Дмитрий Ольшанский – Обманчивый рай (страница 96)

– Попробуй задержать их! – крикнул Рангави Мануилу. – Порфилий, помоги ему, я должен кое-что проверить!

По правде говоря, он и сам до конца не осознавал, что собирается сделать, но в столь опасных ситуациях, его интуиция всегда подсказывала верный путь. Рангави бросился к неприметной лестнице в углу, что спускалась в подвальные помещения. Вокруг все уже пылало огнями – турки лезли в дом со всех сторон, освещая дорогу факелами и беспорядочно размахивая саблями. Мануил, широко расставив ноги, методично рубил османам головы, и его ужасающая секира то и дело мелькала в языках пламени. Рядом с ним сражался Порфилий – его орудием была длинная цепь с тремя металлическими битами, которую он ловко раскручивал над головой, не позволяя врагам даже приблизиться к себе.

Рангави был почти у лестницы, когда какой-то турок едва не пригвоздил его к стене ударом копья. Лишь непревзойденная реакция вновь спасла ему жизнь. Увернувшись от очередного выпада, он одним ударом спустил своего противника со ступенек. Турок больше не поднялся. Двинувшись следом, Рангави обнаружил еще одну галерею, на этот раз небольшую и хорошо освещенную. Здесь было лишь пару дверей, а в углу, среди мешков и бочек копошился человек. Собрав книги в свою небольшую сумку, он бросился бежать и не сразу заметил, что путь уже перекрыт.

Рангави остановился на последней ступеньке и только тогда незнакомец поднял на него глаза, в которых тут же отразился страх затравленного зверя. Это был Урбан, и без сомнения, он узнал того, кто сейчас стоял перед ним. Побледневший инженер отшатнулся в сторону, прижимая к груди кожаную сумку, словно надеясь защитить ею свою жизнь.

Убивать безоружных было не в правилах Рангави, но на сей он был готов сделать исключение. Однако Урбан, вопреки ожиданиям, не потерял остатки мужества.

Схватив со стены зажженный факел, венгр бросился в одну из дверей, где, судя по всему, хранился порох. Впечатленный такой самоотверженностью Рангави тем не менее сумел упредить его. Метким броском ножа он выбил факел из рук Урбана и в два прыжка настиг инженера, который беспомощно растянулся на полу. Кровь тонкой струей сочилась из раны на руке, а сам венгр, зажмурив глаза, торопливо читал молитвы. Оставалось нанести всего один удар, чтобы раз и навсегда покончить с проклятым ренегатом.

Рангави вскинул руку, но удара не последовало, он медлил, теряя драгоценные секунды, а когда решимость вновь наполнила его сердце, из коридора с дикими криками выскочило несколько османцев с мечами и копьями наперевес. Загораживая Урбана, они скопом кинулись на грека, осыпая грека ударами со всех сторон. Бой продолжался недолго и вскорн четыре мертвых тела лежало на залитом кровью каменном полу. Однако Урбана уже нигде не было видно. Ругая себя последними словами, Рангави кинулся вслед за убегающим инженером, надеясь настигнуть его до того, как он смешается с толпой наверху. Взлетев по ступеням, он вновь очутился на полуоткрытой галерее второго этажа. Внизу, в большом обеденном зале, все еще кипел жестокий бой. Мануил и Порфилий, сражаясь плечом к плечу, уже едва сдерживали напиравших османов, которым не было числа. Рангави оказался перед сложным выбором: следовать ли ему за Урбаном или помочь своим друзьям? Краем глаза, он видел, как инженер проскользнул на балкон, а оттуда была лишь одна дорога – во внутренний двор…

Не теряя больше ни секунды, Рангави вскочил на перила лестницы и сорвался вниз в самую гущу сражения. От такой неожиданности турки попятились назад, а Мануил и Порфилий, увидев своего командира, сразу же воспрянули духом.

– Урбан здесь, он выскользнул во двор! – крикнул им Рангави и все трое с яростным воем бросились к входной двери, разя всех на своем пути. Выбежав на улицу, греки различили темную фигуру венгра, который метался в темноте, стараясь спрятаться за спины сбегающихся к дому янычар.

– Бегите, я возьму их на себя! – прогремел Мануил, перехватывая секиру и устремляясь на османских воинов. Воспользовавшись замешательством врагов, Рангави и Порфилий продолжили преследовать Урбана, который, найдя главные ворота закрытыми, бросился в сторону амбара – это был тупик. Но греки ликовали слишком рано – в бой неожиданно вступили лучники, которые осыпали ромеев градом стрел, не давая им высунуться, тогда как Урбан спокойно вскарабкался на крышу и вот-вот мог скрыться с глаз.

