Дмитрий Ольшанский – Последний крестовый поход (страница 30)
Внешне царевич очень сильно походил на своего венценосного брата, Иоанна. Все тот же нездоровый цвет кожи, меланхоличное выражение лица, плавность движений и загадочный блеск в глазах. Голос его всегда был тихим и вкрадчивым, так что зачастую приходилось напрягать слух, чтобы не пропустить сказанное. Однако я знал, что за этим смиренным образом скрывался умный и опасный человек, способный на все ради достижения своих честолюбивых замыслов. Именно поэтому в беседе с царевичем следовало тщательно взвешивать каждое слово.
Я поклонился царевичу, как того требовал этикет, а затем произнес:
– Я не хочу, чтобы жители Константинополя снова убивали друг друга, и делаю для этого все, что могу.
– Это похвально, – кивнул Феодор. – Пойдем, нам надо с тобой поговорить.
Покинув шумную площадь, мы вошли во дворец и добрались до покоев Феодора. До своего отъезда в этих комнатах жил Константин, теперь же они перешли к его брату, который сам настоял на этом, как бы подчеркивая – место подле императора отныне занимает он.
Расположившись за небольшим столиком, царевич первым начал разговор:
– Как тебе жизнь в столице, Георгий? Не скучаешь по своим странствиям?
Ласковый голос Феодора сразу же насторожил меня.
– Не скрою, моя душа не может найти себе покоя в бездействии, – ответил я.
– Я так и думал. – Феодор медленно поднялся и подошел к балкону. – Очень скоро мы уедем отсюда. Но пока императору нужна моя поддержка. Он ведь сейчас так слаб, а Константин и Фома слишком далеко от столицы.
Он испытующе посмотрел на меня, и по моей спине пробежали мурашки. Я слишком хорошо знал царевича и прекрасно видел, к чему он пытается меня склонить.
– Константин далеко, – согласился я. – Но он явится в столицу по первому зову и, если понадобится, во главе армии.
Мои слова неприятно уязвили самолюбие Феодора.
– Ох уж этот Константин, – слегка сжимая кулаки, проговорил он. – Всеобщий любимчик и герой битв. Неужели только я вижу, что за яркой оболочкой скрывается абсолютная пустота?
Я не стал отвечать на этот вопрос. Феодор и Константин не ладили между собой с самого раннего детства. А однажды они даже скрестили мечи на поле боя.
Тот день надолго врезался в мою память. Неизвестно, что произошло тогда между братьями, но когда я прибыл в Мистру из очередной дипломатической миссии, то застал Константина во главе армии, которая спешила к месту сражения, где в это самое время схлестнулись войска Фомы и Феодора. Последний одерживал верх, и только прибытие Константина спасло Фому от жестокого поражения. Однако кровопролитие это не остановило. Разгневанный Феодор лично повел своих людей на вновь прибывших солдат Константина, и кто знает, чем могло закончиться это братоубийственное сражение, если бы не густой туман, опустившийся в тот день на поле брани.
– Я понимаю твое молчание, Георгий, – вкрадчиво произнес Феодор. – Ты служишь Константину уже много лет, и я не могу винить тебя за это. Мой брат, безусловно, хороший воин. Такие люди нужны империи на полях сражений, но на троне в это время должен быть человек несколько иного рода…
Феодор выжидающе посмотрел на меня, но я не произносил ни звука, и тогда он заговорил откровенно:
– Я каждый день молюсь, чтобы Господь даровал Иоанну долгих лет царствования. Его ноша поистине неподъемна, но рано или поздно кому-то придется принять ее. К сожалению, мой брат не обзавелся потомством, поэтому следующим законным наследником престола являюсь я, и мне следует быть готовым, что судьба страны окажется в моих руках.
Феодор приблизился ко мне.
– Пойми меня правильно: я не властолюбец, но кто еще в состоянии взять на себя такую ответственность? Фома и Димитрий погрязли во взаимной вражде, а Константин не видит дальше лезвия своего меча.
Откровенность Феодора несколько удивила меня.
– Никто не оспаривает ваши права на престол, – произнес я. – Именно поэтому Константин добровольно отправился в Морею.
Однако Феодор лишь рассмеялся.
– И тем не менее ваш брат не ищет ссоры, – с нажимом произнес я. – Он понимает, что этим лишь подыграет врагам нашей империи.
Однако мои слова не произвели на Феодора желаемого эффекта.
– Неужели ты полагаешь, что я настолько глуп? – прошипел он, глядя мне прямо в глаза. – Мой брат затеял военный поход против турок только для того, чтобы таким образом завоевать популярность в столице. Морея для него – всего лишь легкий путь к трону, и ради этого он не побоится пойти по костям своих людей. Если султан повернет свои войска против нас, мы пожалеем, что родились на этот свет. И виной тому будет лишь гордыня моего брата!
