Дмитрий Ольшанский – Обманчивый рай (страница 81)
– Спускайся в трюм, – не поворачивая головы, сказал я сыну.
Иоанн не двинулся с места, словно не расслышал моих слов.
– Я хочу драться вместе с остальными, – твердо проговорил он.
– Надеюсь, что до сражения не дойдет, – сказал я. – А теперь ступай!
Иоанн еще несколько секунд глядел на приближающихся берберов, а затем с неохотой направился прочь.
Тем временем капитан и матросы разбирали принесенное кем-то оружие, проводили пальцами по лезвиям клинков и пытались зарядить несколько ружей.
Я вновь подошел к Антонио Риццо, который в спешке раздавал приказы своим людям.
– Капитан! Мне кажется, что в данной ситуации сопротивляться бессмысленно. Мы уступаем числом, да и оружие наше никуда не годится. На мой взгляд, следует начать переговоры.
– Переговоры? – удивился Риццо. – Это же отъявленные головорезы, с ними можно говорить лишь на языке силы!
– Мне уже доводилось иметь дело с пиратами, и я хорошо знаю их нрав, – продолжал убеждать я. – Они не станут убивать нас без нужды. Им нужны рабы.
– Я никогда не соглашусь на рабство, уж лучше смерть! – категорически заявил капитан и его тут же поддержали другие матросы.
– Если вы доверите дело мне, никто не умрет и не попадет в плен! – настаивал я.
Корабль корсаров замедлил ход и, спустя минуту, приблизился к нашему судну борт о борт. Взмыли вверх абордажные крюки, послышался треск, ломающегося дерева и дикие возгласы пиратов.
– Ну же! – обратился я к капитану. – Решайтесь!
Риццо колебался не более мгновения. Затем, с явным неудовольствием, он отбросил меч на палубу и его примеру последовали остальные члены команды. Я же еще раз заверил всех, что им нечего бояться, хотя признаться, в глубине души сам подобной уверенности не испытывал.
Около дюжины корсаров уже перебрались на наш корабль и я, с некоторым удивлением обнаружил, что среди них нет ни одного агарянина. Сильно загорелые, загрубевшие и обросшие густым волосом лица, все еще хранили черты европейской родины. Похоже, это были наемники из итальянских республик, которые решили променять службу на флоте на куда более доходное, хотя и опасное занятие.
– Я хочу говорить с вашим капитаном, – поборов страх, произнес я. – У меня есть для него предложение.
Каперы покосились на меня с явной враждебностью, а затем разразились дружным, не сулящим ничего хорошего, смехом. Один из пиратских главарей, с лицом отъявленного злодея, воскликнул:
– Что ты можешь предложить нам, а, козья морда? Лучше снимай скорее свои золотые цацки и не мешайся, пока мы будем обыскивать судно!
После этих слов сразу несколько бандитов бросились ко мне. Один схватился за рукав кафтана, второй потянулся к цепочке с золотым крестом. Я не сопротивлялся, со смирением перенося насмешки и издевательства каперов. Однажды мне уже доводилось бывать в плену у морских разбойников, и тогда мое положение было немногим лучше, однако из любой, даже самой скверной ситуации можно найти выход. Именно это я твердил себе, расставаясь с цепочкой, кольцами, сапогами и прочими вещами, представляющими хоть какую-то ценность. Краем глаза я видел, что Риццо со своими людьми порывается помочь мне, однако я жестом заставил его оставаться на месте.
– Ты явно непростой вельможа, – задумчиво произнес главарь пиратов, рассматривая кольцо с рубином, подаренное мне императором Иоанном в день моей свадьбы. – Кто ты? Кому служишь?
– Меня зовут Георгий Франдзис, – проговорил я со всем возможным достоинством. – Я служу императору Константину Палеологу и направляюсь в Константинополь с важной миссией. За мою жизнь и жизни этих людей василевс заплатит крупную сумму. При условии, что ни нам, ни находящемуся на борту грузу не будет причинен ущерб.
– Константин Палеолог, император ромеев, – осклабился пират, словно бы это был его старый знакомый. – Говорят, он достойный человек и всегда держит слово. Но насколько мне известно, казна василевса пуста. Чем же он собирается платить?
– Он заплатит, – заверил его я. – Позвольте только написать письмо…
– Довольно! – прервал меня главарь, вскидывая руку. – Я не собираюсь вести переговоров с королями или императорами. Мне слишком дорога моя жизнь! Тебя и всю команду продадут на невольничьем рынке в Алжире. Тех, кто будет сопротивляться, ждет немедленная смерть!
Я увидел, как Риццо наклоняется к сапогу, за которым был спрятан кинжал, несколько его моряков также приготовились к бою. Однако в этот момент по палубе разнесся громовой голос с сильным арабским акцентом:
– С каких это пор, ты распоряжаешься захваченной добычей, Бернардо? Уже забыл, кто твой хозяин?
