Дмитрий Миропольский – Тайна одной саламандры, или Salamandridae (страница 32)

– Кто угодно. Со вторым она могла работать в совершенно разных областях, как с Кашиным. Или двигаться параллельными курсами, как с Шарлеманем. Или занимать противоположные позиции, как с Бутсмой. И так далее по всему списку: двое учёных в любых комбинациях, потому что Чэнь – совсем не обязательно первый босс.

– С точки зрения конспирации Чэнь и Бутсма – идеальное сочетание, – заметил Одинцов. – Она за иммунитет, он против… Кошка с собакой. Никто не заподозрит, что они сговорились.

Дефорж не поспевал за троицей.

– Если Чэнь – это первый босс, как она могла не знать, что Моретти убили? – спросил он.

– Второй босс принял решение без неё, – ответил Одинцов, которого заинтересовала версия Евы. – Смотрите, что получается. После заварушки на острове оттуда сообщили, что я увёз Моретти. Очевидно, сообщили обоим боссам. В это время Чэнь ещё работала на выставке в Тайбэе со включённым телефоном. А ночью в самолёте она его выключила. Поэтому не могла узнать о том, что Моретти засекли с нами, и дать команду на ликвидацию. Это сделал второй босс, который уже был здесь.

Мунин оживился.

– Он мог быть где угодно, лишь бы на связи.

– Он был здесь, – повторил Одинцов, – иначе откуда взялся снайпер? Второй босс и его люди прилетели раньше.

– Абрахаму Бутсме даже лететь не пришлось. Выставку он пропустил, а лаборатория и офис у него – прямо в Сиануквиле, – мрачно сообщил Дефорж.

– Оп-па, – вырвалось у Мунина.

Компаньоны помнили, что Бутсма давным-давно работает в Камбодже, но где именно – не выясняли. Теперь пасьянс идеально сошёлся. Бутсма решил судьбу Моретти в одиночку, и утром, когда Чэнь прилетела, ничего ей не сказал. Для этого пришлось бы встретиться, но конкурирующая парочка не могла мило беседовать на глазах у всех. Наоборот, Чэнь и Бутсма демонстративно держали дистанцию. Обсуждать убийство по телефону – тоже не вариант. А потом начался конгресс, и стало совсем не до разговоров.

– Мог бы сказать после ужина, – пожал плечами Мунин.

– Представь себя на его месте, – посоветовал Одинцов. – Ты ловишь момент, втайне от всех встречаешься с Чэнь и объявляешь: «Эй, партнёр, пока тебя не было, я убил твою подругу»… Тут главное – сразу отпрыгнуть подальше, а у Бутсмы проблема с ногами.

Еве такие шуточки не нравились. Она сердито глянула на Одинцова и спросила Дефоржа:

– Думаешь, теперь Чэнь захочет выяснить отношения?

– Нам же лучше. Они начнут нервничать, мешать друг другу и делать ошибки, а мы сможем к ним подобраться, – успокоил Дефорж.

– Ты не боишься, что… – Не договорив, Ева прицелилась в него тонким указательным пальцем и показала, как спускает курок пистолета. – Бэнг!

– Личные обиды смывают кровью на родине Моретти, – ухмыльнулся Дефорж. – Эти двое всё-таки учёные и бизнесмены, а не мафиози. Главное для них – наука и выгода.

– Какая жалость, что Моретти об этом так и не узнала! – съязвил Мунин, и французу снова пришлось оправдываться:

– Её убийство было вынужденным. Что называется, ничего личного, только бизнес… Хм… Про двух боссов – хорошая версия. Но работает в единственном случае: если оба нужны для выпуска препарата и каждый хранит в секрете свою часть технологии. Тогда они точно не станут друг друга убивать.

– Тебе видней, станут или нет, но я подстраховался бы, – посоветовал Одинцов.

– Merci bien, – кивнул Дефорж. – Большое спасибо за напоминание. Чэнь проследили до номера. Выход из отеля под контролем. Если бы она куда-то пошла, мне сообщили бы… Сейчас уже ночь. Бутсма – человек семейный, к тому же биохакер, соблюдает режим. Звонить ему Чэнь, конечно, не станет. А завтра мы их обоих внимательно послушаем. И насчёт Моретти, и насчёт вьетнамских мигрантов…

– А с ними что не так? – насторожилась Ева.

– Убиты. Все до единого. И больные, и здоровые… Все. Вместе с охранниками. Базы на острове больше нет, лаборатория сгорела.

Мунин задохнулся от возмущения.

– Так что же вы молчали?!

– Слушал твои рассказы про Юлия Цезаря, – съехидничал Дефорж и поднялся из кресла. – Мои люди контактируют с полицией. Что узнают – сообщат. Но народ здесь неторопливый. Хорошо, если к обеду раскачаются… Всё. Вы – как хотите, а я – спать. Завтра тяжёлый день.

Он оказался прав даже больше, чем предполагал.

Глава XXII

Лёгкий завтрак был не в обычаях Евы.

Постояльцы Xihu Resort Hotel, входя ранним утром в зал ресторана, удивлённо косились на темнокожую женщину за столом, чуть не половину которого занимали тарелки с едой. Обильная трапеза выглядела странно в сочетании с модельной внешностью красавицы – тем более на контрасте со второй половиной стола, где сдержанно завтракали Одинцов и Мунин.

