Дмитрий Ольшанский – Обманчивый рай (страница 50)

Я прикрыл глаза и помассировал виски. Постоянные мысли о смерти, заговоры и недомолвки – все это страшно утомило меня.

Стараясь больше не думать о дурном, я закутался в плащ и медленно двинулся к дому, аккуратно ступая по блестящим от дождя камням мостовой. Ночной воздух был наполнен сыростью, а неистовый ветер яростно обрывал листву с черных веток.

Осень – печальное время года, но именно сейчас Константинополь был наполнен особенным очарованием. Древние храмы и дворцы, навсегда лишившиеся своих мраморных и золотых одеяний, казались теперь безжизненными памятниками давно ушедшей эпохе. Омываемые дождями и покинутые своими обитателями, они словно напоминали о бренности земного бытия и заставляли задуматься о неизбежном конце всего сущего.

Мне странно было осознавать, что в этом опустевшем и умирающем городе, наполненном тенями прошлого, продолжает жить тот самый народ, что и тысячелетия назад повелевал над всем Средиземноморьем. И еще более удивительным казалось, что судьба этого народа находится в том числе и в моих руках.

С этими мыслями я поднял голову и взглянул на сгустившиеся над городом тучи. Этот год принес слишком много испытаний империи ромеев. Но ведь он еще не закончился.

Раним утром жители Константинополя с удивлением и страхом выглядывали из окон, взирая на марширующих солдат, что направлялись в сторону Влахернского дворца. Во главе этой армии, верхом на породистом жеребце, словно полководец перед битвой, ехал царевич Фома – самый младший из братьев правящей династии Палеологов.

Узнав об этом, я выбежал из дома и в сопровождении моего верного помощника Алексея также поспешил во дворец. Я хорошо знал, что замышляет царевич и надеялся ему помешать. Но когда я прибыл во Влахерны, то быстро понял, что опоздал.

На площади перед резиденцией императора то тут, то там лежали раненые и обезоруженные солдаты Димитрия. Сам царевич Фома в сопровождении нескольких телохранителей поднимался по ступеням дворца. Его воины были облачены в стальные кирасы, а из-под длинных плащей сверкали клинки, которые они, несомненно, были готовы пустить в ход.

Опустившись на холодный камень, я начертал несколько строк на узкой полоске бумаги и подозвал Алексея.

– Как можно скорее отнеси это в обитель святой Марфы. – Я протянул ему свернутый листок. – Назовешь мое имя – там знают, что нужно делать. Ну же, поторопись!

Алексей коротко кивнул и со всех ног бросился выполнять мое поручение. А мне теперь следовало выиграть немного времени. Проследовав за царевичем, я вскоре нагнал его в одном из коридоров.

– Георгий! – улыбнулся Фома. – Очень хорошо, что и ты здесь. Мне пригодится твоя помощь.

– К сожалению, я слишком поздно узнал о вашем прибытии и не успел как следует подготовиться.

– Менее всего я желал, чтобы к моему приезду успели подготовиться. – Царевич недобро усмехнулся. – Особенно мой брат.

– Что же вы намерены делать? – спросил я, косясь на закованных в железо воинов позади царевича.

– Я хотел бы увидеть Димитрия. – Фома проследил за моим взглядом. – Мне есть что с ним обсудить.

– Не сомневаюсь, – кивнул я, указывая на телохранителей. – Но зачем вам эти люди?

– Мой брат зашел слишком далеко, пора его остановить, – ответил царевич.

– Силой оружия?

– Если понадобится, – холодно кивнул Фома, как будто именно этот вариант устраивал его больше всего.

Ситуация оказалась намного хуже, чем я предполагал. Глаза царевича пылали ненавистью и сейчас он был готов пойти на любое безрассудство, но Димитрий слишком глуп и высокомерен, чтобы понять это, он вряд ли станет даже слушать своего брата…

– Неужели вы готовы пролить родную кровь? – спросил я, в отчаянной попытке образумить царевича.

– Брата я не трону, – заверил Фома, нахмурив брови. – Но пусть любой, кто захочет встать на моем пути, поостережется, ведь я пришел говорить от лица справедливости, а она не знает жалости.

– И все же не стоит забывать, что сила отступает перед мудростью.

Фома одарил меня теплым взглядом.

– Пожалуй, твое присутствие будет очень кстати. Идем скорее, моему брату уже наверняка донесли обо мне. Не хочу оставлять ему времени на подготовку к нашей встрече!

Мы направились в тронную залу, где в это время заседал Димитрий и прочие вельможи. Совещание было в самом разгаре, когда подгоняемый злостью Фома распахнул большие двери, застав сановников врасплох. В мгновения ока все голоса стихли, а немногочисленные придворные, увидев вооруженных людей за спиной Фомы, вскочили со своих мест и бросились к трону, на котором помпезно восседал Димитрий. Он окинул взором вошедших, не выказывая ни удивления, ни страха, а затем спокойно промолвил:

– Я не ждал тебя так скоро, Фома. Чем вызвано твое бесцеремонное появление? Вероятно, желанием почтить память нашего усопшего брата и императора?

