Дмитрий Миропольский – Тайна одной саламандры, или Salamandridae (страница 38)
Дефорж успел только переодеться. Ещё на подходе к Сиануквилю, поймав телефоном сотовую сеть, он объявил общий сбор агентов «Чёрного круга» для инструктажа. Теперь им предстояло следить за всеми производителями препарата: любой мог стать следующей жертвой Большого Босса.
Одинцов наскоро принял душ, спустился в торговую галерею цокольного этажа и купил пригоршню сувенирных флешек в форме разных экзотических плодов. Снова поднявшись в номер, он раскрыл макбук и записал на каждую флешку данные анализов, которые Моретти отправила Чэнь. К файлам с таблицами были добавлены фотографии кейса и шприц-пистолета для инъекций, последние селфи Моретти и ещё кое-какая информация. Флешки предназначались всем фигурантам списка Дефоржа: в этом состоял план, который компаньоны разработали по пути с острова.
Идею Одинцов почерпнул из восточных боевых искусств. Сильного противника не атакуют – его ловят на контратаке: ставят блок и наносят ответный удар. Но Большой Босс не просто силён, он вдобавок невидим. Бесполезно гадать – когда, откуда и как он ударит; защищаться можно только наобум, а бить – разве что в пространство. Единственный способ хоть немного уравнять шансы – это подставиться. Открыть слабое место, чтобы именно туда получить следующий удар, блокировать его – и ответить.
Мунин подкрепил соображения Одинцова исторической справкой.
– Знаете, что такое Сталинград? – обратился он к Еве с Дефоржем. Ева неуверенно кивнула, а француз вдруг оскорбился:
– Что значит – знаете?! У нас в каждом большом городе есть улица Сталинград или площадь Сталинград. А в Париже ещё и станция метро «Сталинград». Мы чтим память русских героев.
– Сталинградская битва переломила ход Второй мировой войны, – продолжал воодушевлённый Мунин. – В феврале сорок третьего года наши взяли в плен триста тысяч гитлеровцев и командующего, фельдмаршала фон Паулюса. Триста тысяч, представляете?! Ничего подобного мир ещё не видел…
Сталинградская битва началась летом 1942 года, когда оккупанты подошли к Волге. Сдерживать их удавалось ценой огромных потерь. Красной Армии не хватало сил, и тогда пригодилась военная хитрость.
– У немцев был в Советском Союзе супершпион по кличке Макс, – говорил Мунин. – Он сообщил, что русские собираются наступать в районе Ржева. Фюрер перебросил туда часть войск от Сталинграда и резервы…
Пятнадцатого ноября гитлеровцы втянулись в страшную мясорубку под Ржевом. А через четыре дня Красная Армия пошла в контрнаступление за тысячу километров – под Сталинградом. Гитлеровцы уже не могли помочь группировке фон Паулюса, проиграли битву и, в конечном итоге, всю войну.
– Макс был двойным агентом, – объявил Мунин. – У нас носил кличку Гёте. С его помощью наши заманили врага в ловушку и сломали ему хребет.
Одинцову аналогия понравилась, а Дефорж хмуро спросил:
– И кого вы хотите назначить Максом… или Гёте? Кого хотите подставить?
– Всех, – неожиданно сказала Ева. – Всех из твоего списка и нас тоже. Но на самом деле – никого.
Ева помнила о своей беременности и не собиралась играть в опасные игры. По её мнению, троице стоило сообщить о себе производителям препарата; передать информацию, полученную от Моретти, а дальше играть в открытую и ждать реакции. Один из производителей – Большой Босс. Он отреагирует не так, как другие коллеги, и выдаст себя.
– Это не опасно, – уверяла Ева. – Наоборот, мы снимаем напряжение. У Большого Босса пропадает смысл кого-то подозревать и ликвидировать, если все знают одно и то же.
Дефорж задумался. Специалисты «Чёрного круга» ищут связи фигурантов его списка с Моретти, чтобы по ним вычислить Большого Босса. Но найдут ли? Вычислят ли? И когда это произойдёт? Ожидание съедало драгоценное время.
– О’кей, действуйте. С отчётом каждый час, – неохотно согласился Дефорж, и Одинцов удовлетворённо кивнул компаньонам:
– Действуем по обстановке.
Обстановка располагала. Флешки были готовы, а Ева с Муниным вернулись в рабочее состояние как раз к последней кофейной паузе между событиями очередного дня конгресса. Учёные потянулись в фуршетный зал, и троица приступила к выполнению плана.
– Могу поспорить, все уже знают про Бутсму, – сказал Мунин.
Ева спорить не стала.
– Это хорошо, меньше придётся объяснять.
– И от дождя есть польза, – философски заметил Одинцов, похлопывая по карману с флешками. – Гарантия, что эта публика не расползётся по пляжам или на экскурсии. Все здесь, все под рукой.
Первым персонажем списка Дефоржа, который попал в поле зрения троицы, был Шарлемань. Он шествовал по коридору, держась особняком среди коллег. Ева попросила компаньонов обождать и двинулась ему наперерез со словами:
– Простите, можно задать вам пару вопросов?
