Дмитрий Ольшанский – Последний крестовый поход (страница 54)
Об этой своей мечте султан говорил много раз, однако Халиль никогда не желал примириться с уходом своего повелителя.
– Вы еще слишком молоды, чтобы думать о смерти, государь, – промолвил визирь.
– Ошибаешься, я-то знаю, что она уже где-то рядом. – Мурад покачал головой. – Последние события в моей семье не прошли для меня бесследно. Мне всего сорок лет, и организм мой вроде бы здоров и крепок, однако все чаще в мою душу проникает могильный холод, он пронизывает меня до костей, лишая сна по ночам и причиняя немыслимые страдания днем. Лекари не могут найти причины этого недуга, да им это и не под силу.
Султан встал и прошелся по комнате.
– Знай, что я нисколько не боюсь смерти, так как уже сделал достаточно, чтобы потомки вспоминали и прославляли мое имя. Однако прежде чем окончить свои дни, мне хотелось бы немного пожить и для себя.
Халиль не перебивал своего повелителя. Приступы меланхолии преследовали султана со дня смерти принца Аллаэддина, и даже время не смогло залечить эту рану.
– А теперь позови ко мне Мехмеда, – повелел Мурад. – Мы с ним о многом должны поговорить.
Визирь спешно исполнил повеление султана и сам провел принца в покои его отца. Мехмед и не подозревал, что сегодня его судьба изменится навсегда. Из младшего и нелюбимого сына он всего за год превратится в падишаха огромной империи. Сколь интересна и непредсказуема может быть судьба человека!
Султан остался наедине со своим сыном, и Халиль мог только гадать, о чем шла их беседа. Прошло немало времени, прежде чем Мехмед вышел наружу. Бросив задумчивый взгляд на визиря и что-то пробормотав себе под нос, он быстрым шагом направился прочь.
Что творилось в душе наследника в этот момент, и какие наставления он услышал от падишаха? Для Халиля эти загадки так и остались тайной.
Уже через несколько недель многотысячное османское войско, возглавляемое своим доблестным повелителем, султаном Мурадом, покидало Эдирне. Люди толпами высыпали на улицы, желая хоть краем глаза увидеть владыку, который, в своем белоснежном облачении и тюрбане, украшенном крупным рубином и павлиньими перьями, и впрямь выглядел великолепно. Султана окружали бойцы его личной гвардии. Следом ехали паши, беи и командиры разных родов войск, а за ними, насколько хватало глаз, текла нескончаемая река вооруженных людей. При виде такой могучей армии ни у кого не оставалось сомнений в скорой победе над врагом. Город шумел и ликовал, осыпая солдат цветами и молясь об удачном походе.
Лишь два человека не разделяли всеобщего веселья.
Великий визирь Халиль и юный принц Мехмед знали, какое решение принял султан перед своим отъездом, и теперь каждый из них должен был обернуть это в свою пользу.
Или пасть очередной жертвой дворцовых интриг.
Глава 19
Франдзис
Лето 1444 года. Окрестности Левадии – Константинополь
(Если бы ты назвал несчастными только тех, кому суждено умереть,
ты не пропустил бы никого из живущих)
Если на западе горячее летнее солнце растопило холод в отношениях между Мурадом и Владиславом, то здесь, на Пелопоннесе, оно лишь разожгло пламя новой войны. Деспот Константин, собрав внушительное войско, пересек Коринфский перешеек и вторгся в южную Грецию. Застигнутые врасплох турки бежали вглубь Балканского полуострова. Правильно взвесив обстановку, афинский герцог Нерио решил сдержать слово и отправил на помощь Константину армии из подконтрольных ему Фив и Левадии.
Другая армия ромеев под предводительством Иоанна Кантакузена наступала западнее и тоже добилась определенных успехов, захватив несколько крепостей, удерживаемых вассалами османов.
К середине июня уже вся южная часть Балканского полуострова была в руках Константина. Эти успехи укрепили веру греков в своего храброго лидера и сделали его имя символом борьбы за освобождение православного населения этих земель от векового гнета латинян и их новых османских хозяев.
Сам Константин не спешил торжествовать. Он понимал – пока существует угроза вторжения крестоносцев, турки не смогут выделить достаточно сил для подавления греческого мятежа. Однако очень скоро стало известно, что Мурад подписал с Владиславом мирное соглашение сроком на десять лет. Эта новость сильно омрачила настроение нашего командования – теперь мы готовились к ответным действиям султана против нас. Впрочем, этого не произошло.
Вторжение Караманидов заставило Мурада вновь отозвать свои войска на восток, оставив защиту Балкан своему наместнику в Румелии – свирепому к христианам Шехабеддину-паше. Последний пригрозил Константину войной, если тот не остановит свои завоевания, но моего господина нельзя было запугать подобными угрозами. Объединившись с армией Кантакузена, деспот продолжил свой освободительный поход.
