Дмитрий Миронов – Психоделическая пишущая машинка (страница 5)
– Будет спрашивать, говори, картин много. И что ты, начинающий художник. Он иногда покупает всякий хлам, надеясь, что автор будет знаменит. Мечтает на этом разбогатеть.
На мосту стояла компания алкашей. Степан окликнул одного:
– Вовчик!
К ним метнулся краснорожий дедушка лет семидесяти.
– Проводи к Артутру. Это наши.
– А! – обрадовался дедуля, – ну пойдем.
– Спасибо, Степа.
– Привет отцу.
Вовчик был одет в короткие штаны чуть ниже колена. Ника не доверяла типам в таких штанах. Дед весело сообщил, что когда-то он прыгнул:
– Вот с этого моста! А здесь отобрали мешок с семечками у цыганки. Давно это было.
Он сыпал старинным жаргоном. Например:
– Здесь линию бомбанули с финиками…
И даже слегка закавылял, тем самым подчеркивая, бывшую свою крутизну. Ушли недалеко. Вочик, неожиданно, громко бзданул! И дал стрекача, убежал на другую сторону набережной к гранитным перилам. Рожа его стала еще краснее.
– Простите! Я наступил на лягушку!
– А куда мы шли-то?!
Ника захлебывалась смехом, Полина звенела, как колокольчик.
– Гонобобель! Артур Гонобобель!
Отдышавшись, Полина быстро нагуглила нужную личность. Оказалось, это совсем рядом.
Немного робея, постучали в дверь под вывеской латинскими буквами – gallery. Никто не открыл. Вошли сами, без разрешения.
За порогом им открылся выставочный зал. На белых стенах висели картины, тоже без рам. Ковровая дорожка вела к другим дверям, их было несколько. Скорее всего, самое грандиозное пряталось там, а это был всего лишь холл. Головки видеокамер висели в каждом углу…
– Я вас приветствую!
Появился импозантный мужчина в серебряных лосинах и домашнем халате. Чернявый, но не кавказец, скорее латино или еврей.
– Какие красавицы! Прошу! Меня зовут Артур!
Девчонки старались не смотреть ниже пояса хозяина галереи. Для этого хватило периферийного зрения и немного фантазии. Могло показаться, что у него в штанах сидит кролик или плюшевый медвежонок.
Прошли в другой зал. Здесь было просторнее и картин больше. Еще стояли два кресла с журнальным столиком. И целая роща фикусов и декоративных пальм в разнообразных кашпо. Артур водил указательным пальцем по стенам, называл имена художников, вероятно, глубокого андеграунда. Потому что, ни одной фамилии Ника не знала. И с удовольствием заметила, что ее «токсичная мазня» несравнимо лучше, чем весь этот «андеграунд».
– Извините, – сказала она, – мы по делу.
– Слушаю вас. Чего желаете?
Ника вытащила несчастную картину. Сказала, чего желают.
– Оу…
Показалось, амиго был очарован.
– Сколько хотите за эту прэлесть?
Ника вздохнула и назвала сумму.
– Чего же мы стоим? Присаживайтесь!
При этом он слегка выпячивал свой пах, как бы приглашая полюбоваться «кроликом». Достал из кармана халата пачку денег, одну купюру отдал Никите.
– Ничего се. Спасибо…
Пачка купюр это весьма сексуально. Сексуальнее «кролика» в паху. Мсье Артур «сфотографировал» их лица, когда они увидели деньги.
– Хотите кушать?
Он достал из шкафчика квадратную бутылку с импортной этикеткой, налил в бокалы и объявил, что сейчас они вкусно поедят. А потом у него сегодня намечается журфикс, как обычно по пятницам…
Девчонки хихикали в кулаки. Виски тяпнул им по мозгам. Все стало казаться смешным и легкомысленным. Хотелось еще по пятьдесят.
– Ну что, едем?
Ника и Полина загадочно смотрели друг на друга. Прыскали смехом. По их красивым лицам без труда можно было понять, что вкусно-то они поедят…
– Мы подумаем.
– Ну, думайте.
После выпитого виски страшно хотелось кушать. Хозяин исчез непонятно куда, наверное, за едой ушел. Стало, почему-то, тревожно, Ника забыла, в какую дверь они сюда вошли. Плохое предчувствие льдинкой кольнуло в животе. Даже в «Вертепе» было безопаснее, там хоть все на виду.
– В клуб к тете Оле пойдем?
– Пойдем, раз пригласили. Счастливые трусы надену…
Они вспомнили что-то смешное, это была жалкая попытка не думать о надвигающейся панике. С набережной доносились гудки автомобилей. Катер прошел по воде, шурша волной…
Еду чего-то не несли. Где-то звенела посуда на кухне или это шумел телевизор, было не очень понятно. Фантазия рисовала на столе салаты и жареное мясо…
И вдруг, Ника заорала:
– А!!!
Полина увидела и тоже:
– А!!!
Из фикусовых джунглей на них смотрел огромный хуй. Величиной с руку, жилистый и туго налитый кровью, он даже слегка покачивался в приветствии.
С визгом они выскочили на набережную через первую попавшуюся дверь. Бежали, пока не задохнулись от смеха. В подворотне сели на асфальт, прислонившись к стене.
Непонятно как, шли, закрыв лица ладонями. Смеялись и смеялись до боли в животе…
…Под футболкой Ника принесла бутылку виски. Бабушка убедилась, что на столе «все есть», оставила их, ушла к себе.
Они танцевали под Css – Alala, после третьего чин-чин, Ника с размаху ударила подушкой по лицу подруге. В ответ полетел кусок торта.
– Ах, ты…
Ника стащила с себя футболку и шорты, ладонью зачерпнула из миски горсть оливье. Полина сняла через голову платье и приготовилась к бою. Они бегали вокруг стола, метая друг в друга салаты и пирожные. Полли поскользнулась и грохнулась на пол. Ника стала размазывать по ее лицу селедку под шубой, вареную морковку из какого-то салата.
– Сейчас тебя накормлю!..
– Бабушка!
– Дедушка…
Неожиданно, запиликал телефон. Они не сразу нашли его в разразившемся бардаке.
– Это Подонок!
На дисплее проявилась глумливая физиономия. Красивые глаза портили слипшиеся ресницы. На шее цветное тату уползало под воротник рубашки. Хипстерская челка обесцвеченных волос, обтекая бровь, свисала до самого подбородка.