Дмитрий Морозов – Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение (страница 6)

Я слушал, чувствуя, как его слова вонзаются в разум, вызывая видения: трещины в пустоте, из которых изливалась первозданная материя, и воля, кующая из неё звёзды. И среди этих трещин идёт женщина, чья кожа светится подобно бесконечному солнцу. В её присутствии все страхи уходят, а боль исчезает. От её взора не укроется зло, но даже в нём она отыщет свет.

— Старшая дочь, Сестра, была не такой мудрой, но бесконечно доброй, — продолжал он, и его голос стал мягче, но в нем таилась горечь. — Она создала Рай, вечную гавань для душ, где сама материя была соткана из утешения. Но её доброта стала её слабостью, и она заплатила за это собственной кровью.

— Кто смог убить её? — Неужели даже такие могущественные существа могут быть просто убиты.

— Младший сын, Брат, — ответил Люцифер, и в его глазах мелькнула тень древней злобы. — Он был полон зависти, его сердце — котел, в котором кипели ненависть и жажда разрушения. Он создал Ад, этот мир, где души, отягощённые грехом, были обречены корчиться в вечных муках. Ад — противоположность Раю, его зеркало, где каждая песчинка — это насмешка над светом Сестры. Но Брату было мало создать свой мир. Он хотел уничтожить Рай, стереть его в порошок, и заманил Сестру в Ад, где предал её. Своими когтями он вспорол её плоть, кровь хлынула, как река, заливая преисподнюю, а её крики до сих пор эхом звучат в этих местах.

Я представил это: тело Сестры, разорванное на куски, её кровь, бурным потоком текущая по камням Ада, пропитывая их, пока адские животные, с жадностью пьют её.

— Что стало с Матерью? — спросил я, чувствуя, как холод пробегает по спине, словно когти, царапающие позвоночник.

— Мать приняла единственное верное, как ей казалось, решение, — продолжил он, его голос стал тяжелее. — Она использовала всю свою силу, чтобы расколоть мощь Брата. Разбила её, как стекло, на тысячи осколков, что разлетелись по Аду, извратив души грешников, обратив их в первых демонов. Один из самых сильных осколков воплотил в себе Геенну Огненную. Но цена была велика: Мать отдала всю энергию, лишившись физической формы, став лишь тенью, что витает над миром смертных, неспособная управлять им. Её жертва спасла Рай, но оставила Землю без защиты. Люди, предоставленные сами себе, рвали друг друга на части, устраивая бесконечные войны. Однако, благодаря этой жертве, удалось вернуть энергию Сестры в Рай, благодаря чему самые достойные души стали ангелами.

Его слова впивались в меня, как шипы, вызывая очередные видения: грешники, превращающиеся в чудовищ, и ангелы, чьи крылья горят серебром под золотым светом вечного солнца Рая.

— Осколки их силы до сих пор блуждают по мирам, кристаллизируясь в идеальные...

— Магические камни? — мой голос дрожал. Но не от страха, а от жажды понять, как эта мощь, что едва коснулась меня, может стать моей навсегда.

— Да, — ответил он. — Капли той мощи, что способна формировать новые реальности.

— Но почему эта сила пробудилась во мне? — сама память об этой силе заставляла сердце биться чаще.

— Не знаю, — признался Люцифер, и в его голосе впервые мелькнула тень неуверенности. — Эта сила неподвластна мне. Не думал, что вообще увижу её когда-либо.

— Ты можешь научить меня управлять ею? — мой голос был полон азарта.

— Нет, но я заметил, что ты перешел в это состояние с помощью моей энергии, — сказал он, его глаза сверкнули. — Ты впитал мою мощь, и она стала мостиком к этой силе. Если ты научишься идеальному контролю магии, мы вместе сможем раскрыть секрет, как призвать эту силу снова.

— Тогда приступим к тренировкам прямо сейчас! — жажда силы пылала в груди, как адское пламя, готовое сжечь всё, что стоит на пути. Я хотел ощутить это снова, разорвать саму ткань мироздания, и заглянуть за завесу реальности.

— Нет, — отрезал он, его голос был тверд, как камень. — Твое тело не готово. Оно едва выдержало этот всплеск — у тебя обширные внутренние повреждения, сломано несколько костей. Иди, отдохни, иначе следующая попытка станет последней, и даже я не соберу твоё тело из праха.

Я сжал челюсть, чувствуя, как гнев вскипает, но подчинился, понимая, что он прав. Моё тело было изранено, будто после битвы. Кожа горела будто после ожога, а каждый орган молил о пощаде. Я направился в комнату, на которую он мне указал. Каждый шаг отдавался болью, будто шипы вонзались в подошвы, напоминая, что я чужак в этом мире.

