Дмитрий Ольшанский – Последний крестовый поход (страница 71)
– Твой отец разыскивает тебя. Он знает, что ты жив.
Я глубоко вздохнул, подавляя растущее волнение.
– Мой отец… С ним все в порядке? Это он отправил тебя ко мне?
– С ним все хорошо, но не спрашивай меня о большем, – качнул головой Матфей. – Я служу другому человеку, который, судя по всему, к тебе благосклонен.
У меня было еще много вопросов, но я не стал торопиться.
– Пусть ни отец, ни твой хозяин не беспокоятся. Едва Владислав закончит эту войну, я вернусь на Пелопоннес.
Матфей Асень снова покачал головой.
– Как раз этого делать не нужно, – произнес он. – У тебя слишком много врагов, Константин, и мне кажется, что весть о твоем возвращении на родину придется им не по вкусу.
– Я не боюсь умереть!
На лице Матфея появилась усмешка. Теперь он казался намного старше и мудрее своих лет.
– Храбрость – хорошее качество, но не надо путать ее с глупостью, – спокойно произнес он. – Если ты желаешь умереть – возвращайся на Пелопоннес, а если все-таки хочешь увидеть семью, тогда поезжай в Константинополь.
Слова Матфея лишь порождали новые вопросы.
– Почему ты помогаешь мне?
– Я лишь исполняю поручение, – пожал плечами Асень. – Впрочем, мы во многом похожи – оба изгнанники, и оба под страхом смерти вынуждены скрывать свои настоящие имена. Но придет время, и мы заберем то, что нам положено по праву рождения.
Сказав это, он похлопал меня по плечу и пошел прочь. Звук его шагов быстро потонул в шуме морского прибоя.
Мирча во весь опор гнал коня по извилистой лесной дороге. Княжич был отменным наездником, с самого раннего детства отец учил его держаться в седле. Теперь от этого умения зависела не только жизнь самого Мирчи, но и десятков тысяч других.
Он оглянулся. Погоня, кажется, отстала, но нельзя было сказать об этом наверняка – сгустившаяся тьма могла легко обмануть даже самый зоркий глаз. Княжич поднял голову к небу и в сотый раз возблагодарил Бога – без его помощи ему бы никогда не выбраться из той жуткой передряги, в какую попал его небольшой отряд. Теперь все его спутники, скорее всего, мертвы, а если кому и довелось уцелеть… Что ж, лучше бы им тоже поскорее принять смерть, ибо ожидающая их участь была весьма печальна.
Мирча прикрыл глаза, стараясь восстановить в голове картину произошедшего. Он помнил, как запыхавшийся Хенрик, его оруженосец, ворвался в пиршественный зал, заявив, что видел неподалеку от замка небольшой отряд турок. Помнил, как вместе с двумя дюжинами добровольцев выехал за пределы крепости и отправился прочесывать ближайшие леса, полагая, что это будет лишь обычная прогулка. Помнил он и полчища турок, которые налетели так неожиданно и стремительно, что многие из его товарищей даже не успели коснуться эфесов своих мечей, как были изрублены на куски саблями. Бедный Хенрик упал с лошади, нашпигованный десятком стрел, а верный Михай, грудью бросившись на защиту княжича, успел зарубить несколько вражин, прежде чем чье-то копье насквозь пробило его нагрудник. Сам Мирча спасся только чудом. Погнав коня прямо на турок, он смял нескольких супостатов и не оглядываясь галопировал до тех пор, пока его преследователи окончательно не отстали.
Немного переведя дух и оглядевшись по сторонам, Мирча понял, что заблудился. Солнце уже клонилось к закату, и нужно было отыскать дорогу в крепость до того, как тьма окутает все вокруг, тем более что здешние леса, похоже, вовсю кишели турками.
Заприметив вдалеке небольшое взгорье, Мирча направился к нему и, взобравшись наверх, внимательно осмотрелся вокруг. Далеко на западе можно было разглядеть купола храма святого Марка, который находился неподалеку от вверенного ему замка. Обрадовавшись своему открытию, Мирча хотел было уже пуститься в путь, но тут его опытный глаз охотника заприметил кое-что еще. От увиденного кровь застыла в жилах княжича. Он не мог поверить, что видит эту картину наяву, однако внимательно присмотревшись, Мирча, к своему ужасу, понял, что не ошибся.
С юга двигалось, а точнее разливалось огромное живое море. Поднимая тучи пыли, оно спускалось с гор, покрывало холмы, заполняло долину и текло дальше, не имея ни конца, ни края. За свою жизнь Мирча успел повидать немало, но такое гигантское скопление людей, лошадей и повозок он наблюдал впервые. Нечего было и думать, чтобы подсчитать даже приблизительную численность этого воинства, ибо солдат там было что звезд на небе. Мирча как завороженный следил за этим бесконечным человеческим потоком, пытаясь разглядеть знамена и другие атрибуты наступающей армии, но сумерки постепенно сгущались, и увидеть что-либо, кроме черной движущейся массы, теперь было невозможно.
Княжич пришпорил своего коня и поспешил на север. Он понимал, что от него теперь зависит очень многое…
В Варну Мирча прибыл с первыми лучами солнца. Он скакал всю ночь, но усталости практически не чувствовал. Оставив коня на попечение Гавриила, главного отцовского конюха, княжич сразу же направился в покои валашского господаря.