– Ух, не нравится мне все это! – сплюнул на землю Порфилий. Выскочив из укрытия, он раскрутил свою цепь и бросил ее в сторону стрелков, а сам, с поразительной ловкостью отталкиваясь одними лишь ногами, взлетел вверх по стене и, не дожидаясь своего товарища, устремился за ускользающей целью. Рангави потребовалось несколько больше времени, чтобы преодолеть препятствия, но и он, очень скоро оказался на крыше. Затем он увидел, как Порфилий нагоняет Урбана, как, увлекшись погоней, вскидывает меч, чтобы нанести решающий удар…и как в следующую секунду падает поряженный выскочившим из темноты янычаром.

Рангави наблюдал, как безжизненное тело его друга скатывается по черепичной крыше, и, хотя душа его жаждала отмщения, разум подсказывал, что прежде следует завершить дело.

Урбан был недалеко, но на пути к нему, словно скала, возвышался все тот же янычар. Оглядевшись, Рангави увидел убитого турецкого воина, сжимающего копье. Недолго думая, он вырвал оружие из мертвых рук и, хорошенько прицелившись, метнул в сторону убегающего венгра. Копье взмыло в воздух, устремляясь навстречу своей жертве и Урбан, несомненно, стал бы ей, но в дело вновь вмешался загадочный янычар. Оттолкнув инженера в сторону, турок быстрым движением сабли перерубил древко копья. Никогда прежде Рангави не видел такой молниеносной реакции. Теперь в его душе, наравне с яростью, вскипало и любопытство. Выхватил из-за пояса кинжал, он метнул его в османца, но тот с легкостью парировал и этот бросок.

Рангави было сложно удивить, но теперь это произошло – перед ним явно был не обычный воин. С таким ему не приходилось иметь дело раньше.

Несколько секунд грек и турок неподвижно глядели друг на друга, словно оценивая возможности противника. В это время на площадке показалось около дюжины стрелков с короткими составными луками. Несколько стрел просвистели возле головы Рангави, но бежать было некуда – позади на стену уже выбегали копейщики, стараясь взять греческого командира в кольцо.

Урбан давно уже скрылся и продолжать преследование не было никакого смысла. Уворачиваясь от сыпавшихся стрел и нацеленных на него острых наконечников копий, Рангави бросился бежать и, не останавливаясь ни на мгновение, сумел добраться до знакомой ему ветхой крыши заброшенного склада. Здесь он замедлил бег, давая шанс своим противникам приблизиться практически вплотную. Его задумка сработала – прогнившие деревянные перекрытия не выдержали веса закованных в доспехи воинов и с треском рухнули вниз, увлекая за собой перепуганных людей. Сам же Рангави, аккуратно ступая по скрипучим доскам, добрался до старого дуба и спустился на землю. Ни Антемия, ни Карагеза уже не было видно, зато площадь перед усадьбой быстро заполнялась всадниками, янычарами и другим вооруженным людом.

Рангави понял, что это конец. Антемий и Мануил, скорее всего, погибли и теперь турки наверняка попытаются взять его живым. Ведь только так султан сможет обвинить императора в нечестной игре и развязать кровопролитную войну против Константинополя. Но турки слишком плохо знали Рангави, если полагали, что сумеют добраться до него раньше, чем остановится его горячее сердце. Он с радостью разделит участь друзей, но прежде заберет с собой как можно больше врагов.

Кровь древних спартанцев уже клокотала в его жилах, когда позади раздался страшный шум, который быстро дополнился треском, криками людей и ржанием лошадей. Рангави обернулся – прямо ему навстречу, верхом на взмыленном жеребце, мчался Андрей, одной рукой сжимая поводья его черного как ночь скакуна. А за ним, не разбирая дороги, несся целый табун обезумевших султанских лошадей, круша и ломая все на своем пути и приводя людей в праведный ужас.

Андрей на скаку бросил поводья Рангави и тот, в мгновение ока очутился в седле. Жуткий переполох дал им время, чтобы скрыться. Хотя несколько сипахов все же сумели нагнать их у самой границы лагеря, когда перед ромеями выросла гора из наваленных кое-как бревен. Турки уже ликовали, размахивая над головой арканамами, когда, к их великому изумлению, Рангави и Андрей, не сбавляя скорость, играючи преодолели это последнее препятствие на пути к свободе. Ни один из агарян не решился повторить этот трюк – османские кони взвились на дыбы, едва не скидывая всадников, и потому туркам оставалось лишь бессильно наблюдать за тем, как двое ромеев растворяются в предрассветной дымке.

– Как ты нашел меня? – спросил Рангави, удостоверившись, что за ними нет погони.

– Благодаря Антемию, – ответил юноша. – Он подал знак, что вы в беде.

– Пылающая стрела, – понял Рангави. – Что же с ним стало?

– Не знаю, – покачал головой Андрей. – Если бы у меня было больше времени…

– Это не твоя вина, – прервал его Рангави. – Я привел их в западню, и они погибли из-за меня. Но почему ты вернулся, я же велел тебе уходить в случае опасности.