Ева начала с поджаристой яичницы-глазуньи. На закуску она взяла пару тостов из цельнозернового хлеба, покрытых нежно-розовой ветчиной. Соседнюю тарелку украшал крупно нарезанный пунцовый помидор в лоскутках базилика. Рядом в креманке дожидалось очереди пюре из авокадо с хлопьями перца чили. Кружка кофе американо со сливками тоже стояла наготове.

Плотно завтракать Ева привыкла давно – ещё в пору первых шагов на подиуме. Долгие переезды, бесконечные репетиции и утомительные многочасовые фотосессии научили её заряжаться энергией с самого утра: в течение дня на еду могло просто не остаться времени. Вдобавок Ева совмещала работу манекенщицы с учёбой в колледже – и быстро убедилась в том, что на пустой желудок ей не видать успехов ни в модельном бизнесе, ни в науках.

Она позировала для журнальных обложек и блистала на модных показах знаменитых брендов, но выбор сделала всё же в пользу математической аналитики, а полезная привычка сохранилась. Встав утром из-за стола, Ева могла целый день работать за компьютером, не поднимая головы, в то время как её коллеги уже через часок-другой снова вспоминали о еде.

Калорийный завтрак не создавал Еве проблем с фигурой. Кроме природы, за это стоило благодарить разгрузочные дни, когда на отдыхе она ела совсем немного, и ещё одну привычку: поддерживать организм в постоянном тонусе несложными упражнениями гимнастики тай-чи. Для того, чтобы в течение дня время от времени напрягать и расслаблять мышцы, вообще не обязательно подниматься с рабочего места или с дивана.

Беременность добавила Еве аппетита. С тарелки вскоре исчезла яичница – из двух яиц, а не из одного, как обычно. Тосты и помидор постигла та же участь. Когда настал черёд авокадо, Одинцов предложил:

– Давай я схожу за десертом.

– Не трудись, – ответила Ева.

«Мы теперь прямо как Чэнь с Бутсмой, – подумал Одинцов. – Скучно будет». Ещё на рассвете он связался по телефону с Леклерком; узнал, что яхта свободна, и спросил, не пропало ли у капитана желание возить опасного пассажира.

– Ты же Рэмбо! – хохотнул обрадованный Леклерк. – С тобой – когда угодно и куда угодно. Командуй!

Сейчас «Принцесса» полным ходом шла из Трата в Сиануквиль. Одинцов решил снова наведаться на пиратский остров, чтобы собственными глазами взглянуть на последствия зачистки, которую устроил Большой Босс – кем бы он ни был.

За завтраком Одинцов листал в интернете сайты в поисках квадрокоптера с приличной видеокамерой. Остров наверняка оцеплен, а среди развалин лаборатории работают следователи. Посторонних вряд ли пустят на место преступления. Если высадка на берег окажется невозможной, Одинцов планировал изучить остатки пиратской базы с воздуха. Но ему не хотелось одалживать технику у Дефоржа. Француз или навяжется руководить, или вообще не пустит на остров. «Разберёмся!» – сказал себе Одинцов.

Разбираться предстояло вместе с Муниным и Евой. Одинцов считал, что им тоже не мешает увидеть место, где Большой Босс проводил эксперименты руками Моретти, а потом уничтожил всех подопытных и свидетелей. Тамошняя обстановка могла подсказать компаньонам толковую мысль.

Мунин уже чувствовал себя вполне сносно. Усилия врачей в тайской клинике и вчерашний сеанс чжэнь-цзю не прошли даром. Похоже, историк всё ещё переживал свой конфуз, когда перепутал банан с пальмой, и решил отомстить растениям. Он пренебрёг блюдами шведского стола, нагрёб на тарелки разнообразных диковинных плодов и обратился к Одинцову:

– Ну, рассказывайте. Вы же знатный ботаник и в здешних краях уже бывали. Что здесь что?

Красочный натюрморт источал благоухание.

– Желудок побереги, – предупредил Одинцов. – Лучше на кокосы налегай. Ты в Камбодже. Здесь кокос – всему голова!

Он знал, что говорит. Камбоджийская кухня отличается от индийской или китайской как раз благодаря кокосам. Питательные и полезные плоды едят свежими, стружку подмешивают к рису и добавляют в любые блюда, а кокосовое молоко пьют и готовят на нём всевозможные супы, включая знаменитый том-ям. Завершить завтрак Мунин вполне мог десертом из кокоса в сиропе.

Историк капризно сморщил нос и поддел на вилку изумительно жёлтый сочный кубик.

– Кокосов не хочу. Ананасы – ещё куда ни шло…

– Мудро, – согласился Одинцов. – Они здесь, по слухам, лучшие в мире. Растут без химии, сами по себе. Антиоксиданты, опять же… Кстати, гуаву попробуй.

Он указал на разрезанное вдоль зелёное яблоко с сердцевиной, напоминающей дыню и усеянной мелкими жёлтыми косточками. Плод немного не дозрел – мякоть была зеленоватой и плотной. В своей тарелке Одинцов посыпал гуаву солью и специями, хотя богатый вкус прекрасно сочетался и с сахаром: кому что нравится. Мунин выбрал сахар.