Дмитрий Морозов – Демонские игры часть третья. Хроники Рая: Противостояние (страница 15)

Постепенно воздух менялся — запах конского пота, пыли и железа перебивался дымом и пищей. Над лагерем витал низкий гул разговоров — негромких, отрывистых. Кто-то достал самодельную лютню и завыл грустную песню, которая терялась в просторном небе. И над всем этим — ощущение временности. Этот привал — всего лишь пауза в долгом выдохе. Через двенадцать часов орда вновь поднимется с земли, соберётся в колонну и поползёт дальше под немигающим взглядом вечного солнца, оставив после себя лишь потухшие кострища, конский навоз и втоптанную в грязь траву.

ГЛАВА 6

Аурелия делала насечку на стенке нашей повозки каждый раз, когда мы останавливались на привал. Чтобы не затянуть войну на несколько десятилетий и не утомить армию, я приказал двигаться по тридцать шесть часов и останавливаться на двенадцать. Этого хватало, чтобы сначала утомиться от пути и более-менее отдохнуть. Среди солдат гуляло недовольство. Они жаждали битвы и всё чаще стали устраивать бои насмерть между друг с другом. Это явление стало настолько массовым, что мне пришлось запретить это под страхом смертной казни. Но подпольные бои всё равно продолжаются. Их можно понять — бесконечные однотипные зелёные пейзажи и непреодолимый зуд от света незаходящего солнца сведёт с ума даже самого закалённого воина. Они шли за триумфом, а получили невнятный поход и скоро им будет недостаточно одних обещаний.

— Сто пятая насечка, — грустно продекларировала Аурелия.

— Семь месяцев ровно, — это полностью совпадало с моими расчётами.

— Семь месяцев дороги, — захныкала она.

— Не унывай, — я погладил её по плечу. — Разведчики доложили, что крепость первой линии обороны уже в двадцати часах пути от нас.

— Почему мы должны обязательно брать её? — спросила Аурелия. — Разве не будет лучше просто обойти её и направиться сразу к Крыльям?

— Тогда между нами и тылом останется целая крепость врагов, — я покачал головой. — Поставки продовольствия, оружия, частей доспехов прекратятся, и армия умрёт от голода задолго до того, как пройдёт и четверть пути.

— Но они же не выйдут из крепости просто так? — Аурелия смотрела на меня, подозревая, что доблестной битвы может так и не случиться.

— Конечно, — улыбнулся я. — Они надёжно укрыты за мраморными стенами. Будут обстреливать нас издалека, а солдат, которые добрались до стен, будут поливать раскалённой смолой.

— То есть мы можем застрять там на ещё какое-то время? — её глаза округлились.

— Нам в любом случае придётся задержаться там, — мои слова звучали для неё как приговор. — Наш плацдарм остался слишком далеко позади, нам нужно перевезти тыловое обеспечение поближе. Они как раз займут крепость.

— А может, есть возможность ускориться? — с надеждой спросила она.

— Мы будем обстреливать их из требушетов, — сказал я. — А когда появится брешь в обороне, отправим войско под защитой Покровов.

— А потом ждать эту змею Оберона ещё полгода, — с отвращением ответила Аурелия.

— Такие как он нужны при троне, — ответил я чуть тише, чем обычно. — И нам не придётся ждать полгода. Перед отъездом я передал Скарвексу одну земную технологию для быстрых перемещений, а за счёт новой рабочей силы, думаю, они будут здесь гораздо раньше.

— За счёт новых рабов, хотел ты сказать? — в голосе Аурелии был холод.

— Твой отец использовал рабов в замке, — удивился я. — Почему ты так реагируешь на то, что мы делаем то же самое?

— Бесы в замке никогда не были свободными, — сухо сказала она. — Они были аномалиями, рождёнными без собственной воли. Отец одарил их целью, одарил своей волей. А ты отнимаешь её у свободных существ.

— Аурелия! — волна злости поднялась от низа живота и ударила в голову. — Если бы не я, их бы разорвала на кусочки злобная, кровожадная орда демонов, названная кем-то по ошибке армией.

— И это оправдывает рабство? — она посмотрела на меня своими глубокими чёрными глазами.

— Я освобожу их, когда всё закончится, — прошептал я. — Это и был изначальный план.

— Обещаешь? — с надеждой спросила она.

— Клянусь тебе, — с уверенностью ответил я.

Аурелия подошла ко мне и обняла своими тонкими ручками. Её тело немного подрагивало, будто она только что плакала. Я прижал её к себе покрепче. Ей казалось, что она теряет ту связь, которая образовалась между нами за те годы, что я провёл в замке Люцифера. Мы оба видим, как эта война уже меняет нас, как политика всё крепче обвивает горло, готовая придушить в любой момент. Я бы всё отдал, чтобы ещё раз тихо войти в её оранжерею и смотреть, как она с непередаваемой теплотой поливает растения, напевая под нос любимую песню. Наши губы встретились где-то между интимными воспоминаниями и тоской неопределённого будущего.