Вошел в комнату, что Люцифер отвел мне. Воздух внутри ударил в ноздри запахом ржавого железа и пыли. Дверь за мной закрылась с глухим лязгом, возвестив о новом витке моей жизни. Просторная комната ощущалась одиночной камерой, даже карцером. Стены давили. В центре комнаты стояла кровать — ложе из ржавых гвоздей. Их острия смотрели в мою сторону, желая отведать свежей крови. Я лег на них, ожидая боли, но мой панцирь, затвердел, словно адаптируясь к новому дому. Гвозди скрипели подо мной, царапая броню, но не пробивали, оставляя лишь ощущение дискомфорта, будто я лежал на груде сломанных мечей и копий.

Внезапно дверь тихо заскрипела, медленно открываясь. Я подумал, что это один из безликих слуг пришёл занести мне ужин. Но шаги были мягче, живее… слишком живые.

— Господин Декраол, — послышался тихий голос, будто боявшийся потревожить саму тьму. — Я принесла вам ужин.

Я обернулся. У двери стояла девушка — если её можно назвать девушкой. Она была странно неуместной в этом месте. Кожа её была гладкой, на вид мягкой, с лёгким красноватым оттенком, словно её тело хранило тёплый свет, который здесь давно исчез. На лице игриво плясали веснушки, придавая лицу живость, что резко контрастировало с демонической сущностью.

На спине были маленькие крылышки — больше похожие на игрушечные, чем на настоящие, с тонкой перепонкой и почти прозрачным краем, будто их можно было сломать пальцем. Длинный тонкий хвост с острым кончиком в форме сердечка извивался за ней, подчёркивая её грациозность и одновременно добавляя игривый намёк на опасность. Волосы, длинные и рыжие, спадали до середины спины, переливаясь в полумраке замка золотыми и медными оттенками. Когда она двигалась, они слегка колыхались, создавая иллюзию живого пламени.

На ней было лёгкое платье, ткань которого просвечивала, но при этом не показывала того, что под ней, будто дразня. Она выглядела одновременно безобидно и вызывающе — словно не принадлежала этому миру, что на самом деле пугало.

Эта девушка — суккуб. Я видел их на улицах Темнореза, живые куклы для развлечения демонов, питающиеся их энергией и отдающиеся себя взамен. Она стояла опустив взгляд в пол, будто ей самой противно то, что она должна делать. В руках у неё был поднос, на котором был бокал красного вина и подгоревший кусок мяса.

— И кто ты такая? — холодно спросил я. Мой взгляд скользил по ней снизу-вверх в поисках подвоха.

— Меня зовут Аурелия, — сказала она чуть слышно, будто извиняясь за сам факт своего существования. Само её имя звучало как насмешка над этим миром, слишком мягко, слишком чисто. — Владыка Люцифер велел, чтобы я… была рядом, когда вы отдыхаете.

Я поднялся. Шаг за шагом подошёл ближе. Её взгляд метался, словно она боялась смотреть мне в глаза. Странно, от неё не пахло серой или пеплом, напротив, в её аромате угадывались цветочные ноты. Настоящая. Слишком настоящая, чтобы не казаться ловушкой. Её присутствие буквально резало мозг, выводя из себя.

— Мне всё равно как тебя зовут, — наклонился я к её лицу. — И уж тем более, для чего ты здесь. Люцифер посылает мне шлюху, будто я один из тех, кому нужна эта грязь.

— Я… не шлюха, — тихо сказала она, её руки дрожали, а глаза были на мокром месте. — Я просто… выполняю приказ.

Мгновение тишины, и я выбил поднос из её рук. Еда и кубок упали на пол со звоном, разбрызгав содержимое. Она вздрогнула всем телом. Пальцы судорожно сжались, губы дрогнули, плечи поднялись к заострённым ушам, словно она пыталась сжаться в точку, чтобы исчезнуть. Она отшатнулась на один шаг назад и опёрлась на дверь, словно пыталась не упасть.

— Убирайся, — сказал я холодно, — и больше не приходи.

Она склонилась, всё ещё дрожа, собирая осколки подноса, и ушла. Её взгляд на секунду встретился с моим. В нём был ужас, страх смерти. Но ещё я увидел в них себя, точнее то, чем стал. И от этого стало ещё больнее. Я остался один, глядя на пятно на полу. Меня злило не то, что она здесь. Меня злило, что её страх смог вызвать во мне реакцию.

Наконец я лёг в кровать. Ворочался, пытаясь найти положение, где давление гвоздей не напоминало бы о старых ранах. Но мысли, вихрем носившиеся в голове, не давали покоя. Сила древнейших, о которой говорил Люцифер, жгла разум раскаленным углём. Я представлял миры, перестраивающиеся по моей прихоти, миллионы слуг, задерживающие дыхание, когда слышат мой голос, трон из черепов тех, кто посмел противиться мне. Я жаждал этой мощи, но страх, что она разорвет меня изнутри, не отпускал.

Усталость в итоге победила, и я провалился в сон, тяжелый, точно падение в бездну. Сны были хаосом. Я видел Мать, чья фигура, сотканная из света, растворялась в пустоте, её крики эхом отдавались в пространстве. Я видел Сестру, чья плоть разрывалась когтями Брата, кровь хлестала, как водопад, заливая Ад. И я видел себя, стоящего над руинами мира, где последним звуком было моё собственное сердцебиение.