Дмитрий Морозов – Демонские игры часть третья. Хроники Рая: Противостояние (страница 14)

— Значит, тот ангел на реке, — продолжил я. — Был твоим первым? Что ты почувствовала?

— Первым, — выдохнула она. — Когда он крался к тебе со спины, мысли словно покинули меня. Я хотела лишь защитить то, что мне дорого. Голова отключилась, тело будто само сделало выпад и одновременно в моих руках внезапно возникла отцовская рапира. Помню сопротивление доспехов, костей и плоти, когда сталь проникала сквозь них. Помню, как биение пронзённого, трепещущего сердца передалось на рукоять. И одновременно с этим помню, что не почувствовала ничего, кроме облегчения. Я вспоминала твои слова про то, что лица ангелов похожи на кукольные, и действительно, в их глазах не было жизни, эмоций, надежд. Они сияли льдом. Как ты и говорил, если это всего лишь куклы, то их невозможно убить, их можно только сломать.

Внезапно спереди послышался горн, и армия остановилась. Но до привала было ещё несколько часов. А до ближайшей крепости и вовсе минимум полгода пути. Я сказал Аурелии оставаться в карете. Крылья за моей спиной вспыхнули и подняли меня в небо. Доспех уже был на мне, когда я увидел причину остановки — небольшая деревня, стоящая на отшибе бесконечного мира. И на её фоне стояла бесконечная орда.

Дома в деревне отличались от типичных ангельских построек — они были собраны из стволов деревьев, а не возведены из белого мрамора. Окна обрамлялись резным деревом, покрашенным в нежно-голубые тона. Крыши, выкрашенные в жёлтые оттенки, видимо, должны были напоминать золотые шпили Ангельских Крыльев. Вокруг деревни не было ни сплошного забора, ни самой захудалой изгороди. Дороги были просто утрамбованной землёй. В каждом дворе был небольшой огород с овощами. Она выглядела как типичная земная деревушка, в которой обычно живут старики. Не хватало только звуков домашних животных и коптящих небо дымовых труб.

Для меня этот пейзаж выглядел слишком чужеродно. Казалось, что это ловушка, что сейчас из этих домиков хлынет толпа ангелов и перебьёт дезориентированную армию. Я рванул туда, подгоняемый собственной паранойей и приземлился у входа прямо перед тем, как первые воины вошли в деревню.

— Стоять, — приказал я. Шлем закрыл голову и мне открылась энергетическая картина этого места. Сила текла здесь слишком размеренно, чтобы представлять опасность. Внутри домов скрывались живые существа, всего по двое-трое. Я чувствовал пульсацию их магии, словно учащённое сердцебиение. — Никого не убивать без необходимости, собрать жителей в центре, старосту деревни привести ко мне.

Демоны ринулись исполнять мой приказ, но без особого энтузиазма. По ним было видно, что их клинки соскучились по свежей крови. Однако, разрешить им бесчинствовать — это всё равно что спустить с цепи бешеное животное. Конечно, этот метод покажется многим эффективным, пока не встанет вопрос о том, как посадить это животное обратно на цепь.

Воины выбивали хрупкие двери и силой вытаскивали людей из домов. Это были души умерших на Земле. Но в отличие от живущих в Крыльях, эти не были похожи на бесплотные тени. Их тела хоть и состояли в основном из энергии, но полностью повторяли человеческую биологию — тонкая розовая кожа, живое сердце, перегоняющее кровь по телу, и глаза, полные страха и непонимания.

— Генерал, по вашему приказанию жители собраны в центре, — доложил один из демонов. За его спиной, опустив глаза вниз, стоял старик. Воин указал на него. — Вот староста деревни.

Кивком я приказал старосте проследовать за мной в ближайший дом. Он беспрекословно подчинился. Несмотря на опасность, старик двигался уверенно и даже немного грубовато, без изящества, присущего пернатым. Он слегка сутулился, будто нёс невидимую тяжесть на плечах. Одет он был в простейшую, но при этом достаточно практичную одежду: туника из серой, грубой ткани до колен, подпоясанная широким кожаным ремнём. На плечах — простой плащ из шерсти. Всё было достаточно поношенным, а ещё будто отдавало запахом рыбы.

Мы сели за деревянный стол, на котором были остатки ужина, и я впервые взглянул ему в глаза. Они были голубоваты-серыми, как вода перед штормом. Его взгляд был прямым, цепким, без тени лукавства, застывшим в суровом понимании. Кожа на лице была тёмная, будто старая медь, выжженная бесконечным солнцем. На лбу глубокие морщины — следы не столько возраста, сколько постоянного напряжения и сосредоточенности. На скуле, возле широкого носа с небольшой горбинкой, был старый, едва заметный шрам. Его лицо украшала густая, коротко подстриженная, курчавая, с проседью борода. Больше седины лишь у висков и в усах. Его плечи, широкие и квадратные, словно созданные, чтобы нести тяжесть. Было понятно, что руки — это его орудие труда. Ладони огромные, с мозолями, похожими на жёлуди. Жилы на смуглых предплечьях выпирали, как канаты. Кажется, этими руками он мог бы не просто заниматься ремеслом, но и одним ударом убить демона. В его лице, во всей его фигуре была неприкрашенная правда, сила и магнетизм. Это человек, который никогда не боялся ни тяжёлой работы, ни сильных чувств. В его глазах горел внутренний огонь, который вёл других за собой.

