Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 49)

Талант может и помогать, и мешать. Одному талантливому автору достаточно небольшого усилия, чтобы заслужить признание, а другой рискует надорваться именно потому, что слишком требователен к своему таланту. Одному талантливому автору свирепая целеустремлённость прокладывает путь к славе, а перед другим из-за бойцовского характера двери захлопываются…

Рецепты успеха индивидуальны. Шаблоны коучей не работают. Самые светлые умы современности бьются над секретами творчества так же, как их предшественники на протяжении многих веков. Об этом свидетельствует россыпь цитат, из которых сложена существенная часть «Антикоучинга».

Почему признания может не быть?

В частности, потому, что писатель и читатель по-разному понимают своё взаимодействие.

Художник Амедео Модильяни понимал творчество как дарение: от немногих – многим; от тех, кто знает и имеет, – тем, кто не знает и не имеет.

Читательская аудитория не прочь получать подарки, но тут появляется тонкость, упомянутая в «Цитадели» Антуана де Сент-Экзюпери. Контекст необычен: воины после сражения отправляются искать любовь. Они несут женщинам щедрые дары. Им не жаль денег, добытых по́том и кровью, но…

⊲

Невозможно одарить куртизанку. Всё, что ни принесёшь ей, она сочтёт заслуженной мздой. <…>

Надо быть богаче короля, чтобы куртизанка поняла, что её одарили. Но даже если подарить ей полмира, она поблагодарит – себя. Похвалит себя за удачливость и возгордится своей красотой и хитростью, благодаря которым ты так раскошелился. В этот бездонный колодец ты можешь спустить золото тысяч и тысяч караванов и всё-таки ничего не подаришь. Нет того, кто принял бы от тебя дары.

Сент-Экзюпери подтверждает репутацию депрессивного писателя, но ситуация не безнадёжна. Часть читателей готовы принять писательский дар. И всё же их – меньшинство, их ресурсы ограничены. Даже если забыть о растущей цене книг, есть предел количеству того, что может прочесть и осмыслить небольшая часть аудитории…

…а большинство читателей нуждается в предварительной подготовке к принятию даров от писателя. О результатах такой работы в начале 1960-х годов рассказывал учёный-футуролог и писатель-фантаст Станислав Лем. Для советских читателей он, сам того не ожидая, оказался в исключительном положении по сравнению с другими зарубежными писателями: «Никто из профессиональных русских переводчиков польской литературы, контактировавших с нашим Министерством культуры и Союзом польских литераторов, не переводил мою прозу. В СССР её переводили известный астрофизик, известный математик и, кажется, какой-то японист, а также люди не из литературной среды».

Лем поражался гигантским тиражам своих книг на русском языке. Приезжая в Россию с делегациями деятелей культуры, он не участвовал в официозных мероприятиях, а тут же попадал в руки учёных, которые возили его по индивидуальной программе в лучшие научные центры и вузы страны.

⊲

Собирались такие толпы, что я, должно быть, выглядел, как Фидель Кастро среди своих поклонников. У русских, когда они ощущают интеллектуальное приключение, температура эмоций значительно более высока по сравнению с другими странами. Сартр, когда возвращался из Москвы, был буквально пьян от того, как его там носили на руках. Я тоже это испытал. Русские, если кому-то преданны, способны на такую самоотверженность и жертвенность, так прекрасны, что просто трудно это описать.

В Москве меня все знали и читали, сам Генеральный конструктор, то есть Сергей Королёв, создавший всю космическую программу СССР, читал Лема и любил Лема, а у нас эти партийные начальники и полковники не имели обо мне ни малейшего понятия.

Хочется верить, что за минувшие больше чем полвека не пропало свойство российской аудитории «повышать температуру эмоций, ощущая интеллектуальное приключение». Но всё же и страна, и книжный рынок, и многие прочие обстоятельства радикально изменились. А главное, читатели были здорово подготовлены к восприятию книг Лема – не в последнюю очередь благодаря тому, что его переводили серьёзные учёные, а не штатные литературные переводчики. Вдобавок аудитория состояла прежде всего из инженеров, и это была существенная часть многомиллионной советской интеллигенции.

Словом, аудиторию для успеха надо готовить. Формулу этой подготовки вывели Илья Ильф и Евгений Петров, совершая турне по Соединённым Штатам в 1936 году. С тех пор и по сей день в самом общем виде она остаётся прежней: без пабли́сити нет проспе́рити. Без продвижения нет процветания. Успех писателя зависит от его узнаваемости, а узнаваемость – от рекламы и мелькания в медийном пространстве.

Это снова маркетинг, а не литература. Но без эффективного маркетинга даже о самом выдающемся произведении литературы никто не узнает – или узнает скромная группа заинтересованных читателей. Писательские дары останутся невостребованными.

