Дмитрий Ольшанский – Последний крестовый поход (страница 56)

– Простите, государь, но каким же образом?

Император улыбнулся. И хотя улыбка эта выглядела несколько устало, было отрадно сознавать, что она иногда еще озаряет лицо василевса.

– Ты увидишь все сам, Георгий, – заверил он.

– Имеет ли это какое-то отношение к визиту Чезарини? – поинтересовался я.

– Имеет, – признался Иоанн. – Однако это лишь одна часть моего плана.

– Но турки уже заключили перемирие с Владиславом. Война на западе окончена!

– Ненадолго, – все так же загадочно проговорил император. – Я уверен, что латиняне не заинтересованы в мире с султаном. Сейчас османы ослаблены как никогда – три года беспрерывных войн истощили их силы. Армия султана деморализована, угроза вторжения нависла над Анатолией, а на границах то и дело вспыхивают мятежи. В такой ситуации мирное соглашение выгодно лишь Мураду, который хочет выиграть время перед новой большой войной. На западе это должны понимать, а если нет, мы постараемся им это объяснить!

– Но крестоносцы сильно истощены недавним походом, – пытаясь разгадать замыслы императора, напомнил я. – Кроме того, Владислав дал клятву, что будет соблюдать условия мирного договора…

– Любые клятвы нарушаются во имя политики! – сказал Иоанн. – Клятва – это лишь слова, которые не стоят абсолютно ничего. Тебе ли не знать об этом?

Я почувствовал упрек в его словах и не стал продолжать спор.

– Полагаю, Рим дал вам недвусмысленные обещания в поддержке? – осторожно попытался выяснить я.

– Да, но не спрашивай больше ни о чем, – предупредил император.

– Как прикажете. Могу ли я лично встретиться с Чезарини?

– Ты опоздал, он уже покинул Константинополь.

«Проклятие! – подумал я. – Даже здесь время играет против меня!»

– У тебя было к нему какое-то дело? – в голосе Иоанна я уловил нотку подозрения.

– Константин хотел узнать, какие планы вынашивает Рим в отношении латинских владений на Балканах, – как можно убедительнее солгал я.

– Все латинские княжества на Балканах должны принести нам ленную присягу, – сказал Иоанн. – В противном случае Константин может поступать с ними по своему усмотрению.

Я хотел уже откланяться, когда Иоанн неожиданно спросил:

– Надеюсь, Константин не ведет никакой игры за моей спиной?

Вопрос императора смутил меня. Неужели он поддался лживым наветам Феодора и Димитрия? Неужели считает моего господина своим врагом?

– Как вы могли такое подумать, государь? – укоризненно воскликнул я. – Константин скорее умрет, чем предаст вас.

– Хотел бы в это верить, – как можно серьезнее ответил император. – Мой брат всегда был честным и открытым человеком. Едва ли он будет замышлять что-то против своего императора, но вот его окружение… Они могут попытаться использовать Константина как орудие борьбы против меня. Ведь такой человек может легко взять власть, если захочет.

– Константин никогда не был честолюбцем, – возразил я. – У него есть лишь одно желание: служить своей стране.

– Именно поэтому я желаю, чтобы однажды он занял мое месте, – признался Иоанн. – Я уверен, что из всех моих братьев лишь Константин достоин править после меня, но сейчас мне нужна его поддержка.

Император сделал паузу.

– Со смертью Марка я потерял не только хорошего друга, но и ценного советника. Он понимал меня и знал, что на заключение унии я пошел только во имя спасения страны. Теперь, когда его не стало, против меня сплотятся и сторонники союза с латинянами, и противники. Феодор и Димитрий попытаются использовать недовольство людей в своих целях. И если Феодор не столь глуп, чтобы поднимать открытый мятеж, то Димитрий, боюсь, не остановится ни перед чем. Поэтому, как только ты вернешься в Морею, передай Константину, чтобы приберег свою армию. Вполне возможно, очень скоро она понадобится здесь, в Константинополе.

– Надеюсь, до этого дело не дойдет, – как можно увереннее проговорил я.

Император ничего не ответил.

