Дмитрий Ольшанский – Обманчивый рай (страница 94)

– Кто это там идет? – протирая глаза, пробормотал стражник. – А, это ты, Карагез. Что везешь в телеге?

– Навоз из султанских конюшен, что же еще? – недовольно пробурчал Карагез. – Могу и тебе отсыпать, если желаешь.

– Мне приказано досматривать все, что покидает пределы лагеря! – объяснил воин, искоса поглядывая на телегу.

– Досматривай! – развел руками Карагез. – Если тебе, конечно, охота копаться в лошадином дерьме.

Янычар скорчил гримасу, еще раз бросил взгляд на содержимое телеги и, махнув рукой, сказал:

– Шайтан с тобой! Проезжай!

Оказавшись за пределами лагеря, Карагез сразу свернул на крутую, каменистую дорогу, которая сбегала с холма прямо к берегу. Легкий ветерок доносил приятный запах соли и водорослей, который Карагез жадно вдыхал, предвкушая долгожданное очищение. Пусть завтра он вновь будет ковыряться в грязи, страдая от надоедливых вшей и мух, но зато эту ночь он проведет как султан и никто ему не помешает.

Вдруг до его уха донесся стук приближающихся копыт. От страха Карагез мгновенно позабыл обо всем на свете и, повинуясь инстинкту, немедленно укрылся в ближайших зарослях.

Затаившись в своем укрытии, Карагез стал прислушиваться. Всадники приближались – железные подковы их лошадей все громче отбивали дробь на мощеной камнем дороге.

«Вероятно, отряд дозорных сипахов», – подумал Карагез, рассудив, что лучше не покидать укрытия. Спустя минуту мимо него пролетели четверо верховых, облаченных в турецкую форму. Но ехать дальше они почему-то не стали – остановились рядом с тем местом, где спрятался Карагез. Перепуганный еще больше, он перестал дышать, боясь каким-либо образом выдать себя. Лишь спустя некоторое время он начал осознавать, что совсем не понимает оживленную речь этих всадников. Карагез быстро смекнул, что разговор ведется на греческом, но что эти ромеи забыли здесь в столь поздний час и почему надели на османскую форму?

Разгадка казалась столь очевидной, что Карагез обругал себя за то, что не сообразил сразу. Ведь кому как не ему, знать этих «ряженых», из-за которых он претерпел столько несчастий! Более того – он узнал голос их вожака, того самого, который обманом завел его в пороховое хранилище. А сейчас он слышал и видел своего обидчика, но не знал, что следует предпринять, ведь не оставалось никаких сомнений – на этот раз греки его не пощадят.

Тем временем воины спешились и, взяв коней под уздцы, двинулись в сторону турецкого лагеря, постепенно скрываясь из виду. Выждав некоторое время, Карагез выбрался из укрытия и, оглядевшись по сторонам, бросился бежать сквозь лесную чащу, надеясь успеть раньше лазутчиков.

– Вот вы и попались! – веселился Карагез. – На этот раз ваши ухищрения не помогут – вы попадете прямо в руки султана! И тогда повелитель с великой щедростью возместит мне все, что я потерял по вашей вине!

Карагез уже видел искаженные от злости лица своих недругов, когда страшная боль обожгла затылок, а мир вокруг озарился мириадами ярких звезд…

Стояла глубокая ночь, когда Рангави и его спутники подобрались вплотную к османскому лагерю. С первого взгляда было понятно, что султан усилил безопасность своей ставки. Теперь, укрепленный земляным валом, рвом и бдительной охраной, лагерь казался практически неприступным. Была и еще одна проблема – греки и понятия не имели, где сейчас находится Урбан.

Решили действовать на удачу и даже поделили между собой роли, когда позади раздался сухой треск веток и шелест листвы. Антемий тут же снял со спины лук, Мануил приготовил веревку, а Порфилий выхватил метательные ножи – все ждали только сигнала своего командира, но Рангави лишь неподвижно вглядывался во тьму, а затем спокойно произнес:

– Опустите оружие. Это друг.

Из-за деревьев выступил Андрей, волоча за собой связанного человека в перепачканном грязью халате и в съехавшем на левый глаз тюрбане.

– Я оставлял тебя следить за лошадьми, а не гоняться за турками, – сказал Рангави, внимательно рассматривая пленника.

– За этим долго гоняться не пришлось – усмехнулся Андрей. – сам в мои руки угодил. Куда-то шибко спешил, вот я и подумал, что не мешало бы его остановить да расспросить как следует.

Андрей встряхнул пленника и поставил того на ноги.

– Вот только беседа у нас не задалась. – продолжил он. – Я его по голове огрел слегка, так этот чуть дух не испустил. Пришлось в себя приводить, а как очнулся, так ни слова по-нашему! Знай, лопочет на своем.

– Все ясно, – покачал головой Рангави. – Подведи-ка его сюда.

Андрей подтолкнул к командиру командиру. При виде Рангави османец выпучил глаза и задрожал всем своим хлипким тельцем. Жалкий вид его развеселил греков, но одного взгляда командира хватило, чтобы пресечь усмешки.

