Дмитрий Морозов – Демонские игры часть третья. Хроники Рая: Противостояние (страница 2)

Даже начинающий знает — рунам нужна магическая энергия для активации. И чем сложнее руна, тем больше магии ей нужно. Самые могущественные из них могли истощить хранилище досуха. Но сколько требовалось силы руне крови, которая должна была разрушить границу между мирами? Невообразимо много.

Она не просто пила мою энергию — руна пожирала её, высасывая остатки из каждой клетки. После схватки я не успел восстановить и каплю своей мощи, но магии было всё равно. Мышцы иссушались на глазах, превращая плоть в силу. Кости трещали от судорог, сводивших мышцы. Лицо стремительно худело, глаза закатывались. Боль пронзала мозг, словно раскалённые спицы. Если это сейчас же не прекратится, то моё тело будет лежать рядом с Лианой вечно.

Внезапно поток стал сильнее. Будто кто-то рванул шлюз. Тело постепенно приходило в норму, пропуская сквозь себя невероятное количество энергии. Сердце в груди остановилось, словно не желая мешать процессу. Каждая магическая артерия была наполнена призрачной силой, распирая меня изнутри. Фиолетовые искры плясали на поверхности панциря. Казалось, даже глаза светились от столь невообразимой мощи. Всей моей энергии не хватило бы, а старое тело просто рассыпалось бы в прах от таких нагрузок. Неужели таков и был план Люцифера?

Руна вобрала в себя магию, способную стереть Темнорез с лица Ада одним щелчком. Багрово-рубиновая кровь становилась всё ярче, будто готовясь взорваться. Она вспыхнула тысячью солнц. Золотой свет, словно от силы Древнейших, заполнил пространство, пожирая тени вокруг. Воздух стремительно нагревался, лучи света обжигали панцирь. Казалось, что ещё немного и жар просто испарит меня, словно каплю воды на выжженной земле.

Мой взгляд упал на тело Лианы. Белоснежные перья её крыльев уже начали чернеть по краям и испускали едкий дым. Я быстро подскочил к ней и укрыл нас своими крыльями. Словно безопасный кокон, не позволяющий свету проникнуть внутрь. Тёмное пламя не обжигало, напротив, оно поглощало излучение руны, защищая нас. Но даже так сквозь перепонки пробивалось это сияние. В ушах стоял грохот, будто кто-то голыми руками рвёт мир на части. Звук был похож на трение двух гор друг о друга. Мелкие осколки били по крыльям, словно шрапнель. Мне казалось, что мы находимся в эпицентре ядерного взрыва.

Не знаю, в какой момент я потерял сознание. Но отчётливо помню, как лёгкий, прохладный бриз коснулся моего лица. Мы лежали, словно любовники в последнем объятии. Моя рука обнимала её, плетью лёжа на серебряном нагруднике. Перепонки моих крыльев полностью сгорела в пламени Врат, оставив лишь обугленные кости за спиной. Песок вокруг нас превратился в бесформенное стекло, а любой намёк на гору или даже небольшой холмик исчез вплоть до самого горизонта. Лишь под нами оставался нетронутый островок былого пейзажа.

Сквозь затуманенное зрение пробивался мягкий свет. Мне было страшно, что, протерев глаза, я снова увижу лишь отзвук собственной атаки. Но ветер, ласкающий кожу летней вечерней прохладой. Шелест травы, пробивающийся сквозь гул собственного сердцебиения. Аромат цветов, которые не растут в раскалённой почве. Всё это говорило о том, что всё получилось. Я встал и едва не упал. Вечное солнце Рая грело мою кожу, пока я стоял на земле Ада. Это казалось странным сном. Наверное, впервые эти земли ощущали на себе что-то помимо пустынного зноя. Стена исчезла, не оставив ничего, кроме ровной линии на земле, шириной в несколько метров. Тяжёлый, пропитанный серой воздух Ада смешивался с лёгким, прохладным воздухом Рая, несущим аромат цветов.

Почти три года я провел здесь — среди вечных скал, потоков лавы, в вечном сумраке без сколько-нибудь яркого источника света. Глаза бессмертных не могут быть ослеплены солнцем, но для меня оно было настолько ярким, что я невольно прищурился. Этот момент стал для меня глотком свободы — как для узника, впервые увидевшего небо. Душа словно воспарила, отпустив боль. Мне хотелось лечь на этот луг, ощутить, как трава щекочет кожу, почувствовать влагу росы. Я мечтал окунуться в речку, цвета чистейшего сапфира и смыть с себя запах Ада, проникший в каждую пору тела. Словно мотылёк на пламя, я двинулся вперёд, ведомый наваждением. Нога за что-то зацепилась, и я упал, не сумев удержать равновесие. Уже было понятно, обо что я споткнулся, и светлое чувство снова ушло. Липкое чувство вины накатывало приливами, ещё сильнее подпитываемое мыслью, что посмел забыть свой грех даже на мгновение.

