Дмитрий Ольшанский – Последний крестовый поход (страница 70)
– Владислав! Будь ты проклят! Пусть тебя постигнет самая ужасная и позорная смерть, какую…
Он не успел договорить. Палач выбил опору, и наемник задергался в предсмертной агонии.
Владислав еще некоторое время смотрел на мертвое тело, а затем молча повернулся и двинулся прочь.
В тот день он больше не покидал шатер и никого не принимал к себе.
Валахи весело пировали на развалинах крепости Петрец – последнего крупного оплота турок в Северной Болгарии. Эта твердыня покорилась благодаря смекалке Влада Дракула, который с небольшим отрядом сумел овладеть ее укреплениями еще до прибытия основных сил.
Впечатлённый этим зрелищем, король даровал своему союзнику часть отвоеванных крестоносцами земель южнее Дуная. От похвалы не удержался и вечно недовольный Янош Хуньяди. И действительно, всадники Влада Дракула уже давно зарекомендовали себя с лучшей стороны, оказавшись непревзойденными следопытами и опытными разведчиками. Благодаря им наша армия продвигалась гораздо быстрее, изыскивая для прохода неведомые дотоле тропы.
Теперь на пути к берегам Черного моря нам осталось преодолеть последнее серьезное препятствие – крепость Варну.
Матфей Асень оказался не так прост, как мы думали. Несмотря на свой довольно юный возраст, он имел большое влияние на греческую общину Болгарии и, поступив на службу к Владиславу после взятия Никополя, воспользовался своими связями. Благодаря его стараниям нам удалось занять целый ряд крепостей и городов, не встречая никакого сопротивления. Греки, составляющие большинство в этой части страны, сами расправлялись с османскими гарнизонами еще до момента, как наша армия появлялась на горизонте. Турки пытались подавить такие выступления, но силы были неравны, и вскоре стало ясно – северная Болгария окончательно сбросила с себя ярмо султана.
Владислав по достоинству оценил труды юноши и пожаловал ему чин капитана королевской армии. Я был доволен, что, кроме меня, у короля будет служить еще один грек, тем более уроженец Пелопоннеса. Мне было известно, что Матфей и сам давно не бывал на родине, поэтому мы часто предавались сладостным воспоминаниям о прекрасном крае, в котором прошло наше детство. Впрочем, война – не лучшее время для мечтаний, и о скором возращении домой думать было еще рано.
Вечером шестого ноября мы наконец услышали шум прибоя – Черное море было уже совсем близко, и ключом к нему служила прибрежная крепость Варна. Мощные каменные стены, глубокий ров и наверняка немалый гарнизон – все говорило, что битва за нее будет кровавой.
Разбив палатки вокруг города, Владислав созвал командиров на военный совет, но едва начавшееся обсуждение было прервано – запыхавшийся гонец сообщил, что в лагерь прибыла делегация посланников из Варны. Когда же король пригласил их и внимательно выслушал, стало ясно, что жители готовы покориться Владиславу при условии, что их жизни и имуществу не будет причинен ущерб. Король, разумеется, согласился, и уже вечером я стоял на крепостной башне, наблюдая за темно-синими волнами Черного моря. Мерный шелест прибоя навевал мне воспоминания о родном доме…
Расположившись в Варне, Владислав стал готовить план грядущего наступления на юг – прямо в сердце Османской империи.
– Насколько мне известно, дорога на Адрианополь для нас открыта, и, если мы будем продвигаться без промедлений, столица падет к нашим ногам уже к середине декабря, – начал свою речь Хуньяди, разворачивая карту. – Правда, на этот счет у меня есть сомнения…
– Что же тревожит тебя, Янош? – спросил король.
– Меня беспокоит, что до сих пор мы не встречали серьезного сопротивления со стороны османов. Те города и крепости, что мы сумели захватить, зачастую охранялись небольшими и плохо обученными гарнизонами, однако и этого оказалось достаточно, чтобы причинить нам изрядный ущерб. А что в таком случае будет под стенами Адрианополя, на защиту которого поднимется вся регулярная армия Румелии, превосходящая нас числом и вооружением?
– Разве тебя это когда-то останавливало? – улыбнулся Владислав. – Турки уже не раз обладали перевесом в силах, но ты всегда одерживал над ними верх.
– Одно дело – драться на своей земле, а совсем другое – лезть зверю в логово, – возразил воевода. – Нам предстоит пройти свыше ста двадцати миль по территории врага, и на этом пути у нас не будет союзников, как это было раньше.
– Греки с готовностью поддержат наше дело! – выпалил Матфей Асень, который теперь получил право присутствовать на заседаниях военного совета.
– Не сомневаюсь, но греческих поселений на нашем пути будет не столь много, чтобы мы смогли рассчитывать на серьезную поддержку с их стороны, – ответил ему Хуньяди. – К тому же османы наверняка уже приняли соответствующие меры.