Все обернулись. На палубу поднялся огромного роста пират в жилете на голое тело и шароварах, подпоясанных алым кушаком. В отличие от остальных он явно происходил с африканского континента. Чернокожий, мускулистый, без единого волоса на лице и голове и страшным шрамом от подбородка до налитого кровью, ослепшего глаза. Остальные пираты смотрели на него с опаской, даже названный по имени главарь, доселе державшийся столь надменно, слегка побледнел и вытянулся в струну.
– Что случилось, Аббас! – подобострастно заулыбался Бернардо. – Какое тебе дело до жизней этих неверных псов! Команда уже месяц не получала жалования, а этот улов, похоже, обеспечит нас на ближайшие полгода!
Каперы дружно поддержали речь своего лидера, однако Аббас сохранял каменное выражение лица.
– Это хорошо, что ты печешься об интересах команды, – проговорил чернокожий, скрещивая руки на широкой груди. – А ведь не так давно ты пытался улизнуть с корабля, прихватив всю награбленную добычу. Теперь-то я вижу, что твой разговор с капитаном не прошел зря.
Бернардо сглотнул и побледнел еще больше.
– Это тебя зовут Геворгий Фраанцси? – повернул ко мне голову Аббас.
– Франдзис, – поправил я. – Да, это так.
Чернокожий смерил меня взглядом. Мне показалось, будто он несколько разочарован увиденным.
– Ну что ж, – пожал плечами пират, – в таком случае наш капитан уже ждет тебя.
Не говоря больше ни слова, Аббас шагнул на перекинутый через борта обоих кораблей деревянный мостик и жестом приказал следовать за ним.
Пираты и христиане с удивлением смотрели мне вслед. Впрочем, я и сам терялся в догадках, что именно потребовалось от меня капитану разбойничьего корабля. Неужели, он уже прежде слышал что-нибудь обо мне?
Оказавшись на палубе, Аббас двинулся к деревянной двери, расположенной на корме судна. Постучав несколько раз, пират отворил ее и, заглянув внутрь, негромко произнес:
– Я привел его.
Ответа не последовало, однако, спустя секунду, Аббас повернулся ко мне и, нахмурив свой единственный глаз, проговорил:
– Тебя ждут, Геворгий Францси. Но помни: стоит тебе проявить неучтивость к капитану, и я лично сдеру с тебя кожу.
Ободренный столь сердечным напутствием, я шагнул в просторную, но весьма скромно убранную комнату. Свежий морской воздух и солнечный свет струились сюда через отрытые настежь кормовые окна, возле которых стоял человек. Впрочем, говорить о том, что это был именно человек не совсем верно. Стоит уточнить – это была женщина. Да-да, сколь ни удивительно и не странно, это была именно женщина! Об этом говорила не только буйная каштановая шевелюра, волнами спадающая на хрупкие плечи, но и элегантная фигура, которую умело подчеркивали плотно облегающие бриджи, завернутые в высокие черные сапоги. Из одежды на капитанше была также белоснежная льняная рубаха с широкими, по последней моде, рукавами и стильный, украшенный серебряной нитью, бархатный жилет. Когда я вошел, она стояла лицом к окну и глядела на подернутое еле заметной рябью синеву бескрайнего моря.
– Вы хотели меня видеть, – откашлявшись, произнес я, стараясь нарушить затянувшееся молчание.
Девушка обернулась, и я едва устоял на ногах от удивления. Лицо, глаза, губы, оливкового цвета кожа – все это было мне хорошо знакомо.
– Феофано! – выдохнул я, чувствуя, как голова идет кругом. – Как ты здесь…
Она не позволила мне договорить. Резко и решительно преодолев небольшое пространство комнаты, Феофано обвила своими руками мою шею, и я почувствовал знакомый фиалковый аромат, который слишком часто мерещился мне во снах. Наши губы встретились, увлекая в пучину страсти, которая, казалось, погубит меня навсегда, однако на этот раз я не позволил этому случиться.
– Что ты делаешь на пиратском корабле? – отступая на шаг, спросил я.
Щеки Феофано горели, а в глазах пылала страсть, точно так, как тогда в Константинополе.
– Ты любишь задавать вопросы, – вздохнула она, опускаясь на деревянный табурет и закидывая ногу на ногу. – Словно надеешься, что ответы сделают тебя счастливее.
– Нет, но они хотя бы объяснят, кем ты стала, – прошептал я.
Глаза Феофано опасно сузились. Только теперь я заметил разительную перемену во всем ее облике. Да, Феофано стала еще прекраснее, но за этой красотой я не узнавал ту юную, робкую девушку, которая когда-то завладела моим сердцем. Теперь, в ее темных, словно морская пучина глазах не было ни тепла, ни надежды, а лишь холодная бескрайняя даль, которую мне было не под силу разгадать.
– Это все, о чем ты хочешь спросить меня после трех лет разлуки? – приподняв брови, поинтересовалась она. – Вот так ты себе представлял нашу встречу?
Ее упрек заставил меня пожалеть о сказанном. Я медленно прошелся по каюте, стараясь не встречать с Феофано глазами, и, наконец, остановился возле распахнутого окна.