Дмитрий Миропольский – Тайна одной саламандры, или Salamandridae (страница 22)

– Квартира готова. Едем, покажу, – сказал Дефорж.

– Подгони машину ко входу, – велел Одинцов. – Лучше микроавтобус, а то не поместимся. У меня женщина в номере.

– Что-о?! – вырвалось у Евы.

Всю дорогу из Трата в Сиануквиль она упрекала себя за резкость в телефонном разговоре. Стало уже понятно, что не ради рыбалки Одинцов отправился в Камбоджу раньше всех. А для такого срочного сбора компании тем более должно было произойти что-то серьёзное. Ева хотела при встрече первым делом извиниться перед Одинцовым…

…но при упоминании другой женщины вспыхнула.

– Быстро же ты себе подружку нашёл! Сколько берёт за ночь?

– Дорого, – бросил через плечо Одинцов, уходя за Моретти, а когда итальянка заняла место в салоне микроавтобуса, который подогнал водитель Дефоржа, представил её всей компании: – Это Алессандра.

– О-ла-ла! – поразился сам Дефорж на французский лад. – Какой сюрприз…

Ева узнала Моретти, вымучила на лице улыбку и мысленно обругала себя дурой, а вслух сказала:

– Очень приятно.

– Очень приятно, – повторил за ней удивлённый Мунин, который не знал о вчерашнем письме и не мог понять, зачем Одинцову понадобилась эта миловидная блондинка с подбитым глазом.

Все вместе они приехали на квартиру, снятую оперативниками, и Моретти рассказала об исследованиях на острове – уже не вкратце, как Одинцову, а обстоятельно.

К утру компания решила позавтракать на свежем воздухе, несмотря на возражения Одинцова. Кафе для ночной публики успели закрыться, но неподалёку под открытым небом работало заведение для таксистов и клерков, желающих выпить кофе по дороге в офис.

Столы стояли под тентом на дощатой террасе, которая выходила двумя сторонами на перекрёсток узких улиц. Несмотря на ранний час, мимо сновали прохожие и тарахтели тук-туки, а от окрестных магазинов доносился грохот ящиков под шумную местную речь: торговцы принимали у водителей товар.

– Где твои люди? – спросил Одинцов у Дефоржа.

– Моих людей не надо видеть, – ответил тот с многозначительным видом. – Достаточно знать, что они на местах.

И всё же Одинцов поглядывал по сторонам даже за едой. Мунин и Ева пытались выяснить что-то у Моретти, которая наседала на Дефоржа с вопросом: когда можно будет пойти в полицию? Дефорж убеждал её подождать ещё немного…

…а внимание Одинцова привлёк щуплый кхмерский парнишка. Он остановился на улице рядом с террасой и прикурил, но вместо того, чтобы идти дальше, – застыл на месте, странно держа сигарету. Слишком странно…

– Ложись! – крикнул своей компании Одинцов, своротил стол с остатками завтрака и рванулся к Моретти, которая сидела напротив.

Он опоздал всего на мгновение.

В городе на дистанциях до сотни метров снайперы предпочитают использовать малокалиберную винтовку. Ей не нужен глушитель: звук выстрела тонет в уличном шуме…

…но траектория лёгкой пули изменяется даже от небольшого ветерка. Поэтому поблизости от цели занимает позицию ассистент снайпера. Люди Дефоржа проморгали обоих. Кхмерский парнишка держал сигарету на отлёте вертикально. Наблюдая через оптический прицел за тем, куда и как сносит густую струйку дыма, стрелок сделал поправку на ветер. Он не мог промахнуться…

…и не промахнулся. Лишняя секунда, которую Одинцов потратил на то, чтобы распознать в прохожем ассистента снайпера, стоила Моретти жизни. Одинцов сшиб итальянку со стула, но на пол она упала уже мёртвой – с маленькой кровавой дырочкой на виске, возле тёмных, давно не крашенных корней белокурых волос.

Глава XVI

Плазменные телевизионные панели в бизнес-центре Xihu Resort Hotel украшало название конгресса: «Биотехнологии омоложения и продления жизни».

– К чему стремились великий Гиппократ и его современники две тысячи четыреста лет назад? – спрашивал с подиума солидный топ-менеджер группы страховых компаний INSU и сам отвечал: – К тому же, к чему стремимся и мы, – к здоровью! От здоровья зависят внешний вид и самочувствие, ясность ума и способность к деторождению, многолетняя деловая активность и прочие важнейшие составляющие нашей жизни…

Учёные терпеливо ждали, пока закончатся обязательные речи на церемонии открытия. Ева и Мунин с Одинцовым были единственными, кто ловил каждое слово: любая информация могла пригодиться.

– У древних греков эстафету подхватили древние римляне, – говорил страховщик. – В течение нескольких веков они достигли заметного успеха и составили первый классификатор человеческих возрастов. До четырнадцати лет римлянин считался юным, в пятнадцать для него наступала зрелость, а в сорок три – старость, которая длилась до шестидесяти трёх лет. Ну, а счастливчики, которым повезло перешагнуть этот рубеж, попадали в категорию долгожителей…

Древнеримская классификация не понравилась Одинцову.