– Не бойся, мы не причиним тебе вреда, – обратился он к пленнику на турецком. – Но я могу щедро вознаградить, если ты поможешь нам.

С этими словами Рангави вытащил несколько золотых дукатов. Однако вопреки ожиданиям лицо турка исказил дикий ужас. Только тогда Рангави сумел внимательно разглядеть своего пленника.

– Карагез! – воскликнул он от удивления. – Ты ли это? Помнишь меня?

Турок не ответил, но по его почти обезумевшим от страха глазам Рангави прочитал ответ и понял, что писарь не забыл их последнюю встречу.

– Вижу, что и ты меня узнал. Тем лучше. Но что это на тебе? – воин сделал шаг назад, рассматривая своего недавнего знакомого. – Зачем ты облачился в этот грязный халат? Решил сменить шелка султанского чиновника на лохмотья бродяги?

Все, кроме Андрея прыснули со смеху. Но тут Карагез собрался с духом, упал на колени и взвыл, словно раненый зверь.

– Благородный господин! – с мольбой в голосе закричал он. – Прошу, отпусти меня! Ведь я не сделал тебе ничего дурного и давно уже простил за то, что ты так несправедливо обошелся со мной!

Рангави со смехом обхватил Карагеза за плечи и легким движением поднял на ноги.

– Вижу у тебя большое сердце, если ты так легко прощаешь обиды. Но поверь, у меня и в мыслях не было причинять тебе вред.

– А как же деньги, которые ты забрал? – немного осмелев, произнес Карагез, косясь на дукаты.

– Если бы тогда я оставил их тебе, то как бы ты оправдался перед султаном? – резонно заметил Рангави. – Теперь, когда сама судьба свела наши пути, я с чистой совестью могу вручить твою награду.

С этими словами он бросил Карагезу несколько блестящих монет.

– Но ты можешь получить гораздо больше, если окажешь нам небольшое содействие, – добавил Рангави.

Карагез уже догадывался, о какой услуге его попросят, и потому сразу же замотал головой.

– В лагерь вам ни в коем случае нельзя – все входы и выходы тщательно охраняются. Но даже если вы окажетесь внутри, вас живо схватят и…

– Именно поэтому нам и нужен сведущий проводник, – сказал Рангави. – А если ты еще покажешь, где обитает мастер Урбан, то получишь вот это.

В руках грека появился небольшой изумруд. Свет луну отражался на ровных гранях драгоценного минерала и Карагез, зачарованный его таинственным блеском, тут же потянулся к нему, но Рангави быстро убрал камень за пазуху и произнес:

– Так ты поможешь нам?

Немного придя в себя, Карагез принялся размышлять. Отказывать грекам было опасно – на этот раз его точно не пощадят, но и помогать врагам султана он тоже не желал – слишком ужасные мучения сулило ему такое решение в случае неудачи. С другой стороны, прекрасный минерал, обещанный ему в качестве награды, мог сильно поправить его дела и при умелом подходе к делу вернуть прежнюю доходную должность. Кроме того, если он выдаст греков султану, то можно потребовать этот изумруд в качестве награды. Еще не зная, как следует поступить, Карагез решил положиться на судьбу и действовать в соответствии с обстоятельствами.

– Я помогу вам, – кивнул он, предвкушая скорую наживу. – Идите за мной.

Спустя полчаса к деревянному частоколу османского лагеря подъехала телега.

– А это ты, Карагез! – зевая, произнес тот же самый янычар, что совсем недавно досматривал его повозку. – Что теперь везешь?

– Свежее сено, для лошадей повелителя, – махнул рукой Карагез. – Довольно им жмых жевать.

– Сено говоришь? – янычар играючи выхватил саблю и направился к повозке. В этот момент на лбу Карагеза выступили капли пота, и он воскликнул, пытаясь скрыть обуявший его ужас:

– Ты что такое собираешься делать?

– Сено саблей не испортишь, – отозвался янычар и несколько раз воткнул клинок в охапки пересохшей травы. Карагез с ужасом следил за происходящим, трижды проклиная себя за то, что согласился на эту авантюру.

– Все нормально, – кивнул воин. – Можешь проезжать.

Поблагодарив караульного, Карагез, все еще холодея от страха, подстегнул мула и двинулся дальше. Миновав все посты и заграждения, он отвез телегу в укромное место и, трижды стукнув палкой по ее корпусу, разрешил грекам покинуть свое укрытие. Четыре фигуры выбрались из-под травяного настила и спрыгнули на землю.

– Все целы? – спросил Рангави, стряхивая с себя высушенные стебли.

– Антемия зацепило, – произнес Порфилий, указывая на кровоточащую рану на ноге своего приятеля.

– Легкий порез, – отмахнулся от него Антемий, но, сделав всего несколько шагов, со стоном привалился к стене.

– Рана глубокая, – заключил Рангави. – Тебе с нами нельзя.

– И что же мне теперь делать? – Антемий тихо выругался.