Дмитрий Найденов – Индустриализация страны. Книга шестая (страница 30)

По виду Елизаветы Фёдоровны, было видно, что судьба детей, её действительно обеспокоила и это не наигранная забота, а именно материнская, которая есть в каждой матери. Значит, за судьбу этих детей, можно не переживать.

Ужин прошёл в спокойной обстановке и небольшой суете, так как сразу после него мы отправлялись в поездку. Я попросил не провожать нас до вокзала и мы на машине быстро доехали до своего поезда, где уже всё было подготовлено к погрузке. Следующим городом, который мы посетим, была Тула, с её оружейными заводами. Прибыть мы в неё должны были под утро, поэтому после отправки поезда, мы все сразу же отправились спать. Единственное что мы с Еленой сделали перед сном, так это посетили наших приёмных детей. По рассказу солдата, приставленного к ним, ребята немного освоились и уже выглядят намного бодрее. У младшего температура спала и он чувствует себя хорошо.

Сон в поезде мне всегда нравился ещё в той жизни и поэтому я сразу уснул, обняв свою супругу.

Встал я, когда уже начало светать, умывшись и одевшись, отправился в свой кабинет, где меня ждал, не выспавшийся князь.

— Что-то произошло? — спросил я.

— Да, дорога впереди перекрыта завалом, сейчас разбирают. До Тулы порядка сорока километров. Связались с Тулой через Москву, по радиосвязи и телеграф, они выслали нам навстречу ремонтную бригаду и из Москвы, но доберутся не раньше чем через час. Хуже то, что мост позади нас разрушен, сразу после того как мы проехали и сняли пост охраны с него. По сути, мы заперты сейчас в глухом перегоне, не доехав до Ивановской. Ещё сообщили, что была попытка освобождения митрополита Палладия, но так как его тайно перевезли вечером в Шлиссельбург, попытка освобождения провалилась. Задержаны четверо охранников, подозреваемых к причастности и подготовке к побегу. В столице замечена активность среди духовенства. Передали, что Победоносцев пропал, причём пропало и его наружное наблюдение. Может это бунт церковников?

— Всё может быть, отец просил сильно не копать, вот мы и не применяли крайних методов допроса, возможно, что основной заговор остался в стороне. Отправь радиограмму в Гатчину, пусть усилят охрану императора, возможно покушение на него. Плохо, что мы опять в степи застряли. В принципе бояться особ нечего, поезд бронирован и прямой атакой его не взять, что может предпринять противник?

— Могут подогнать пушку и обстрелять из неё, — ответил князь.

— Могли бы, уже обстреляли. Здесь лес и пушку не протащить, значи, т засада будет дальше, а завал, что бы подготовиться? Глупо, скоро подойдёт подкрепление или они рассчитывают его задержать. Скорее всего, заложат бомбу под путями. Выслать вперёд завала патрули, с проверкой свежего подкопа вдоль рельсов и по сторонам насыпи. Земля ещё мёрзлая, спрятать подкоп будет проблематично. Снайперов на крышу, если кто и будет пытаться взорвать, то далеко от насыпи сидеть не будет, должны будут заметить. Тем более это не Польша, пару тысяч человек не соберут так быстро. Бомба может быть и под завалом, с целью скрыть следы. Пусть ищут, — отдал я распоряжение и пошёл завтракать.

Через двадцать минут вбежал обеспокоенный связист с докладом.

— Ваше Высочество, срочная радиограмма из столицы, на государя совершено нападение, в машину брошено три бомбы, и она была обстреляна из ручных пистолетов. По предварительным данным, император не пострадал, но машина сильно повреждена. В результате пришлось пересесть во второй автомобиль и изменить, маршрут движения. Охрана перестаралась и в живых никого взять не удалось, последний бомбист, раненый в ноги, взорвал себя при попытке задержания. Убито восемь человек охраны, одиннадцать ранено. Служба безопасности начала расследование, данных по нему пока нет.

В этот момент послышались выстрелы, которые быстро смолкли.

Как только ушёл связист, через пару минут вошёл князь,

— Под завалом была бомба, террористы прятались в пятидесяти метрах в самодельном укрытии. Его засёк снайпер и ликвидировал одного из них, второго ранила охрана, но он застрелился. К сожалению, взять живьём никого не удалось.

— Немедленно обыскать окрестность, должен быть ещё один наблюдатель. Любопытство никто не отменял. Задерживайте всех вокруг, кого поймают, даже подростков. Высадите сорок казаков, пусть всё прочешут вокруг, они нас догонят в Твери, если что. Опросить по сёлам всех про последние пять дней, кто, что, зачем, любые слухи и нестыковки проверять. Нужно найти след, играть втёмную нам нельзя.

В кабинет зашла, разбуженная выстрелами Елена.

— Что случилось, мне показалось, что стреляли.

— Попытка покушения на нас, угроза уже устранена. Также, попытка покушения на императора в столице, по последним данным, он не пострадал, хотя многие из охраны погибли и ранены.