Есть ли выход из этой ситуации?

Конечно, есть.

Во-первых, необходимо всегда работать в своё удовольствие, надеясь, что написанное доставит удовольствие кому-то ещё, и не рассчитывать ни на что больше.

Во-вторых, необходимо постоянно совершенствоваться. «Сначала художник рисует просто и плохо. Потом сложно и плохо. Потом сложно и хорошо. И только потом просто и хорошо», – делился опытом Илья Репин.

Тот же путь по-своему проходят писатели. По мере движения к умению писать просто и хорошо растут шансы на литературный успех.

В-третьих, стоит взять на вооружение воинскую аналогию Сент-Экзюпери и не скупиться, идя к читателям:

⊲

Принимать и брать не одно и то же. Ты рискуешь всегда пребывать в заблуждении, если не поймёшь разницы. Принимается подарок, а подарок всегда дар самого себя. Скуп не тот, кто пожалел денег на подарок. Скуп тот, кто не расцвёл и в ответ на твои дары. Скупа земля, если не оделась цветами, забрав у тебя семена.

Гарантий по-прежнему никаких, но есть надежда, что хотя бы часть аудитории не поскупится и расцветёт в ответ, если писатель подарит ей самого себя – в виде хорошей книги…

…а философ Вольтер дал последнюю, самую общую и самую главную рекомендацию: «Надо возделывать свой сад».

Что в итоге?

Заключительная «ошибка выжившего» здешнего списка:

№ 80 – рассчитывать на любознательность, информированность и эмоциональную подвижность читателей, которые сразу примут хорошую книгу на ура и сделают её бестселлером.

Не надо писать в расчёте на то, что читатели ждут не дождутся готового текста: анализом и удовлетворением читательского спроса занимается издатель, а не писатель; писателю предстоит удовлетворить издательский спрос, но у издателя хватает предложений – только выбирай, а критерии выбора непрозрачны зачастую даже для самих издателей.

Эпилог

«Никто не обнимет необъятного», – повторял Козьма Прутков.

Нынешний тур антикоучинга о том, как не надо писать, подошёл к концу. Многие увлекательные истории остались нерассказанными, многие занятные нюансы писательской работы – нераскрытыми, многие примеры удач и ошибок – неприведёнными, многие достойные авторы – непроцитированными…

…но автор должен уметь остановиться.

В 1937 году под Рождество на лондонском стадионе «Стэмфорд Бридж» играли футбольные команды «Челси» и «Чарльтон». Поле было затянуто туманом. По ходу матча белёсая пелена сгущалась, и в ней тонули крики зрителей, шум борьбы игроков, звуки ударов по мячу, свистки рефери… Неожиданно перед вратарём «Чарльтона» из тумана вынырнул полицейский со словами: «Чего стоишь? Игра закончилась четверть часа назад».

Не надо писать, забывая о том, что любой текст рано или поздно заканчивается. «Антикоучинг» – не исключение.

Книга, начатая прологом и написанная в пяти частях, под конец заслужила эпилог. В прологе Лао-цзы рассуждал о балансе между прекрасным и безобразным, добром и злом, высоким и низким. В эпилоге философ завершает эту мысль:

⊲

Совершенномудрый, совершая дела, предпочитает недеяние; осуществляя учение, не прибегает к словам; вызывая изменения вещей, не осуществляет их сам; создавая, не обладает созданным; приводя в движение, не прилагает к этому усилий; успешно завершая дело, не гордится.

Гордиться особенно нечем. Антикоучинг вынудил прибегнуть к словам и был приведён в движение с известными усилиями – «не в интересах истины, а в интересах правды», как говорил персонаж романа Ильфа и Петрова.

⊲

«

Скажите моему сыну, чтобы перестал есть сладкое, он от этого болеет», – попросила женщина Джалаладдина Руми. Она думала, что знаменитый гуру выполнит простую просьбу сразу, но Руми велел ей с сыном идти домой и вернуться через три недели. В назначенный срок он снова удивил женщину, сказав: «Мне нужны ещё три недели». Только спустя это время Руми уговорил мальчика отказаться от сладкого и признался матери: «Я сам люблю сладкое, а значит перед тем, как учить ребёнка, должен был проверить отказ на себе. Трёх недель оказалось мало».

Коучи учат тому, чего не знают, поэтому не могут похвастать собственными успехами в литературе. Антикоучинг вместо чужих методичек использует практический опыт.

«Теория, мой друг, суха, но зеленеет жизни древо», – сказано у Гёте в драме «Фауст».

Здешние рекомендации о том, как не надо писать, помогут кому-то избежать «ошибок выжившего», не пользоваться шаблонами, не копировать чужой путь к успеху, понять причины неудач своих предшественников и сделаться автором достойного произведения художественной литературы…