– Старик в сорок три года?! Что за хрень?! – возмущённо пробурчал он.

– Это давно было, – утешил Мунин, а Ева покосилась на обоих, высоко вскинув брови: не мешайте слушать!

– За минувшие две тысячи лет человечество проделало колоссальный путь, – говорил топ-менеджер. – Сейчас мы неплохо приспособлены к жизни. Наш организм сам замедляет процессы старения. Молодость продолжается с восемнадцати до сорока четырёх лет. Следующий интервал, от сорока пяти до пятидесяти девяти, – это средний возраст. Пожилым называют человека в возрасте от шестидесяти до семидесяти четырёх. Только после этого приходит старость – от семидесяти пяти до девяноста лет, а долгожители здравствуют и дальше…

Нормы Всемирной организации здравоохранения отчасти примирили Одинцова с действительностью, а совсем ещё молодой Мунин шепнул ему:

– Средний возраст – совсем другое дело, да?

– Угу. Осталось до пожилого дотянуть, – отозвался Одинцов, и Ева опять сердито глянула в его сторону.

Долголетие троицы оказалось под большим вопросом. Гибель Моретти подтвердила очевидную мысль: чужие тайны здоровья не добавляют. Как раз поэтому две недели назад Одинцов отказал Дефоржу в помощи, чтобы уберечь своих компаньонов. Теперь итальянка лежала с простреленной головой на террасе кафе, среди разбитой посуды и остатков завтрака; Дефорж разбирался с местной полицией, а троица спешно переехала в Xihu Resort Hotel и влилась в толпу участников конгресса, изображая экспертов компании-спонсора.

Впрочем, Одинцов считал, что ему и его напарникам повезло. Снайпер сделал единственный выстрел – целью была именно Моретти. Никто из троицы не угодил под пулю. Итальянку заставили замолчать, но перед смертью она многое рассказала. Еве и Мунину, на глазах которых произошло убийство, не хватило времени, чтобы осмыслить случившееся: они метнулись в отель и едва успели переодеться к началу конгресса.

Разум человека старается экранировать ужасные воспоминания. Если экрана нет – мозг его создаёт, но тут ничего выдумывать не пришлось. Инстинкт самосохранения требовал как можно скорее найти создателя препарата Cynops Rex. От того, насколько быстро троица справится с этой задачей, зависела жизнь не только Клары и её родителей: смертельная опасность грозила уже всей компании.

– Нетрудно заметить, как далеко мы ушли от стандартов Древнего Рима, – говорил представитель INSU. – Старик двухтысячелетней давности сегодня считается молодым человеком, а долгожитель – всего лишь пожилым. Но согласитесь, что интервалы выглядят очень условными. Это лишь вопрос удобства расчётов, магия круглых чисел. Рубежами названы сорок пять лет, шестьдесят, семьдесят пять… Можно задать вопрос: почему не сорок семь, пятьдесят восемь и семьдесят три? А я спрошу иначе: когда мы покончим с этим разделением? Когда человек сможет оставаться на пике формы гораздо дольше, чем сейчас, – и, в конечном счёте, сколь угодно долго?

Страховщик сверкнул улыбкой, обвёл взглядом аудиторию и закончил:

– Не сомневаюсь, что благодаря вам и вашему выдающемуся интеллекту человечество уже совсем скоро получит ответ на свой главный вопрос.

Учёные облегчённо выдохнули и зааплодировали. После официальной части они могли заняться настоящим делом.

В программу были включены лекции, семинары, дискуссии за круглым столом… Производители препарата Cynops Rex участвовали во многих мероприятиях – как спикеры, как оппоненты или как слушатели, – поэтому троица разделилась, чтобы взглянуть на каждого. Константин Кашин, Гастóн Шарлемань, Абрахам Бутсма, Чэнь Юшенг и другие фигуранты списка Дефоржа решали одну и ту же задачу, но шли к бессмертию разными путями. Ева, Мунин и Одинцов уже знали, что этих путей – семь.

Первый путь – генная инженерия, которой занимаются Бутсма и Чэнь. Они с коллегами создают теорию и модель старения, совершенствуют диагностику, ищут гены, отвечающие за продолжительность жизни; определяют шаги для разработки лекарства от старения и проводят эксперименты по созданию нестареющих трансгенных животных.

Второй путь продления жизни – регенеративная медицина: к ней имеют отношение Шарлемань и Бутсма. Учёные, идущие этим путём, конструируют биореакторы для длительного поддержания жизнедеятельности органов вне тела и пересаживают органы между клонами. Они модифицируют стволовые клетки, экспериментируют с трансплантацией органов и частей тела, а кроме того – ищут способы развить у человека собственные механизмы регенерации.

Третий путь омоложения – наномедицина. Здесь прекрасно зарекомендовали себя разработки Кашина, хотя он чистый физик. Сторонники наномедицины создают наноустройства, способные подключаться к нейронам и передавать информацию на внешний компьютер. Ими в лабораториях заменяют отдельные клетки организма с тем, чтобы постепенно заменить все клетки, и в первую очередь – клетки мозга: это позволит передать компьютеру мозговые функции. Наномедики всё более успешно применяют наноботы для адресной доставки лекарств, устранения тромбов и уничтожения опухолей.