не предпринимайте никаких действий до моего возвращения. Помните, пока бьется ваше сердце, будут биться и ваши солдаты!
Воевода махнул рукой и в сопровождении нескольких венгерских банов слетел с холма, тут же скрывшись из виду. Вскоре его ало-синее знамя показалось на поле боя. Это пошли в атаку мадьяры, самые опытные и верные воины Яноша Хуньяди.
Пока войска Караджи-паши с переменным успехом боролись против рыцарей Чезарини и валашской конницы, на противоположном конце поля в смертельной схватке сошлись Шехабеддин-паша и Михай Силади – два опытнейших полководца обеих армий. Они уже встречались в битве у Железных ворот, и тогда победа осталась за венгерским баном. За свое поражение Шехабеддин едва не поплатился головой и теперь он жаждал взять реванш. Его румелийские отряды, набранные частью из христиан, а частью из турок, ничем не уступали стальным венгерским полкам, и потому битва здесь не утихала до тех пор, пока не подоспел Сулейман-бей со своими отчаянными головорезами из корпуса акынджи78. Под натиском превосходящих сил венгры начали отступать, болгары последовали их примеру, и очень скоро в обороне христиан возникла огромная брешь, в которую вот-вот могли ворваться турки.
Это быстро осознал Давуд-бей, который одним стремительным ударом рассек войска венгров и болгар и устремился в центр христианского войска. От полного окружения и верной смерти Михая Силади спасло лишь внезапное появление мадьярских воинов во главе с Яношем Хуньяди. Всадники воеводы словно смерч налетели на османов и одним ударом обратили их в бегство.
Следовавшие за Давудом войска Хасан-бея также были разбиты Завладев инициативой, Хуньяди быстро устранил все прорехи в обороне и перешел в решительное наступление. Его следующим противником стал Фейриз-бей, который бросился навстречу воеводе во главе корпуса тяжеловооруженных сипахов. Однако расчет османского полководца не оправдался: мадьяры легко ушли от прямого столкновения с опасным противником и атаковали его с тыла. При поддержке подоспевших венгерских рыцарей сипахи были перебиты практически поголовно, спастись смог лишь сам Фейриз-бей.
– Эй, Хуньяди! – воскликнул Михай Силади, заметив среди дерущихся воеводу. – Где тебя черт носил? Мы два часа удерживали турок! Еще немного, и ты бы остался без шурина!
– Не переживай! – крикнул в ответ венгерский полководец. – Перед отъездом я поклялся жене, что присмотрю за тобой, иначе остались бы мы сейчас дома под ее чуткой опекой.
Силади расхохотался:
– Да уж, с турками сладить гораздо проще, чем с сестрицей моей!
– Ты бы так не веселился, – воевода ударил шпорами своего коня. – Вон, турки еще людей пригнали. Давай слаживайся с ними сам, а у меня есть еще одно дело…
Шехабеддин возглавлял очередную атаку на позиции венгров, когда из-за холма выскочили мадьяры. По сине-красному знамени османский полководец сразу же догадался, кто именно ведет их в бой. Предчувствуя катастрофу, он направил коня прямо в гущу боя, туда, где сейчас сражались Давуд и Хасан.
– Отводите войска назад! – прокричал он своим союзникам, но его голос потонул в шуме битвы. В бессильной злобе Шехабеддин взобрался на холм, откуда наблюдал картину полного разгрома и бегства османской армии. От этого зрелища сердце полководца сжалось в груди.
– Стойте, предатели! – гневно воскликнул он. – Куда вы бежите? Пусть даже сегодня вам получится спастись от мечей неверных, но разве сможете вы укрыться от гнева падишаха?
Угроза не возымела никакого действия, и Шехабеддин, посылая проклятия в адрес дезертиров, вернулся к своим войскам.
– Вперед, мои славные воины! – обратился к ним полководец. —Сейчас вы единственная надежда нашего великого султана! Пусть эти трусливые шакалы бегут, поджав хвост, но вы будете драться с тем же рвением и с той же отвагой, что и раньше. Вперед! Сегодня небо открыто для вас!
С этим словами Шехабеддин повел людей в атаку. В отчаянной ярости набросились турки на наступавшие полки венгерских банов, и завязалась жестокая схватка, в которой каждая из сторон несла тяжелые потери.
Но вот, в тылу османов появилась мадьярская конница. Она, подобно вихрю, стремительно вылетала из тумана и так же быстро скрывалась в нем, оставляя позади тела убитых турецких солдат. Очень скоро от первоначального боевого запала османов не осталось и следа. Венгры вновь перешли в решительную контратаку.
В этот момент Шехабеддин увидел своего главного врага. Янош Хуньяди, закованный в стальные латы, вел своих людей в бой. Он не прятался за спинами телохранителей и сам прорубал дорогу сквозь вражеский строй. Шехабеддин собрал вокруг себя самых отчаянных рубак. Нет уж, он не позволит Хуньяди вновь одержать верх, как это случилось в битве у Железных ворот два года назад. Лучше смерть, чем снова пережить этот позор!
Румелийские воины с одной стороны и мадьяры с другой устремились навстречу друг другу и сшиблись с такой силой, что копья и щиты разлетались в щепки, а всадники падали на землю вместе с лошадьми. Шехабеддин и Хуньяди, желая встретиться лицом к лицу, бросились в битву одними из первых. Каждый из них мечтал раз и навсегда покончить со своим заклятым врагом.