Влад Дракул к тому времени уже проснулся и в одиночестве доедал свой завтрак – кашу с медом и изюмом, когда в комнату влетел Мирча. Князь тут же прервал свою трапезу и изумленно воззрился на сына.
– Ты почему здесь? – непонимающе спросил он. – Мы ждали тебя только к вечеру…
– Нет времени объяснять, отец! – перебил запыхавшийся Мирча. – Ты должен немедленно отвести меня к королю, у меня для него есть важные новости.
– Турки, говоришь? – с сомнением в голосе произнес Янош Хуньяди. Он никак не мог в это поверить. – И сколько же их?
– Им нет числа, – отвечал Мирча. – Легче сосчитать капли в океане, чем людей в этом войске.
– А не лжешь ли ты? – прищурившись, спросил воевода.
– Мой сын не лжет! Никогда! – вступился Влад Дракул. – Он, быть может, еще юн, но далеко не глуп, чтобы такие шутки с нами шутить.
В зале воцарилась напряженная тишина. Рассказ княжича поверг многих в смятение, ведь никто не ожидал, что османы окажутся здесь, под самым носом, да еще и в таком количестве.
– Если твой сын действительно не лжет, значит, тут есть лишь одно объяснение: султан каким-то образом сумел перевезти свои войска через Босфор, – медленно проговорил Хуньяди.
– Такого не может быть! – оживился Чезарини. – У турок слишком мало кораблей, чтобы прорвать нашу блокаду! Не могли же они перелететь по воздуху, в самом деле!
Янош с горькой ухмылкой посмотрел на кардинала.
– Флот у султана невелик, это верно, зато достаточно золота. А оно, как известно, может творить и не такие чудеса.
Чезарини облизал пересохшие губы, готовясь дать ответ на усмешку воеводы, но тут вмешался Владислав.
– Нет сомнений, что султан сумел перебросить свои войска через Босфор, ибо кто еще мог привести такую огромную армию? – с легким раздражением произнес он. – Но не столь важно, как это произошло. Сейчас гораздо важнее решить, что нам делать дальше.
Тут поднялся Янош Хуньяди:
– Дорога до Адрианополя – ужаснее и тяжелее любой возможной битвы. Османы опять бы заставили нас идти по выжженной земле, изматывая ночными нападениями и вылазками. Даже покорив их столицу, мы не смогли бы сокрушить их мощь, и вскоре султан вернул бы утраченные территории. Но теперь сама судьба дает нам шанс положить конец турецкой угрозе на многие десятилетия вперед!
Воевода прошелся по залу, вглядываясь в лица своих офицеров, затем бросил взгляд на короля и продолжил:
– Султан идет сюда со всей своей армией, надеясь задавить нас числом. Тем лучше! Нам не придется гоняться за ним по всей Румелии! Разрешим все наши споры здесь, у стен Варны!
Владислав задумчиво опустил голову и глухо произнес:
– Но у нас слишком мало людей, сможем ли мы выстоять?
В ответ воевода обнажил свой клинок.
– Этот меч прослужил мне много лет и еще ни разу не подводил в бою. Я уверен, что он не подведет меня и впредь, а теперь скажите, государь, разве я когда-нибудь подводил вас, давал дурной совет или указывал неверный путь?
Владислав покачал головой.
– В таком случае собирайте людей! – провозгласил воевода, убирая меч в ножны. – Султан идет сюда со всей своей свитой, и мы должны оказать ему достойный прием!
Глава 24
Халиль-паша
Подготовка к войне
Визирь нервно бродил по залам дворца, ожидая известий из Анатолии. Прошло уже две недели с тех пор, как его брат Махмуд отправился к султану, чтобы сообщить о новом вторжении крестоносцев. С собой он вез письмо от Мехмеда, который просил своего отца как можно скорее вернуться для защиты столицы. Написанное рукой наследника, это послание от начала и до конца было продиктовано Халилем, который как никто другой осознавал опасность, нависшую над Османским государством.
Впрочем, Мехмед был уверен в своих собственных силах и желал разделаться с крестоносцами самостоятельно.
– Я лично поведу армию против неверных, – заявил Мехмед на заседании совета, однако Халилю такая идея пришлась не по душе.
– В первую очередь мы должны думать о защите столицы, – сказал он. – Янош Хуньяди – опытный командир и наверняка воспользуется любой нашей оплошностью. А сражаться с ним сейчас, когда большая часть нашего войска находится в Анатолии, – это безумие!
Сановники дружно поддержали первого визиря, и Мехмеду вновь пришлось отступить. Принц уже давно не чувствовал поддержки среди своих придворных и прекрасно понимал, что реальной власти не имеет. Османская аристократия, во главе которой сейчас стоял Халиль, была сильна и не переставала вмешиваться в дела империи. Даже всемогущий отец Мехмеда, султан Мурад, был вынужден согласовывать с ними многие свои решения. Именно знать контролировала все финансовые потоки в государстве, регулярно пополняя казну правителя, оплачивая военные и другие расходы падишаха. Мурад никогда не брезговал занимать деньги и у самого визиря, впрочем, возвращать долги он не спешил, а тактичный Халиль никогда не напоминал ему об этом, выдавая своему повелителю очередную крупную сумму на текущие нужды.