Сегодня армия шла гораздо бодрее. Словно новость о приближении к ангельской крепости подстёгивала лошадей, разжигая общее чувство кровавого азарта. На последнем привале демоны пировали, будто уже захватили крепость, высасывая досуха винные вымя. Но надо отдать им должное, большинство хорошо подготовили снаряжение к битве, прежде чем упиться до беспамятства. Для кого-то эта битва станет последней. Демоны не показывали этого, но они боятся смерти. В этом плане они очень похожи на людей. И в этом празднике скорее было не предвкушение грядущей битвы, а прощание с теми, на кого укажет длань судьбы.

Первым из-за горизонта появился сверкающий золотой шпиль. Словно маяк, он светил отражением вечного солнца, усиливая его жжение под кожей. Затем из дымки небытия поднялась вся главная башня — не просто сооружение, а гимн в камне и свете, слепящий зубчатый клык, вонзённый в небеса. С каждым шагом адских коней словно из небытия проступали всё новые очертания, будто крепость соткала сама себя перед нами. Её стены, словно выточенные из единого куска мрамора, надёжно укрывали практически целый белоснежный город. Но эта чистота была обманчива. Это не был мягкий цвет облаков или свежего снега. То была агрессия испепеляющего пустынного солнца, выжигавшего глаза и высушивающего кожу в ломкий пергамент.

Чем ближе мы подходили, тем более очевидным становилось то, что воздух здесь был иным — пустым и безвкусным. Не было ни запаха цветущих садов, ни благоухания амброзии. Был лишь чистый, стерильный кислород, разреженный словно на вершине горы. Он не насыщал лёгкие, а лишь заполнял их как вода, осложняя дыхание. Было слышно, как лошади задыхались, сбавляя темп. Отовсюду доносился тяжёлый кашель солдат. Их магия не позволяла быстро адаптироваться к этому практически химическому оружию. Аурелия тоже выглядела бледной, но старалась не показывать виду.

Над крепостью парили белые фигуры — одинокие стражи, видевшие наше приближение ещё за сотни километров. Серебряные прожилки их крыльев сверкали звёздами, внезапно появившимися в полуденном небе. В бесконечных узких бойницах виднелись тысячи ледяных глаз, смотрящих на нас пустыми взглядами. Они не двигались. Они просто находились там, как часть архитектуры, как живые статуи на белоснежных карнизах. Их лица, обращённые к нам, были спокойны и пусты. Ни любопытства, ни ненависти. Мы были для них не врагом у врат, а лишь временным пятном на безупречном зелёном полотне их мира. Пятном, которое нужно не победить, а стереть.

Армия остановилась на достаточном расстоянии, чтобы требушеты могли планомерно разрушать стену, а их луки до нас не доставали. Повозки встали чёрной стеной в противовес этой вездесущей белизне. Демоны двигались медленно, в их глазах виднелось опьянение от чистого кислорода. Боюсь, если ангелы ударят прямо сейчас, то мы потеряем много солдат. Лошади падали, словно подкошенные. Я взглянул на них сквозь забрало шлема. Энергетические потоки абсолютно каждого живого существа сейчас судорожно пытались перестроить лёгкие, чтобы дышать в этом месте. Моя магия крови сделала это мгновенно, а у них уйдёт какое-то время. Нельзя показать, что мы слабы.

Моя фигура возвысилась над лагерем летающей бездной. Тёмное пламя моей души, пылающее в кожистых крыльях, казалось, отрицало само право света на существование. Тёмная броня, чувствуя энергию, протекающую от магического сердца, начала издавать низкий гул. Тысячи пластинок бились друг о друга, создавая какофонию тысяч кричащих птиц. Вечно залитый светом мир на мгновение стал негативной версией самого себя, мимолётно показывая ангелам Ад. Затем ослепляющая вспышка в тысячу раз ярче вечного солнца и раскат грома, от которого все звуки исчезли, оставив лишь звон в ушах. Воздух заискрился, сжигая лишний кислород, оставляя после себя запах озона. Когда зрение вернулось, перед лагерем был ров, усеянный каменными шипами. Перед телегами возникла скалистая стена, издалека казавшаяся оскалом древнего монстра, который пришёл с единственной целью — утолить свой вечный голод.

Из крепости послышался гул переговаривающихся стражей. Наконец их пустые глаза смотрели не на нас, а на последствия нашего появления. Демоны, напротив, немного воспряли духом, увидев силу своего лидера. Их энергия немного успокоилась, и они начали двигаться живее. Конюхи обтирали запыхавшихся лошадей. Им всё ещё было трудно дышать, но они немного успокоились. Помню, как кто-то на Земле говорил, что любой зверь ласку любит — это относится и к адским животным. Я приземлился возле Аурелии. Её кожа вновь принимала здоровый красноватый оттенок.