Дмитрий Мордовин – Искры среди теней (страница 13)

Штольц усмехнулся.

– Звучит красиво. Только вот, кажется, это и убило его.

Кристина вздрогнула, но ничего не ответила.

– Скажите, – обратился к ним детектив, – были ли у Ревкина враги? Кто-то, кому не нравилась его работа?

– Мы ничего такого не замечали, – сказала Кристина. – Но он часто был напряжённым в последние месяцы.

– И кто бы не был, если всё время говорить о революции, – вставил Маркус.

Штольц сделал пометку в блокноте: напряжение, скрытность.

– Спасибо за ваше время, – сказал он, вставая. – Если вспомните что-то ещё, свяжитесь со мной.

Когда они вернулись в машину, Штольц несколько секунд сидел молча, погружённый в раздумья.

– Удивительное собрание коллег, – наконец пробормотал он.

– Их свидетельства полезны, – заметил ИРИС.

– Полезны? – переспросил Штольц. – Это всё равно что собрать половину пазла, но не знать, что изображено на картинке.

ИРИС наклонил голову, его экран мигнул.

– Вы правы, но это также соответствует вашей методике – полагаться на предположения и интуицию.

Штольц скептически усмехнулся.

– Ладно, умник. Давай вернёмся к этим чертежам. Кажется, Ревкин действительно играл с чем-то, что может «переписать правила».

ИРИС молчал, лишь вывел на экран изображения, найденные ранее. Штольц бросил на них взгляд, чувствуя, как странное предчувствие усиливается.

– Если это правда, – пробормотал он, – то нам ещё только предстоит узнать, как далеко он зашёл.

Комната, где они разместились, была погружена в полумрак. Только свет экрана ИРИСа и слабое сияние от его корпуса освещали пространство. Штольц привычным движением убрал пиджак на спинку стула, тяжело опустился в кресло и устало потер лицо.

– Итак, что у нас? – спросил он, обращаясь к роботу.

– Я завершил анализ недавно найденных зашифрованных файлов, – сообщил ИРИС, его экран мигнул, переходя на режим демонстрации. – Обнаружены архивные записи переписки Анатолия Ревкина с Маркусом Тейлором, учёным и бывшим коллегой.

На экране появилась серия писем. Штольц склонился ближе, чтобы прочитать.

– «Мы создаём не просто ИИ, а существо, которое сможет чувствовать, учиться через эмоции и понимать мир так, как это делаем мы», – пробормотал он, прочитав одну из строк.

– Это сообщение датировано восемнадцатью месяцами назад, – добавил ИРИС.

Штольц поднял брови.

– Что ещё они обсуждали?

– Маркус Тейлор описывает проект как попытку изменить границы понимания человечности. Основной акцент сделан на интеграции эмоционального отклика в архитектуру искусственного интеллекта.

Штольц с силой сжал губы, перечитывая сообщение снова и снова.

– Эти ребята действительно пытались сотворить что-то невероятное. Или что-то безумное, – пробормотал он.

ИРИС молчал, ожидая дальнейших распоряжений. Штольц пролистал переписку дальше.

Письма становились всё более откровенными. В одном из них Тейлор писал:

– «Мы близки к тому, чтобы доказать, что интеллект без эмоций – это ограничение, а не преимущество. Проблема в том, что инвесторы не разделяют нашего энтузиазма. Они боятся. Говорят о рисках, которые выходят за пределы технологии».

Штольц задумчиво постучал пальцами по столу.

– Боятся, значит, – пробормотал он. – Люди всегда боятся того, чего не понимают.

Следующее сообщение заставило его нахмуриться ещё сильнее.

– «Проект приостановлен. Давление со стороны инвесторов становится невыносимым. Они готовы остановить нас любыми средствами. Нам нужно быть осторожными».

– Это уже звучит как угроза, – произнёс детектив вслух.

– Уточните, – попросил ИРИС.

– Неужели это не очевидно? – Штольц махнул рукой на экран. – Давление, инвесторы, угрозы. Эти люди боялись, что проект выйдет из-под контроля.

ИРИС наклонил голову, анализируя слова.

– Вероятность того, что конфликт с инвесторами стал ключевым фактором в событиях, связанных с гибелью Ревкина, превышает семьдесят два процента.

Штольц криво усмехнулся.

– Спасибо, капитан Очевидность.

Чем глубже он углублялся в переписку, тем мрачнее становилась картина. Один из фрагментов привлёк его внимание:

– «Мы понимали, что создаём нечто большее, чем просто технологию. Это открытие может изменить всё, от научных парадигм до социальных структур. Но это и причина, по которой они хотят нас остановить».

Штольц нахмурился, перечитывая последние строки.

– Они знали, что это опасно, – пробормотал он, отрывая взгляд от экрана.

– Уточните, что вы имеете в виду под «опасностью», – спросил ИРИС, заметив изменившееся выражение его лица.

Штольц обернулся к роботу, ненадолго задумался и ответил:

– Проект, который может чувствовать, – это шаг в неизведанное. Люди боятся того, что они не понимают или не могут контролировать.

ИРИС не ответил, но его экран отразил вспышку символов, словно он обдумывал услышанное.

– Но здесь речь не только о страхе, – продолжил Штольц, снова углубляясь в записи. – Они боялись, что кто-то другой может заполучить эту технологию.

Один из последних найденных фрагментов имел явные временные совпадения с недавними событиями. В нём обсуждались меры безопасности, которые Тейлор предлагал ввести для защиты данных проекта.

– «Я добавил несколько уровней шифрования, но это только временная мера. Если они захотят нас остановить, мы не сможем их удержать. Единственный вариант – заморозить проект».

– Это был отчаянный шаг, – заметил Штольц, подняв голову. – Они знали, что находятся под угрозой.

– Заморозка проекта, вероятно, была последней попыткой предотвратить утечку данных, – подтвердил ИРИС.

Детектив откинулся на спинку кресла, глубоко задумавшись.

– Но кто мог стоять за этим давлением? – пробормотал он.

ИРИС вывел на экран ещё один фрагмент, содержащий упоминание об анонимных инвесторах, интересующихся «немедленным завершением работы над проектом».

– Значит, это кто-то с большими деньгами и страхом перед переменами, – сказал Штольц, потирая подбородок.

Когда последние строки были прочитаны, и экран ИРИСа потемнел, детектив ощутил, как мозаика начинает складываться. Но вместо ясной картины перед ним открывалась лишь новая бездна.

– Путеводная звезда, – пробормотал он, глядя в окно. – Это не просто проект. Это… вызов всему, что мы знаем.

ИРИС молчал, как будто ожидая дальнейших приказов.

– Нам нужно найти этого Тейлора, – заключил Штольц, поднимаясь. – Если он ещё жив, он может стать ключом ко всему.

Оставив за спиной череду открытых файлов и тревожных мыслей, Штольц сидел, скрестив руки на груди, устремив взгляд в окно. Ночь медленно опускалась на город, краски дня поглощались серой пеленой. Его сознание боролось с вопросами, которые до сих пор казались слишком абстрактными, чтобы занимать место в его практике. Но найденные данные не оставляли выбора: если «Путеводная звезда» действительно могла породить нечто способное чувствовать, значит, это касалось не только технологии, но и основополагающих понятий человечности.