Дмитрий Миропольский – Как не надо писать. От пролога до кульминации (страница 5)

Несмотря на такие жертвы, при жизни Грибоедов сумел опубликовать всего несколько фрагментов комедии. Полный текст ходил по рукам в нелегальных списках. Отдельное издание появилось только после смерти автора — причём за границей, в немецком переводе. А на русском языке «Горе от ума» целиком опубликовали через десять лет после того, как поэма была написана. Николай Первый дал разрешение с формулировкой: «Чтобы лишить её привлекательности запретного плода».

Николай ГОГОЛЬ

Самобытный последователь Нарежного, неподражаемый автор поэмы в прозе «Мёртвые души», фольклорного хоррора «Вечера на хуторе близ Диканьки», бессмертной комедии «Ревизор» и других выдающихся произведений долгое время служил чиновником и педагогом на самых скромных должностях; десять лет жизни за границей с путешествиями от Парижа до Неаполя и от Гамбурга до Иерусалима — результат не столько писательского благополучия Николая Васильевича, сколько его редкого умения добывать деньги у широчайшего круга знакомых и у государя.

Иван ГОНЧАРОВ

Автор масштабных романов «Фрегат ″Паллада″», «Обломов» и «Обрыв», будучи сыном богатого купца, уволился из купеческого сословия ради учёбы в университете, чтобы по окончании курса посвятить себя литературе, но сперва по просьбе губернатора Симбирска стал его секретарём, после переезда в Петербург служил в Департаменте внешней торговли министерства финансов, обошёл на корабле полмира как переводчик военно-дипломатической миссии, служил цензором, состоял в Совете по делам печати, был членом-корреспондентом Петербургской академии наук и вышел в отставку, дослужившись до генеральского ранга; Иван Александрович тратил на романы по двадцать лет, поэтому говорить о коммерческом успехе этого классика русской литературы не приходится.

Фёдор ДОСТОЕВСКИЙ

Один из самых читаемых писателей в мире, основоположник жанров психологической и экзистенциальной прозы был выпускником Главного инженерного училища и служил военным инженером; по выходе в отставку с успехом дебютировал в литературе, но жил скудно; за политическую деятельность оказался на каторге, после которой снова пошёл в армию, чтобы выслужить у императора прощение; вернулся в Петербург и повторно дебютировал; несмотря на новую волну популярности, для заработка Фёдор Михайлович вынужден был слишком быстро писать и вдобавок подрабатывать редактором в журнале, но до конца дней он тяготился нехваткой денег, а после ссоры с сестрой из-за наследства скоропостижно умер от обострения лёгочной болезни.

Михаил САЛТЫКОВ

Первейший российский сатирик, писавший под псевдонимом Николай Щедрин, вышел из Царскосельского Лицея чиновником Х класса, как Пушкин, и начал службу в канцелярии военного министра; позже был переведён в Вятку и сделался правителем губернаторской канцелярии, потом служил в Министерстве внутренних дел, занимал посты вице-губернатора в Рязани и Твери, подал в отставку и редактировал популярный журнал, но вскоре снова вернулся на службу как управляющий казённой палатой — сперва в Пензе, потом в Туле и в Рязани, а навсегда снял чиновничий мундир, только достигнув генеральского ранга с денежным содержанием, положенным его превосходительству.

Иван ТУРГЕНЕВ

Выдающийся экспериментатор с поэтикой русского языка, окончив университет, всего два года прослужил в Министерстве внутренних дел, а после занимался только литературой, много путешествовал по Европе и вёл бурную светскую жизнь: Иван Сергеевич — любимый сын и наследник сказочно богатой помещицы — никогда не знал финансовых трудностей, а успешная писательская карьера только приумножала его солидное состояние.

Николай ЛЕСКОВ

Тончайший стилист, создатель прозрачного, ясного литературного языка долгое время служил следователем в Орловской уголовной палате и боролся с коррупционерами…

Этот список из чёртовой дюжины литературных знаменитостей Российской империи XIX века могут продолжить любые выдающиеся писатели. Даже в зените славы они поддерживали достойный уровень жизни и кормили семью не только и не столько за счёт словотворчества. Каждый пользовался деньгами состоятельных родственников, приданым жены, доходами от поместий и наследства, но главное — за редчайшим исключением все писатели состояли на государственной службе. А близость к императору заметно повышала монетизацию их талантов.

Не надо писать, заглядывая в карман крупнейшим отечественным художникам слова и надеясь на обещанные коучами высокие гонорары. Антикоучинг предупреждает: прибыль от коучинга получают только коучи.

