Дмитрий Найденов – Технологический рывок. Книга вторая. (страница 39)
- Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество?
- Могло бы быть и лучше, докладывайте, что произошло, - сказал я с трудом, сдерживая стон.
- На вас было совершено покушение. В рядах рабочих находилось трое, входящих в ячейку террористической организации. Они втроём попытались выстрелить в вас. Один сумел произвести два выстрела, второй только один, а третьему вообще не дали выстрелить. К сожалению, взять живьём их не удалось, так как рабочие в буквальном смысле разорвали их на части и забили насмерть. Вы получили два ранения, одно в руку, но кость не задета и второе в голову по касательной. Рядом с тем же местом, где пришёлся удар самурайским мечом. Крови было очень много, и поднялась паника, что наследника убили. Репортёры, присутствовавшие на мероприятие, успели сделать снимки вас тяжелораненого, после чего в газетах вышли срочные сообщения о покушении на вас, а некоторые газеты напечатали о вашей смерти. В городе сейчас паника и волнения. Многие рабочие объявили, что это заговор промышленников, и призывают ко всеобщей забастовке. В либеральных газетах пишут, что против вас выступили все крупные промышленники страны, так как вы стали защищать интересы рабочих и крестьян. Есть большая вероятность погромов, император приказал ввести в город казаков для патрулирования улиц. К Гатчинскому дворцу прибыла делегация рабочих, и столпилась большая группа людей, выражающих вам поддержку и сочувствующих вам. С ближайших деревень идут толпы крестьян, а рабочие после трудовой смены приходят и стоят рядом, ожидая новостей о вашем самочувствие. Ко дворцу стягиваются войска. Так как толпа уже перевалила за пять тысяч человек. Народ очень встревожен и обеспокоен, многие пришли с иконами и молятся о вашем здравии. Местный священник провёл молебен о вашем здравии прямо на улице, но толпа и не думает расходиться. Многие говорят, что впервые господь дал им защитника в лице наследника и его тут же постарались убить противники реформ и улучшения жизни народа, - рассказал мне князь.
Только сейчас я обратил внимание, что за окном уже начинает темнеть. Тут я услышал небольшой шум за окном, так гудит растревоженный улей. Сделав усилие, я сел в кровати и подождал, пока перестанет кружиться голова, после чего встал и подошёл к окну.
- Ваше Высочество, вам нужно лежать. Врачи запретили вам вставать, - произнёс князь, подхватив меня под руку.
За окном на границе, где виднелись посты охраны, стояла большая толпа людей. Рядом горели костры, так как было уже довольно прохладно, а люди явно собирались ждать всю ночь.
- Нужно выйти к ним и успокоить. Прикажите подать мундир, - сказал я.
- Но, Ваше Высочество, вам нужно лежать. Раны довольно серьёзные. Ничего с ними не будет, постоят и разойдутся, - сказал Виктор Сергеевич.
- Это не просьба, князь, - с железными нотками в голосе сказал я, после чего уселся в соседнее кресло. Голова кружилась, но не очень сильно.
Когда вошёл князь с прислугой и начал меня уговаривать не выходить к народу, я понял, что сам навряд ли смогу дойти, поэтому я решил поступить по-другому.
- Виктор Сергеевич, я приму делегатов в гостиной в кресле. Пусть из народа выберут человек семь восемь, которых проводят ко мне. Я переговорю с ними, и пусть придут два репортёра из лояльных газет.
Пока я одевался, ко мне пришли мои родители.
- Никки, как ты себя чувствуешь? Для чего ты встал? Тебе же нужно лежать, - проговорила Мария Фёдоровна, подходя ко мне и внимательно осматривая меня.
- Уже нормально, я только успокою народ и лягу обратно. Нам сейчас лишняя смута не нужна, а использовать такое событие необходимо по полной, - сказал я, усаживаясь в кресло.
- Ты совсем себя не бережёшь, стал как отец, таким же упрямым, - недовольно проговорила она.
- Мы зайдём к тебе позже, когда ты освободишься, - сказал отец и, взяв под руку мою мать, вышел с ней из комнаты.
Через двадцать минут в гостиную зашли десять человек, выбранных из числа стоящих на улице. Когда они вошли, я сказал короткую речь.