— Прости, Лия, прости меня, — я сел рядом с ней и положил руку на её плечо, укрытое серебряной бронёй. Она покалывала пальцы, отрицая моё право на прикосновение. — Посмотри, мне удалось открыть Врата. Мне удалось исполнить пророчество, — уголки губ невольно приподнялись. — Это всё благодаря тебе, Лия. Твоя смерть… Твоя жертва не стала напрасной. Благодаря ней мы с Аурелией будем жить, — улыбка сползла с моего лица. — Подумать только, рассуждаю о том, как буду счастливо и вечно жить со своей возлюбленной, лишив тебя этой возможности в прошлом и будущего.

Как мне хотелось, чтобы она открыла глаза и сказала: «Не волнуйся, это не твоя вина, ты всего лишь жертва обстоятельств и тоже заслуживаешь счастья». Но она молчала. А я был готов отдать всё, что у меня есть, чтобы её изумрудные глаза вновь посмотрели на меня с укором. Однажды мне удалось нарушить закон мироздания и выкрасть душу Руслана из-под носа у ангелов, но сейчас это не сработает. Души таких, как мы, не попадают в миры бессмертных — они развеиваются подобно праху на ветру. Но вдруг у меня получится? А что, если попробовать ощутить энергию души и вернуть её в тело?

Я закрыл глаза. Энергия ощущалась повсюду. Какая-то её часть была хаотичной, какая-то — упорядоченной. Среди неё были осколки каждого умершего существа. Это ощущалось океаном, в котором каждая капля отличается лишь своей солёностью. Я проникал глубже в этот мир. Моё восприятие магии вышло на совершенно иной уровень. Мне удавалось различать отдельные элементы вокруг нас. Удивительно, но взрыв Врат Миров не повлиял на рассеивание её души. Мне казалось, что её успело разнести по миру, но большую часть мне удалось собрать.

У меня на ладони лежала светлая сфера, которую удалось собрать из остатков её силы. Но этого было мало. Стараясь ничего не испортить, я добавил немного собственной энергии. Шар немного потемнел. Но всё равно в нём было больше Лианы, чем Декраола. Надеюсь, когда она очнётся, её личность не изменится. Я даже не против, если она снова бросится в атаку. Лучше пусть погибну я, чем она.

Сфера медленно опустилась, на мгновение зависнув над смертельной раной, и влетела внутрь. Этого было мало, но по крайней мере теперь было то, что могло брать мою энергию. Мой запас был исчерпан, поэтому мне снова пришлось обратиться к самому тёмному из всех источников. Магия Люцифера хлынула сквозь меня, как река, выжигая всё внутри. Небо над нами озарилось яркой вспышкой, будто само мироздание протестовало против того, что я делал. Тело дрожало от напряжения, кровь хлынула из носа, заливая серебряный нагрудник, вены на лбу взбухли, готовые в любой момент взорваться. Сердце пропускало удары, кожа на руках покрылась ожогами. Магией крови я грубо схватил края раны и стянул их, сшивая воедино. Её тело выгнуло дугой. Веки распахнулись. Золотое сияние вырвалось из изумрудных глаз и рта. Истощённый, я рухнул рядом. Неужели получилось?

Её тело снова обмякло. Я прильнул ухом к её губам, пытаясь расслышать хоть намёк на дыхание. Щупал грубыми пальцами сонную артерию, пытаясь нащупать хотя бы слабый пульс. Но она не подавала признаков жизни. Синие губы были немного приоткрыты. Веки вновь сомкнулись. Только белёсый шрам вместо раны выглядывал из разорванного доспеха.

Я не знал, сколько прошло времени. Мгновение или вечность. Недвижимое солнце смотрело на меня с небосвода забытым наблюдателем. Его свет смешивался с багровым небом Ада, окрашивая всё вокруг в цвет её крови. Но для меня в этом не было красоты. Лишь рана на небосводе.

Мне нужно было встать. Продолжить свой путь. Мозг отдавал команду, но ноги не отвечали. Словно прибитые к земле, они лежали на том последнем островке былого. Словно по замкнутому кругу в голове бились мысли: зачем? Ради собственного счастья? Ради Аурелии? Но вправе ли я платить чужой кровью? Я — чудовище.

Аромат цветов Рая смешался с запахом пепла и мёда, исходившего от её волос. В горле встал ком. Казалось, сейчас вырвет. Но не от запаха — от осознания, что этот запах отныне останется лишь в моей покалеченной памяти. И с каждым днём он будет становиться лишь слабее.

Я положил голову на остывший серебряный нагрудник. Надеялся ощутить жжение от него. Но не было ни боли, ни холода. Голова стала будто деревянной. Знал, что касаюсь её, но ощущение прикосновения словно тонуло в густой смоле. Казалось, что вместе с ней умерла частица меня. Внутри была пустота. Но не тихая, а гулкая. Как в огромном соборе после того, как отзвучал последний колокол. В этом гуле словно звучали слова Люцифера: «Ты исполнил пророчество. Ты разрушил Врата». Чужая воля. Она всегда подталкивала меня. Чужая мораль. Как давно я перестал отличать чёрное от белого? Хоть какой-то лучик света остался в той тьме, которую я зову своей душой?