– Что же ты предлагаешь, воевода? – не вытерпел Владислав. – Не можем же мы отступить, когда до Адрианополя рукой подать?
Янош Хуньяди самодовольно оглядел присутствующих.
– Нет, отступать теперь было бы глупо, – сказал он. – Но идти на верную смерть – тоже не самый удачный выбор. Без своего султана османы наверняка соберут все свои силы под стенами столицы, а это, даже не считая ополченцев и наемников, без малого сто тысяч солдат. К слову, у нас в войске людей вчетверо меньше.
Воевода сделал паузу, чтобы все могли как следует взвесить его слова, и тут же продолжил:
– Тем не менее мы сможем взять столицу османов, если получится отвлечь часть их сил на юг.
– Каким же образом? – вступил в разговор валашский князь.
– В этом нам поможет наш старый и добрый союзник – предводитель албанцев Георгий Кастриоти-Скандербег. Я уже заручился его поддержкой, и он готов начать наступление.
По лицу Владислава пробежала тень недовольства.
– Янош, ты мне об этом ничего не сообщал.
– Простите, государь, я сознательно скрыл от вас эту информацию, – сказал воевода. – Скандербег хотел присоединиться к нашим войскам еще месяц назад, но Георгий Бранкович не позволил ему двигаться по территории Сербии, и ему пришлось возвращаться в Албанию.
– Бранкович запретил ему соединиться с моим войском? – удивился Владислав. – Но почему?
– Я говорил вам, что не стоит доверять сербскому деспоту. Он слишком многим обязан султану… Впрочем, сейчас наша главная задача – Адрианополь, и если Скандербег начнет свое наступление немедленно, я уверен, нам хватит сил взять османскую столицу и положить конец притязаниям султана на христианские земли в Европе.
Речь воеводы, как всегда, была убедительна, и все как один поддержали его план. Однако одобрительный гул неожиданно прервал валашский князь:
– Все это, конечно, звучит хорошо. Но что, если на помощь осажденному городу прибудет султан со всей своей анатолийской армией?
Янош перевел взгляд на сидящего в углу Джулиано Чезарини.
– Это вопрос к вам, Ваше Преосвященство, – язвительно проговорил воевода. – Вы, кажется, обещали, что нога турецкого султана не ступит на европейскую землю до тех пор, пока мы не возьмем Адрианополь?
Кардинал встал со своего места и подошел к столу. Горделиво вскинув подбородок, он произнес:
– Да, я действительно говорил об этом и повторю еще раз. Венецианский флот, посланный нам в помощь Его Святейшеством, перекрыл Босфор, и теперь ни один турецкий солдат не сможет перебраться из Азии в Европу без нашего позволения.
– А если султан найдет другой способ для переправы? – вновь спросил Дракул.
– Какой же? – удивленно развел руками Чезарини. – Если только он не умеет плавать как рыба или за это время не отрастит себе крыльев, ему никогда не пересечь пролив. В этом я полностью убежден.
– В таком случае я поддерживаю твой план, Хуньяди, – сказал, вставая, валашский князь. – Мой сын Мирча прибудет завтра со свежими подкреплениями, думаю, тогда мы и будем выступать.
Предложение Дракула было одобрено всеми, и на этом совещание завершилось. Владислав сразу же поспешил в свои покои, где его давно дожидалась прекрасная дочь коменданта крепости, Хуньяди по привычке отправился проверять караулы, а валашский господарь исчез неизвестно куда. Оставшись в одиночестве, я решил немного побродить по замку. Солнце давно уже скрылось за горизонт, и ночь неуклонно вступала в свои права. Со стороны моря дул сильный, пронизывающий ветер, доносивший запах водорослей. Завернувшись в теплый плащ и усевшись на камни, я закрыл глаза и мысленно вернулся в Патры, в свой родной дом, стоявший на берегу вечно неспокойного моря и навсегда покинутый мной и моими родными. Воспоминания сменялись одно другим, и я уже было провалился в спокойный и безмятежный сон, как вдруг услышал шаги. Открыв глаза, я заметил Матфея Асеня. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и не сводил с меня глаз.
– Что ты делаешь здесь в такой час? – спросил я.
– Хотел поговорить с тобой без свидетелей, Константин, – ответил он.
Тревожное предчувствие овладело моей душой, и я на всякий случай нащупал рукоять кинжала, подаренного мне королем Владиславом.
– Почему такая секретность?
– Секретность нужна не мне, а тебе, – ответил юноша. – Ведь разговор пойдет о твоей семье.
Услышав это, я едва не лишился дара речи, впрочем, Асень не позволил мне задать ни единого вопроса и продолжил говорить как ни в чем не бывало.