Литература — дама капризная и не сулит уверенности в завтрашнем дне, о которой столько говорилось при советской власти. Но может быть, после радикальных изменений, произошедших в России на рубеже третьего десятилетия ХХ века, в писательской жизни тоже что-то существенно переменилось?

И да, и нет.

Как это было у советских писателей?

Начиная с 1920-х годов авторы по известным причинам уже не могли жить и работать так, как их предшественники. Доходы от поместья, щедрость родных, богатое приданое, наследство умершей тётушки-миллионщицы, поездки в Баден-Баден, Рим или Париж на поиски вдохновения — всё это и многое другое осталось в прошлом…

…но писатели получили возможность зарабатывать именно литературой. Правда, теперь уже не читатели решали — кто писатель, а кто нет; кого читать, а кого не читать: выбор перешёл к чиновникам. Все издательства, типографии и книжные магазины стали собственностью государства. Писательство превратилось в государственную службу. Пишешь то, что надо, и так, как надо, — значит, служишь хорошо. Твои книги издаются большими тиражами, государство исправно платит и ты катаешься, как сыр в масле. Пишешь не то и не так — вон из профессии, найди себе другую работу.

Антикоучинг принципиально не касается политики и не рассуждает, хорошо это или плохо. Драматурги в таких случаях говорят о предлагаемых обстоятельствах.

В обстоятельствах, которые предлагала Россия 1920-х, одни писатели стали служить, другие уехали из страны, пока это было возможно; третьи попали под репрессии, четвёртые сами свели счёты с жизнью, пятые стали писать «в стол», а кормиться чем-то безобидным; шестые навсегда покончили с литературой…

Максим ГОРЬКИЙ

Под этим псевдонимом Алексей Максимович Пешков на рубеже XIX–XX веков прославился в России, а вскоре и в других странах — его произведения быстро перевели на шестнадцать языков. Успеху способствовала феноменальная плодовитость: начиная путь в литературе, помимо сочинения рассказов Горький каждый день сдавал в газету статью или очерк — всего порядка пятисот публикаций меньше чем за два года. Поэтому он представлял собой редкое исключение и мог прокормиться только доходами от литературы.

Сделавшись мировой знаменитостью, Горький подолгу жил за границей. Изменений в России начала 1920-х он не принял и снова уехал из страны — больше чем на десять лет, но под конец жизни вернулся, активно участвовал в политике и водил дружбу с руководителями государства, которые сделали его примером для отечественных писателей: кто хорошо служит, того ждёт большая награда…

…и это в самом деле было так. Последние годы Алексей Максимович провёл в роскоши; его именем назвали один из крупнейших городов страны, множество проспектов, улиц и площадей, а произведения Горького за годы советской власти издавались больше трёх с половиной тысяч раз — их общий тираж превысил двести миллионов экземпляров.

Алексей ТОЛСТОЙ

Этот автор тоже начинал карьеру ещё в императорской России. Щедрость родных позволяла много путешествовать. Первые литературные шаги Толстой сделал в Париже благодаря опытному наставнику Максимилиану Волошину. Оттуда, из французской столицы, Николай Гумилёв писал Валерию Брюсову в Москву: «Не так давно я познакомился с новым поэтом, мистиком и народником Алексеем Н. Толстым — он посылал Вам свои стихи».

Толстой сориентировался в новых обстоятельствах скорее многих. Правда, в 1918 году, после установления советской власти, он эмигрировал из России. Но полуголодная жизнь в Париже и затем в Берлине не понравилась Алексею Николаевичу. «Приблизительно как в Харькове при гетмане. Марка падает, цены растут, товары прячутся», — писал он Ивану Бунину.

Прежних денежных источников не стало. Новых доходов Толстому не приносили ни талант, ни писательское мастерство, ни готовность работать для зарубежной аудитории: помимо прочего, мешал языковый барьер.

В 1923 году Алексей Николаевич торговался с руководителями советской культуры насчёт условий своего возвращения, и значительную роль сыграл его небесспорный графский титул. Толстой оказался единственным, кому при новом режиме удалось выгодно конвертировать исчезнувшее наследство старого мира в реальные ценности.

Возвращение «красного графа» в Россию обставили с триумфом — как несомненный успех советской власти. Писатель был вхож к руководителям государства, стал академиком и депутатом Верховного Совета СССР, получил роскошные квартиры, дачу в Барвихе и автомобиль с личным водителем, его книги выходили заоблачными тиражами…

Толстой — в самом деле выдающийся литератор своего времени. Но считать его невероятное благополучие наградой за талант — «ошибка выжившего» № 11, поскольку главным образом это результат служебных успехов на должности писателя.