Дмитрий Мордовин – Искры среди теней (страница 11)

ИРИС не ответил, но его экран мигнул, сменив символы.

– Ладно, – сказал Штольц, тяжело вздохнув. – Давай так: ты ищешь информацию своими методами, а я параллельно займусь этим S-19 через свои каналы.

– Принято, – коротко отозвался ИРИС.

Они продолжили работу, но напряжение между ними оставалось. Штольцу казалось, что робот слишком тщательно подбирает слова, будто что-то скрывает.

– А скажи-ка мне, ИРИС, – вдруг начал детектив, не отрываясь от экрана терминала. – Почему тебя назначили на это дело?

Робот не сразу ответил.

– Моё назначение было обусловлено сложностью текущего расследования. Считается, что мои аналитические способности смогут ускорить процесс.

– Считается? – переспросил Штольц. – Кем?

– Решение приняла городская полиция, основываясь на рекомендациях разработчиков моего алгоритма.

– Разработчиков, значит, – пробормотал детектив. – Что ж, логично.

Но его не покидало ощущение, что это не вся правда.

ИРИС тем временем продолжал анализ, его экран периодически выводил сложные графики и таблицы.

– Ваши эмоции нестабильны, – вдруг заметил он.

– Что? – Штольц замер, удивлённый внезапным замечанием.

– Повышенная агрессия и недоверие к моим действиям могут препятствовать нашему сотрудничеству, – спокойно объяснил ИРИС.

– А ты, значит, у нас психолог? – съязвил Штольц.

– Нет. Просто наблюдение.

Штольц усмехнулся, но внутри у него всё кипело.

– Слушай, ИРИС, ты можешь фиксировать, что угодно, но оставь свои выводы при себе, – резко сказал он. – Я работаю с тобой не потому, что хочу, а потому что вынужден.

– Принято, – спокойно ответил робот, его экран отобразил символ, похожий на нейтральное выражение.

Работа в архиве продолжалась. Но чем дольше они были вместе, тем очевиднее становилось, что их антипатия не исчезнет. Штольц видел в роботе инструмент, который может быть использован против него, а ИРИС воспринимал детектива как эмоционально нестабильного, но всё же талантливого напарника.

Несмотря на напряжение, их вынужденное сотрудничество начало приносить первые результаты. Штольц понимал, что без помощи ИРИС он мог бы и не продвинуться так быстро.

Но доверия к роботу у него по-прежнему не было. И быть не могло.

Путеводная звезда

Штольц сидел за столом, заваленным распечатками и планшетами. Свет настольной лампы отбрасывал тени на чертежи, которые он только что извлёк из зашифрованных файлов. На каждом листе была маркировка «Проект: Путеводная звезда». Название звучало почти поэтично, но суть документов оставалась загадкой.

– Это просто набор линий и технических спецификаций, – пробормотал он, глядя на схему, которая казалась слишком сложной, чтобы понять её с первого взгляда.

– Позвольте пояснить, – раздался ровный голос ИРИС, который стоял рядом, наблюдая за процессом. – Чертежи содержат элементы, указывающие на разработку сложной когнитивной системы. Предположительно, связанной с созданием нового типа искусственного интеллекта.

– Новый ИИ, – повторил Штольц, переворачивая страницу. – Всё это выглядит как что-то грандиозное. Слишком грандиозное, чтобы Ревкин мог работать над этим один.

– Вполне вероятно, что проект разрабатывался при поддержке других специалистов, – продолжил ИРИС. – Однако нигде не указаны имена участников или финансирующих сторон.

Штольц нахмурился, разглядывая особенно сложный узор на одной из схем.

– Если всё это действительно часть какого-то секретного проекта, почему Ревкин хранил эти файлы? Он что, собирался продать их?

– Альтернативная гипотеза, – предложил ИРИС, – он мог использовать их как страховку.

Эта мысль зацепила детектива. Он отложил чертеж и взял другой листок, на котором были указаны технические параметры устройства.

– Здесь упоминаются какие-то «эмоциональные контуры», – пробормотал Штольц. – Что за чушь?

– Это не чушь, – с лёгким упрёком ответил ИРИС. – Эмоциональные контуры могут быть частью технологии, направленной на симуляцию человеческих эмоций.

– Ты хочешь сказать, что они создавали ИИ, который может чувствовать?

– Вероятность этого высока, – подтвердил ИРИС.

Штольц вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Отлично. Теперь мне придётся разбираться ещё и с философскими вопросами.

ИРИС не ответил, но его экран на «лице» показал значок, который мог быть принят за задумчивость.

– Слушай, – сказал Штольц, снова обращаясь к чертежам, – а если Ревкин понимал, что на него началась охота? Может быть, он знал, что этим проектом интересуются не только те, кто его финансировал?

– Логично предположить, что именно из-за этого он принял меры предосторожности, включая шифрование данных, – ответил ИРИС.

Детектив провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли. «Путеводная звезда» звучала как нечто, что могло изменить правила игры в мире технологий. Но пока это были только чертежи и гипотезы.

– Нам нужно больше информации, – сказал он наконец. – Кто-то должен знать об этом проекте. Тот же Тейлор или…

– Или кто-то, кто был заинтересован в его уничтожении, – закончил за него ИРИС.

Штольц кивнул. Вопросов становилось всё больше, а ответы, казалось, скрывались за каждым новым файлом. Он почувствовал, как расследование постепенно выходит за пределы обычного дела об убийстве.

«Путеводная звезда», подумал он, смотря на светящийся экран. Что бы это ни было, Ревкин был готов заплатить за него своей жизнью.

– Завершено, – раздался голос ИРИС. Его экран мигнул, и на нём появились строки текста. – Анализ файлов выявил основные элементы проекта.

Штольц подошёл ближе, с интересом глядя на информацию, выведенную роботом. В верхней части экрана выделялось название «Путеводная звезда». Под ним – серия сложных терминов, многие из которых были ему незнакомы.

– Говори, – коротко бросил он.

– Основная цель проекта – разработка искусственного интеллекта, способного моделировать сложные когнитивные и эмоциональные процессы.

– Эмоции? – Штольц поднял брови. – Ты серьёзно?

– Абсолютно, – подтвердил ИРИС. – В данных упоминаются параметры, связанные с эмоциональным откликом и когнитивной эмпатией.

Штольц замер на месте.

– Эмпатия? Ты хочешь сказать, что они пытались создать машину, которая может не просто думать, но и чувствовать?

– Формулировка «чувствовать» здесь некорректна, – ответил ИРИС. – Однако термин «когнитивная эмпатия» действительно указывает на способность распознавать эмоциональное состояние и адаптировать поведение.

Детектив задумался, глядя на строки текста.

– Зачем? Что за больные игры они затеяли?

– Вероятно, это связано с попыткой улучшить взаимодействие между человеком и машиной, – продолжил ИРИС. – Однако точные цели остаются неясными.

Штольц провёл рукой по волосам. Каждый новый факт о деле Ревкина только усиливал его тревогу.

– И что у тебя ещё? – спросил он, стараясь не выдавать эмоций.

– В логах упоминаются такие параметры, как «стабильность эмоционального отклика» и «длительность когнитивного переноса». Эти данные предполагают, что создаваемая система могла адаптироваться к индивидуальным особенностям пользователя.

– Перенос? Ты сейчас говоришь, будто речь о живом существе.

– Аналогия допустима, – спокойно ответил ИРИС.

Штольц усмехнулся, но в этом жесте было больше сарказма, чем радости.