Марк Эфесский скончался на пятьдесят третьем году своей жизни. Похороны были скромными, однако число желающих проститься с ним было настолько велико, что очень скоро народ заполонил все окрестные улицы, желая увидеть траурную процессию. Гроб с телом митрополита поместили в специально подготовленную нишу в Манганской обители. На этой церемонии присутствовал сам император и его брат Димитрий, которого лишь недавно выпустили из заключения. Братья стояли подле друг друга и, казалось, на время забыли о вражде. Рядом с Иоанном толпились представители знати, среди которых я заметил Луку Нотараса вместе с его семьей. Ближе всего к гробу Марка находился его первый ученик и последователь Георгий Куртесий. Ходили слухи, что он ни разу не сомкнул глаз с тех самых пор, как митрополит слег в постель. День и ночь Георгий нес свой караул у ложа умирающего, а когда после двух недель жуткой агонии Марка не стало, он заперся в монашеской келье и провел в ней целый день, молясь о душе своего духовного наставника. Правдивость этой истории подтверждало истощенное и измученное лицо Куртесия с глубоко запавшими глазами и провалами на щеках. Внешне он и сам походил на покойника, вот только глаза его теперь горели каким-то новым фанатичным блеском, который я раньше никогда не замечал. Тогда я еще не знал, какие ужасные перемены происходят в измученной душе этого человека…

Через несколько дней я стал собираться в дорогу. Нужно было спешить, так как обстановка в Южной Греции, где сейчас воевал Константин, резко обострилась. В ответ на просьбу своих вассалов османский бейлербей Румелии стал спешно собирать войска для борьбы с непокорным деспотом Мореи. Узнав об этом, некоторые латинские князья, присягнувшие Константину, взяли свои клятвы обратно и вновь встали на сторону султана.

Мне не терпелось все увидеть своими глазами, но судьба распорядилась иначе, Иоанн вновь потребовал меня к себе.

– У меня есть для тебя срочное дело, – напрямик сказал император. – Я подготовил несколько писем, их нужно незамедлительно доставить к османскому двору.

Заметив удивление, застывшее на моем лице, Иоанн пояснил:

– Я знаю, что ты хотел бы отправиться в Морею, однако это задание невозможно поручить никому другому.

– Могу я узнать…

Последнюю фразу мне договорить не удалось – дверь за моей спиной отворилась, и в комнату зашел смуглый, худощавый человек в красном с золотыми узорами чекмене64 и изукрашенном алмазными нитями тюрбане. Я сразу узнал в нем принца Орхана.

Он уже много лет был почетным пленником в Константинополе. Его дед когда-то правил Османской империей, но был убит своим братом, и в результате все его потомки были вынуждены искать защиты у ромеев. Отец Орхана погиб от османского клинка, защищая вместе с греками город Фессалоники. Тогда его сын нашел укрытие за стенами Константинополя.

По сути, Орхан оставался единственным родственником Мурада и его сына Мехмеда. Как прямой потомок Османа, он мог претендовать на турецкий престол. Чтобы избежать соперничества за власть, султан оплачивал содержание Орхана в Константинополе из казны своего государства, лишь бы претендент не покидал стен этого города. Впрочем, принц и не спешил этого делать, Константинополь давно стал для него родным домом.

Орхан поприветствовал меня, а затем поклонился императору.

– Вы меня звали, государь?

Иоанн доброжелательно склонил голову в знак приветствия.

– Я рад, что вы нашли для меня время, принц. Теперь, когда все в сборе, я должен увериться, что все сказанное здесь не покинет стен этой комнаты.

Мы клятвенно заверили в этом императора, и тогда он продолжил:

– Сегодня поистине славный день, возможно, один из лучших в моей жизни! Чтобы он наступил, я трудился годами и, видит бог, претерпел многие унижения.

Иоанн взял одно из писем, лежащих на столе.

– Как я узнал, султан Мурад покинул Эдирне и отправился на войну с Караманом. На троне вместо него сидит его сын, слишком юный, чтобы представлять для нас угрозу. Вся власть находится в руках великого визиря – Халиля-паши, который всегда был настроен к нам миролюбиво. Я полагаю, надо использовать этот шанс с максимальной выгодой. Ты, Георгий, отправишься в Адрианополь в качестве моего посланника и будешь сообщать мне обо всем, что увидишь или услышишь при османском дворе. Вот эти письма ты передашь Халилю лично в руки.

– Как прикажете, – сказал я.

– Что касается вас, – император перевел взгляд на Орхана. – Думаю, что пришло время наладить контакты с вашими друзьями в Румелии.

Слова императора явно не понравились Орхану.

– Вы хотите, чтобы я поднял мятеж против султана? – нахмурился он. – Я не могу пойти на такое, даже с учетом того, что Мурад повинен в смерти моего отца!

– Нет, – спокойно возразил Иоанн. – Я просто хочу, чтобы турецкая знать не забывала, что есть еще один наследник османской крови. Вспомните, какая судьба постигла вашего отца и деда. Султан Сулейман был мудрым правителем, но его предательски убил его собственный брат. Ваш отец был храбрым воином, который никогда не прятался за чужими спинами, но враги предали его жуткой смерти. Вы законный претендент на османский трон, но живете на правах пленника в чужом государстве, а султан готов заплатить любые деньги, лишь бы о вас не вспоминать. Я счастлив, что Константинополь стал для вас родным домом, но разве вы не желаете справедливости для себя и своего рода?