Мне было неприятно слышать столь незаслуженные оскорбления в адрес моего друга и господина, но я не смел перебить Феодора, который, похоже, в очередной раз попытался на словах расквитаться с Константином за старые обиды.
– У султана появились и более опасные противники, – заметил я. – Его столице угрожает армия крестоносцев, а восточные рубежи Османской империи беспокоят непокорные эмиры. Мне кажется, что сейчас самый выгодный момент для решительных действий. Ведь, как известно, даже Геркулесу невозможно справиться со многими!
Феодор горько покачал головой.
– Если бы я верил в успех этого дела, то первым бы встал под знамена Константина! Но разговор сейчас не об этом.
Сделав небольшую паузу и склонившись к моему лицу, Феодор прошептал, будто делясь со мной сокровенной тайной:
– Ты ведь знаешь, что некоторое время назад я хотел покинуть этот суетный мир и удалиться в монастырь. Однако какая-то часть моей души тогда воспротивилась этому решению, и теперь мне стало ясно – мое место здесь.
Феодор раскинул руки, взглядом обводя сводчатые потолки своих покоев.
– Если бы я поступил так, как собирался, какую пользу это могло принести моей стране? Один монах сказал мне: «Ты хочешь посвятить свою жизнь Богу, но не лучше ли будет проявлять большее усердие в делах, нежели в молитвах? Быть может, правильнее служить Ему на том месте, которое Он предначертал тебе по праву рождения?»
Феодор поднял указательный палец вверх и замолчал, давая мне время осознать все сказанное, а затем продолжил:
– В самом деле, разве сохранение истинной веры и города, в котором она обрела свое величие, не является как раз тем, что угодно Богу? Я собираюсь исправить ошибки, допущенные Иоанном: я освобожу наш народ от гнета латинских священников, верну Константинополь его жителям, чтобы никто не посмел больше относиться к ним с пренебрежением!
Он потрясал сжатыми кулаками, и голос его становился все громче.
– Сейчас каждый, кто хочет блага для своей страны, должен действовать самозабвенно во имя нашей общей цели. Скажи, когда настанет этот день, смогу ли я рассчитывать на тебя, Георгий?
– Простите, но что же вы хотите от вашего раба? – поинтересовался я.
– Преданности! – воскликнул Феодор, и его глаза осветились каким-то безумным пламенем. – Мне нужны люди, которые разделят мои убеждения и помогут уберечь страну от катастрофы. Если ты хочешь того же – будь со мной! В обмен я предлагаю тебе власть и полномочия, на которые вряд ли когда-нибудь расщедрится мой брат. Подумай сам: чем Константин вознаградил тебя за преданную службу? Всего лишь титулом протовестиария! У меня же ты получишь гораздо больше, и поверь, твои старания не будут забыты!
Он улыбнулся, но улыбка эта выглядела настолько фальшиво, что, вероятнее всего, была призвана лишь для того, чтобы снять накопившееся напряжение.
– Оставайся пока наместником в Селимврии, – предложил мне Феодор. – И когда настанет время, я призову тебя в столицу. Твой опыт и талант будут незаменимы в делах, которые нас ожидают. Но сначала я хочу знать: будешь ли ты предан мне? Готов ли встать на мою сторону?
Я выслушал и взвесил каждое слово, произнесенное братом императора. Что-то переменилось в нем, и сложно было теперь узнать в этом человеке того, кто всего несколько лет назад собирался закрыться в монастыре от всего мира.
– Я буду предан вам, как и всей вашей семье, – уклончиво ответил я.
– Сейчас не время для пустых фраз, Георгий! – нетерпеливо воскликнул Феодор. – Оставь свою дипломатию и скажи прямо: на чьей ты будешь стороне, если наша империя останется без императора? Поддержишь ли ты законного наследника престола или же переметнешься к его противникам?
– Не стоит говорить об этом сейчас, – спокойно ответил я, стараясь не глядеть в налитые кровью глаза царевича. – Пока на троне ваш брат, все мы должны верно и преданно служить ему, каждый на своем месте и в меру своих сил.
– Ты вновь уходишь от прямого ответа, – покачал головой Феодор, и в его голосе послышалось сожаление. – Что же, пусть тогда Господь рассудит нас. Я не держу тебя более, ступай и помни: мое предложение еще в силе, но не затягивай со своим решением, ибо когда придет время, в союзниках у меня недостатка не будет.
Я оставил покои Феодора со смешанными чувствами. Этот человек, который всю жизнь тянулся скорее к книгам, нежели к мечу, более других своих братьев напоминал мне Мануила. Как и его отец, Феодор был наделен несомненными талантами и, безусловно, мог принести пользу своей стране. Однако бывший деспот Мореи был крайне непредсказуем в своих делах и поступках.