Фома сделал несколько шагов вперед, оставив телохранителей у дверей.

– Как и весь народ Константинополя, я оплакиваю смерть Иоанна, – громко произнес царевич. – Но прибыл я сюда не только ради этого.

Димитрий кивнул, предлагая брату продолжить и это вселило в Фому дополнительную уверенность.

– Уход Иоанна – трагедия для нашей семьи, но это еще и большая утрата для империи. Сейчас мы должны позаботиться о том, чтобы сохранить преемственность власти и передать корону новому, законному императору.

Димитрий высокомерно взглянул на брата.

– Кто же, по-твоему, достоин занять этот трон? – спросил он, поглаживая, золотые ручки древнего императорского престола.

– Достойных много, – ответил Фома, – но право на него имеет лишь один человек, и это наш брат!

– Константин, – понимающе кивнул Димитрий. – И какие же права он может предъявить?

– Право старшинства.

Лицо Димитрия передернулось.

– Этого недостаточно, чтобы занимать трон! – процедил он.

– Пусть так, но за ним стоят многие видные архонты, иерархи церкви, а также армия…

– Его армия слишком далеко отсюда! – перебил Димитрий. – Как и он сам.

– Расстояние и время – ничто по сравнению с преданностью, – заметил Фома, – а войска последуют за Константином по первому его зову.

– Пусть приходят! – надменно проговорил Димитрий. – Им никогда не взять стены Константинополя!

– Только вот кого ты расставишь на этих стенах? – парировал Фома. – Кто пойдет умирать за тебя?

В зале повисла гнетущая тишина. Димитрий вперил глаза в своего брата, но не произнес ни слова. Этим воспользовался Фома, чтобы нанести свой следующий удар:

– Народ не желает видеть тебя своим императором, Димитрий! – громко продекламировал царевич. – Все, кто идет за тобой, идут против державы ромеев и воли ее жителей!

Вельможи, жавшиеся все это время к трону, зашептались между собой. Это быстро заметил Димитрий, который не желал упускать инициативу.

– Как смеешь ты говорить за весь народ! – возмутился он.

Фома усмехнулся, наслаждаясь тем, что сумел вывести брата из себя:

– Ты знаешь, что я прав! Пока не поздно – отступись и присягни Константину.

– Опять этот Константин! – всплеснул руками Димитрий. – Ты не заметил, как стал его тенью, Фома! Служишь ему, будто он твой хозяин. Быть может, и сейчас наш брат подослал тебя в столицу, чтобы ты сеял здесь смуту?

– Глупец! – огрызнулся Фома, слова брата его сильно покоробили. – Само твое нечестивое правление сеет семена вражды. Но я положу этому конец!

– Ты? – рассмеялся Димитрий. – Признаться, я удивлен. Никогда не думал, что самый жалкий и ничтожный из моих братьев осмелится бросить мне вызов. Только вот без Константина ты пустое место!

Я увидел, как красивое и добродушное лицо Фомы резко переменилось. Кожа его побледнела, а глаза сверкали бешенством.

– Я не собираюсь слушать твои ядовитые речи! – крикнул он, едва сдерживаясь и опуская руку на эфес своего клинка. – Слезай с трона, иначе клянусь, стащу тебя силой!

Слова царевича были наполнены решимостью совершить сказанное, и многие вельможи сейчас с ужасом глядели на перекошенное лицо Фомы, боясь представить, что произойдет в следующую секунду. Но Димитрий, то ли из-за своего упрямства, то ли из-за гордыни все еще отказывался поверить в способность брата причинить ему вред. В ответ он лишь рассмеялся ему в лицо:

– Давно ли ты научился держать в руках меч? Будь аккуратнее – не порежься!

Фома сделал шаг вперед, но Димитрий, похоже, не обратил на это внимания:

– Убирайся обратно в Морею, – продолжал говорить он. – А лучше – в монастырь! Из тебя вышел бы славный монах!

На этих словах чаша терпения Фомы, наконец, переполнилась – он выхватил меч и бросился к своему брату, за ним последовали его верные архонтопулы, но лишь для того, чтобы сдержать разгневанного царевича. Димитрий, не ожидавший ничего подобного, вжался в трон, но, укрывшись за спинами подоспевших телохранителей, быстро пришел в себя и приказал:

– Стража! Схватить этого изменника!

Несколько воинов в нерешительности двинулись к Фоме, но тот лишь пригрозил им мечом:

– Кто тронет меня хоть пальцем – ляжет замертво у моих ног.

Ситуация накалялась с невероятной быстротой, я попытался вмешаться, призывая братьев к миру, но разве можно обращаться к разуму, когда он окутан пеленой гнева? Тем временем Димитрий тоже где-то раздобыл клинок и сам двинулся к Фоме:

– Если мои солдаты так боятся – я сам поставлю тебя на место!