— Как мальчики, — сразу же спросила она.

— Пока не знаю, можешь сходить проверить, да и вообще приведи их сюда, если они уже встали, пора уже знакомиться.

Когда Елена ушла, я сказал князю,

— Программу не менять, задержку объяснить моей прогулкой на свежем воздухе. Проследите, чтобы охрана ни болтала.

Через пять минут в кабинет зашла Елена, ведя с собой двух мальчиков, обритых на лысо и одетых в кадетские костюмы. Впереди шёл Иванко, ведя за собой Сеню.

— Здравствуйте, дяденька, спасибо, что взяли нас на работу, только нам ничего не поручают, только кормят. Это, конечно, хорошо, но раз я обещал, то обещание нужно выполнять, так папка всегда говорил.

Я осмотрел детей, вид их за несколько дней стал значительно лучше, но ещё они были очень слабы.

— Похвально, что ты держишься за своё слово и готов его выполнить. Хороший у тебя отец был, раз самому важному в жизни успел научить. А чтобы работу мою выполнить, много учиться надо, так как работа очень сложная, не образованный её выполнить не сможет. Так готовы учиться?

— Если надо для работы, то готовы, только мы и читать не умеем, — ответил старший.

— А как твоего отца звали?

— Игорем в деревне называли.

— А не Дорофеев ли он сын был?

— Дорофеев, а дяденька откуда знаете?

— Так он письмо мне прислал, искал я вас, да не думал, что сами ко мне придёте, — сказал я, и достав из стола письмо с прошением об отставке, одного из моих охранников, я протянул его Иванке.

Тот взял письмо и открыв уставился на мелкий корявый почерк.

— Просил отец твой приглядеть за вами и пристроить к делу, да вот и сам ты на работу согласился наняться, так что будите теперь при мне.

— А откуда мой отец знает вас? Вы большой начальник, наверное.

— Так я обо всех своих товарищах знаю. Кто у меня служит или служил, под моей заботой и опекой находится. Как и крестьяне и другие служащие, но это ты после узнаешь. Ты письмо то передай обратно, дорого оно мне, как читать научишься, я тебе его отдам, не бойся не пропадёт, — сказал я.

— Так мы теперь в поезде жить будем?

— Почему в поезде? Везде жить будем, где нас примут. Да ты не переживай, голодать больше не придётся. А знаешь, что мы подумали с моей супругой, давайте мы вас, к себе в семью примем, будем вам вместо папы и мамы. У нас пока детей нет, а у вас родителей нет, вот и поможем друг другу, — сказал я, внимательно наблюдая за реакцией детей.

— А не бросите нас, дяденька? — пристально глядя на меня, спросил старший.

— Слово даю, что не брошу и воспитаю как своих собственных детей, а я своё слово всегда держу, у кого хочешь спроси. Да и называть меня можешь отцом, а супругу мою мамой, если вам нетрудно.

— Мама? — спросил младший, второй рукой державшийся за подол платья Елены.

— Мама, сынок, мама, — проговорила Елена, присев перед младшим на корточки.

— Мама! Мама! Мамочка, я же говорил тебе, говорил, а ты не верил, прокричал Сеня, и бросившись на шею Елене, разревелся.

— Но ведь… — попытался возразить старший.

Но я прервал его, приложив палец к губам. И подозвав к себе, наклонился к нему и шёпотом сказал,

— Пусть она будет для него настоящей мамой, ему это очень нужно, а про вашу настоящую мать мы не забудем, но прошу, если нетрудно называй нас мамой и папой, ради брата. Ему так легче будет.

— Хорошо, папа, — сказал он и в уголках его глаз заблестели слёзы.

— Вот и хорошо, сын, — сказал я и обнял на несколько секунд, — Пойдёмте завтракать.

За завтраком дети с удивлением смотрели на столовые приборы и боялись к ним прикоснуться, но Елена очень быстро нашла с ними общий язык, не заставляя ничего учить, а попросила просто повторять за ней по возможности.

Завтрак прошёл немного сумбурно, но по-семейному. Во время завтрака к нам заглянул князь, но увидев, что мы кушаем, не стал беспокоить, а через пять минут поезд тронулся, и мы отправились в Тулу.

Когда я пришёл в свой кабинет, то там меня ждал с докладом князь,

— Ваше Высочество, бомбу обезвредили, по дороге нашли ещё одну и засевшего террориста, его удалось взять живым, да он практически сам сдался, его допрашивают. Говорит, что он беглый каторжник, долго скрывался, но его нашли крестьяне и сдали местному помещику, у которого он полгода сидел в подвале. А на днях ему предложили работу, взорвать поезд, а за это обещали паспорт и пять тысяч рублей золотом. Только он не поверил, что его после этого отпустят, вот и сдался сам и разминировать помог, просит только не убивать его.

К помещику я уже отправил людей, для расследования дела из Москвы приедет следователь, по особо важным делам, он докопается до сути.