Шарлемань скользнул по Еве взглядом кинозвезды, которую преследует назойливый папарацци. Красивая темнокожая женщина в облегающем платье не заинтересовала учёного.
– Если всего пару – можно, – без охоты сказал он. – Только, наверное, ваши друзья тоже захотят участвовать в беседе.
Шарлемань жестом пригласил Мунина с Одинцовым подойти ближе.
– Привет, – сказал Одинцов и приподнял повыше бейдж, висевший на шее, чтобы показать имя. – Мы сотрудники страховой группы…
– Я знаю, кто вы, – ухмыльнулся Шарлемань. – Видел недавно на входе в отель. Дождевик с надписью «полиция» гораздо более информативен, чем бейдж.
– Дождевики нам подарили, – буркнул раздосадованный Мунин.
Биолог пожал плечами.
– Меня это не касается. Что вы хотите?
Одинцов протянул ему на ладони несколько флешек, а Ева сказала:
– Выбирайте любую. Мы просим вас взглянуть на материалы, которые здесь записаны, и дать экспертное заключение.
Шарлемань взял наугад ярко-рыжую флешку в форме разрезанной папайи.
– Не обещаю, что это будет скоро, – предупредил он.
– Просто полистайте файлы на досуге, – решил настоять Мунин.
– Видите ли… – Шарлемань обратился к нему тем высокомерным тоном, который так раздражал его коллег. – Полагаю, вам по службе положено возить с собой компьютер. А у меня его нет. Мне вполне хватает смартфона и планшета. Но флешку к ним не подключить.
– Компьютеры есть в бизнес-центре, – подсказала Ева, и учёный ответил, не меняя тона:
– Сидеть с вашими документами в бизнес-центре – уже не досуг, а работа. За работу мне платят и, если я соглашаюсь, платят много. Вам это не по карману.
– Как же вы без компьютера? Здесь ведь научный конгресс. На охоту собрались, а ружьё не взяли? – вдруг улыбнулся Одинцов.
Его попытка изменить ход разговора оказалась удачной. Губы Шарлеманя дрогнули в ответной улыбке.
– Главный инструмент учёного – не компьютер, а кофемашина. Лучшее средство для конвертации молотых зёрен в передовые научные идеи. Если у вас ещё есть ко мне вопросы – пожалуйста, но продолжим там, – сказал биолог и, не дожидаясь ответа, двинулся в сторону ресторанного зала.
За столом с кофемашинами официантки в смокингах наливали гостям кофе в картонные стаканы с логотипом
– Ну, и что вам рассказали обо мне мои коллеги? – спросил Шарлемань, когда сырьё для идей было добыто. Собеседники отошли в угол зала и обступили небольшой круглый фуршетный столик.
– Разве вас это интересует? – почти искренне удивился Мунин.
Одинцов пригубил горячий напиток.
– Мсье Шарлемань, я слушал ваше выступление, и мне показалось, что мнение коллег вам безразлично.
– Их мнение небезразлично вам. – Учёный тоже глотнул кофе. – Но вы правы, я не вижу смысла тратить время и силы на то, чтобы кому-то понравиться. Я ведь не женщина, – Шарлемань красноречиво взглянул на Еву, – не актёр и не политик. У меня есть единственная задача – поиск истины. Остальное не имеет значения.
– Даже человеческая жизнь? – спросила Ева.
– Всё, что я делаю… – Биолог осёкся и обвёл рукой зал с участниками конгресса. – Всё, что мы делаем, делается ради жизни. Ради того, чтобы человек жил как можно дольше и при этом был как можно более здоровым.
Мунин бросился в бой.
– Вы так высоко цените коллег… А они вас не любят и говорят за вашей спиной, что это вы убили Бутсму, чтобы отомстить за отца. Вы же знаете, что Бутсма погиб?
Шарлемань спокойно отправил в рот нежно-розовую креветку с подпалиной от гриля, приколотую шпажкой к жёлтому кубику манго, и ответил:
– Да, нам объявили утром. Обсуждать идиотские сплетни я не намерен. Или вы меня подозреваете?
– Мы не полиция, – терпеливо повторил Одинцов. – Мы не ищем убийцу, мы пытаемся разобраться, почему талантливые учёные гибнут один за другим.
Шарлемань перестал жевать.
– Я знаю только про Бутсму. А кто ещё?
– Алессандра Моретти, но её убили раньше. Вам знакомо это имя?
– Хм… Моретти…
Ева обратила внимание на то, что Шарлемань управляется с кофе и канапе левой рукой. Пальцы у биолога были очень длинными и подвижными, как у пианиста. В правой руке он продолжал крутить рыжую флешку.
– Нет, – дожевав канапе, покачал головой биолог. – Талантливых учёных в своей области я знаю. Моретти мне неизвестна.
– На флешке записаны материалы её последнего исследования. Мы очень просим вас на них взглянуть, – сказала Ева.