— Как твоё имя, старик, — спросил я, стараясь не звучать угрожающе, но рычащий голос не так просто скрыть.

— Симон, — ответил он. — Но все зовут меня Пётр.

— Я генерал армии Ада, Истинный Избранный и ученик Люцифера, — проговорил я, словно заученную скороговорку. — Но ты можешь звать меня Декраол.

— Помнишь ли ты своё прижизненное имя, демон? — спросил он, не отводя взгляда.

— Мне незачем помнить его, — огрызнулся я. — В отличие от демонов снаружи, я никогда не умирал и не проходил сквозь Геенну Огненную. Моя душа всё ещё не тронута. Я добровольно отрёкся от старого имени, от старой жизни, поэтому оно не имеет значения.

— Может быть твоя душа всё ещё питает тело, но тебе она никогда не принадлежала, — загадочно сказал он. — Человеческая душа не способна на то, что ты сделал.

— Что ты несёшь, старик? — прошипел я.

— Придёт время, и ты сам всё поймёшь, возможно, не в этой жизни и даже не в следующей, — прошептал он.

— Тебе пора прекратить разговаривать загадками, — прорычал я, вставая со стула. В моей руке вспыхнул клинок, его остриё остановилось в сантиметре от его лица. В воздухе повис едва уловимый запах палёных волос. — Кто ты такой, чёрт возьми?

— Всего лишь душа, которую не пустили в священный город, — даже ощутив жар преисподней, он не отступил.

— В каком смысле не пустили? — я дематериализовал меч и снова сел за стол. Никогда не слышал о том, чтобы ангелы изгоняли души, попавшие в Рай.

— Ты знаешь, как души людей попадают в миры бессмертных? — мне казалось он даже не моргал.

— Отягощённые грехом падают в Ад, свободные от греха возносятся в Рай, — эта истина была понятна каждому.

— Так и происходит, но не всегда, — Пётр покачал головой. — Душа сама решает, достойна ли она Рая или Ада. Редко свободные от греха души попадают в Геенну Огненную, перерождаясь в демонов. Но гораздо чаще грешные души отправляются в Рай, считая себя достойными. Таким душам запрещен вход в священный город, они создают свои поселения, подобные этому. В Раю их несчётное количество, а нам просто «повезло» попасться тебе первыми.

— Если я убью тебя, Пётр, куда отправится твоя душа? — я искал страх в его глазах, но не находил его.

— Она останется здесь, развеется энергией по зелёным лугам, подпитывая этот мир, — произнёс он будто с вожделенным придыханием.

— Значит, нет смысла вырезать деревню, — подумал я вслух. — Но я не могу просто так оставить вас в покое.

— Это бы показало твою человеческую слабость всей армии, — согласился он.

— У меня есть решение, — улыбнулся я тремя рядами острых зубов.

Мы вышли на залитую светом улицу. Жители стояли на коленях в окружении солдат. Люди тихо плакали, молили о пощаде, обнимали детей. Демоны скалились, смеялись, махали клинками перед лицами пленников. Увидев меня, они резко замолчали и встали по стойке смирно, ожидая приказ.

— Пленников переправить в тыл, они будут рабами на производстве. Убивать и калечить рабочую силу запрещено. Ценные вещи из домов изъять, сами дома сжечь, — огласил я приговор.

Солдаты переглянулись, переваривая то, что я сказал. Они не понимали, радоваться им или постараться оспорить мой приказ. Но взглянув в мои не моргающие глаза, они начали выполнять приказ. Людей построили в колонны, связав по рукам и ногам в единые цепи. Пётр возглавлял одну из таких. Он распрямил плечи, показывая остальным уверенность, будто он только что стал чем-то большим, чем порабощённый человек. Демоны грузили их в повозки, набивая их до отказа. Бес извозчик хлестнул лошадь поводьями, и первая партия душ отправилась помогать нам против их воли, пока их родная деревня полыхала, сжигаемая демоническим огнём.

Мы решили устроить привал прямо здесь, на пепелище. Демоны вылезали из тесных повозок, разминая затёкшие суставы. В округе стоял гул из тысяч звуков: лязганья железа, фырканья измождённых лошадей, коротких, отрывистых команд и хруста травы под тяжёлыми сапогами. Телеги с покоробленными колёсами, скрипя усталостью, встали в круг, образовав грубый частокол. Из-под брезентовых тентов уже выгружали мешки с продовольствием и винные вымя. Слышался приглушённый стук топора — солдаты рубили деревья для костров и мелкого ремонта. Конюхи уже освободили лошадей и вели их к ближайшей речке на водопой и помывку. Их израненные бока вздымались от тяжёлого дыхания. Демоны оседали на землю, как подкошенные. Не было привычной бравады, не было песен. Опустошённая усталость — вот что читалось на каждом лице, покрытом слоем пыли и кровавого пота. Одни, не снимая лат, падали на спины, уставившись в голубое небо. Другие, механическими движениями, начинали чистить оружие. Представители великих кланов держались особняком, у чуть более густых деревьев. Голоса у них были тихие, хриплые от пыли, будто они в очередной раз что-то замышляли. Их взгляды скользили не по солдатам, а вдаль, по линии горизонта, словно они размышляли о следующем шаге. Языки пламени плясали по всему лагерю. Для демонов местная температура была непривычно холодна, и они при первой возможности разжигали костры, напоминающие о доме. Они варили в котелках нехитрый ужин — похлёбка из какой-то крупы и вяленого мяса. Запах был слишком простым, но от него сводило желудок.