Как в былые времена, я неотрывно следовал за своим господином. Мы ехали с ним бок о бок и вспоминали славные дни юности, когда еще был жив император Мануил, а в самой империи царили мир и порядок. Тогда мы еще не знали, что это лишь кратковременный период затишья перед большой бурей. Со смертью Мануила все государство как будто погрузилось в хаос. За свое беззаботное детство и юность мы поплатились уже в зрелом возрасте. И борьба, которую начал Константин, имеет целью не только вернуть земли, которые мы когда-то потеряли. Наша борьба – это напоминание грекам об их великом прошлом.
Константин верит, что огонь тысячелетней империи еще не до конца угас и его можно зажечь вновь. Ради этого он готов пойти на многое, и куда бы ни лежал его путь, я пойду следом…
Моя миссия в Патры прошла благополучно. Архонты встретили меня с дарами и обещаниями исполнить повеление Константина и подготовить войска для его армии. Однако за подобострастными улыбками была скрыта истинная сущность этих людей – они столь же легко меняют своих покровителей, как свои парадные одеяния. Многие из них мечтали о возвращении латинского господства, другие – вели тайные переговоры с султаном, но боялись гнева Константина, который не любил церемониться с врагами и всегда действовал в этом вопросе крайне решительно и жестко.
Не прошло и десяти лет, как архонты Патр решили устроить мятеж с целью убить Константина и вернуть в город власть латинских епископов. Лишь в последний момент мне удалось раскрыть этот заговор и предотвратить покушение на жизнь моего господина. Архонтам дорого пришлось заплатить за свое предательство – Константин отобрал у них все, кроме жизни, но и ее мог забрать в любой момент. Этот урок запомнили здесь надолго.
Получив все необходимые бумаги и заверения, я уже собирался покинуть город, однако на одной из площадей неожиданно повстречал человека, который явился передо мной словно призрак из прошлого. Он смотрел на меня холодным сосредоточенным взглядом, вытянувшись во весь рост, гордо вскинув подбородок. За эти годы он нисколько не растерял своей величественной осанки, словно по-прежнему был одним из влиятельнейших сановников этой провинции, а не мятежником, приговоренным к длительной ссылке.
– Николай Граитца, – чеканя слова, произнес я. – Разве твое изгнание уже закончилось? Как ты осмелился появиться в Патрах?
– Я прибыл сюда, чтобы поговорить с тобой, – ответил мятежный архонт.
– Не думаю, что нам есть о чем разговаривать, – ответил я, собираясь уходить.
– Ты уверен? – крикнул мне вслед Граитца. – Неужели ты думаешь, что после неудавшегося покушения по дороге в Мистру не найдется никого, кто смог бы закончить дело?
Я резко обернулся. О покушении на меня я рассказал лишь Константину и Иоанну Далматасу.
– Откуда тебе известно? – спросил я, делая знак Фоке, который приготовился в любой момент выхватить свой внушающий страх боевой топор. – Ты имеешь к этому какое-то отношение?
Николай только рассмеялся.
– Зачем мне твоя смерть? Она ничего не изменит. Однако я по-прежнему посвящен во многие тайны и знаю, кто и зачем пытался убить тебя.
– Это известно и мне, – ответил я. – Если тебе больше нечего сказать…
– Константина окружают предатели, – быстро проговорил Николай Граитца. – Их гораздо больше, чем ты думаешь, Георгий. Они только ждут удобного момента, чтобы нанести удар. И он скоро наступит, ведь никому не нужно, чтобы Константин получил лавры победителя турок.
– Если это правда, где доказательства? – спросил я. – Как можно доверять словам мятежника и предателя?
– Ты получишь доказательства, – без колебаний ответил Николай. – Однако взамен и ты окажешь мне одну услугу.
Я размышлял недолго.
– Если ты рассчитываешь на прощение, то этот вопрос можно уладить только с моим господином.
– Вовсе нет, – лицо Николая переменилось. – Я вовсе не нуждаюсь в вашем прощении. Я хочу лишь отыскать моего сына.
– Все твои сыновья погибли.
– Я тоже так думал, – Николай поднял на меня глаза, и в них больше не было ненависти, а только боль утраты. – Но совсем недавно я получил письмо из Софии… Мой сын сражается в армии короля Владислава.
– Можно ли доверять этим сведениям?
– Да. Человек, который это сообщил, ненавидит меня, но я уверен, что он не лжет.
Я начал припоминать.
– Твой сын… Не он ли обвинялся в подготовке мятежа и убийствах? Ты ведь знаешь, что здесь его ждет только смерть. Если не от руки твоих дружков-архонтов, то от руки закона. Он преступник.