- Я рад, что народ, которым мне предстоит править, когда я займу место моего отца, очень переживает о моём здоровье. Моей жизни ничего не угрожает, ранения были не очень серьёзными, поэтому через несколько дней я приступлю к работе. Все озвученные мной реформы будут выполнены, в любом случае также хочу обратиться к представителям прессы, чтобы они сообщили об этом в газетах. Люди, покушавшиеся на меня и ведущие пропаганду среди рабочих и крестьян, не заинтересованы в улучшении жизни граждан нашей страны. Для них, чем хуже живут люди, тем лучше им, так как больше недовольных и ими легче управлять. Легче привести страну к развалу и Гражданской войне, в которой погибнут миллионы людей. Поэтому я призываю разоблачать провокаторов и сдавать их сотрудникам жандармерии. В этом нет ничего зазорного, а наоборот, наше государство от этого станет чище и сильнее. Своим актом, попыткой убийства наследника они показали, что им не нужны реформы, что их на самом деле не интересует положение рабочих и крестьян в нашей стране, их интересует только стремление прийти к власти, чтобы снова начать угнетать крестьян и рабочих, заставляя работать их бесплатно под лозунгами равенства всех. Также я прошу прекратить погромы и забастовки и вернуться к своему труду, чтобы каждый мог внести свой вклад в развитие нашей страны и строительство более современного и справедливого общества, где каждый её гражданин, будет жить в достойных условиях и получать справедливую плату за свой труд, - сказал я.
После чего, осмотрев всех присутствующих ещё раз, добавил:
- Идите и успокойте народ, скажите им правду, что с наследником всё в порядке и они могут идти домой. Через несколько дней, когда моё самочувствие будет нормальным, я соберу пресс-конференцию и отвечу на вопросы репортёров.
После этого делегатов проводили на выход, а я, раздевшись с помощью прислуги, улёгся в постель и забылся тревожным сном.
Глава 31. Начало технологического рывка.
31. Начало технологического рывка.
–
В постели я провёл две недели, постоянно высокая температура не давала мне возможности нормально работать, поэтому я почти всё это время проспал. При ранении в плечо, кость всё-таки оказалась задета, и пришлось делать надрез, чтобы убрать мелкие осколки, мешающие нормально заживать ране. В итоге, чтобы остановить распространение инфекции, врачи, под руководством Склифосовского применили новый антибиотик, который удалось выделить из плесени. Опыты, уже проведённые на осуждённых, показывали хорошую переносимость, плохо очищенного антибиотика. Это позволило через четыре дня мне уже спокойно сидеть и даже понемногу начать работать. Температура практически спала, и мне стало значительно лучше. Первым делом я затребовал отчёт о происходящем в стране. Оказалось, что моя речь на собрании Путиловского завода всколыхнула всю общественность, общество разделилось на два лагеря, где большинство поддержало эту реформу, а меньшинство, представленное в основном крупным капиталом и промышленниками, выступало против этих нововведений, говоря, что подобная реформа разорит их. Напечатанная статья про меня и мои слова после покушения породила целую череду событий. Рабочие стали повально сдавать всех участников тайных обществ и собраний, а некоторые из них даже устраивали самосуд и приводили избитых революционеров в отделы жандармерии самостоятельно.
Покушение на меня уже было полностью раскрыто, по решению военно-полевого суда ещё пятеро соучастников были приговорены к высшей мере наказания, и три дня назад приговор был приведён в исполнение. Протестующих при этом не было, а многие при совершении казни в открытую поддерживали приговор. По всей стране удалось выявить около десяти тысяч участников тайных обществ, призывающих к свержению царской власти. Параллельно с этим в стране растёт движение Черносотенцев, которые выступают за самодержавие и за сохранение православных традиций. На этой волне Сергей Викторович стал успешно продвигать движение пионерии и октябрят в образовательных учреждениях Санкт-Петербурга. Заказчиком моего убийства является глава подпольной организации, предположительно получающей деньги от Великобритании и скрывающейся в Швеции.
На запрос о выдаче подозреваемого в организации Швеция ответила отказом, пока идёт дипломатическая переписка, но перспективы весьма туманные. Ознакомившись кратко с основными делами, я запросил на завтра организовать ряд встреч и в первую очередь с врачами, получившими пенициллин.
Родители навещали меня по несколько раз в день, но старались со мной много не разговаривать. Поэтому я долгое время находился в информационном вакууме, и теперь поток информации свалился на меня, как снежный ком.
Наутро, едва я успел позавтракать у себя в комнате, ко мне в гостиную заявилась целая делегация врачей, которых я пригласил для беседы. С ними пришёл и Виктор Сергеевич, который сел в стороне и не вмешивался в наш разговор, но внимательно слушал.